Чтение онлайн

Те два дня, которые я провел в Туве, местные жители постоянно пытались разговаривать со мной о шаманах. Я уже привык к этой теме.

– Хороших шаманов в наше время мало осталось. Но шаманят многие. Я женщину знаю, она майор милиции. Тоже шаманка.

– Я думал, у вас в Туве буддизм.

– Да ладно! Что эти ламы умеют? Их в училище научили по книжке читать, они и читают. А шаманы видят. У них глаз с рождения. Я возил одного шамана на поминки. У нас поминки на сорок девятый день справляют. Не на сороковой, как у русских, понимаешь? Так он костер разжег. В бубен бил. Стал эту умершую звать. По девичьей фамилии, понял? Ее родные и забыли давно, как у нее девичья фамилия. А он звал. Шаманил что-то у умершей женщины. Нам ее ответы передавал. Спрашивает, а брат Володя из Абакана приехал? То есть это она у нас спрашивает, понял?

– Платят им за это?

– Не знаю. Деньгами, может, и не платят. Шаману подарки дарить положено. Обычно ему водку приносят. Хороший шаман от водки еще сильнее все видит. К шаманам даже из правительства ходят.

Мы все ниже спускались с гор. Тувинец говорил, что у него в роду тоже есть корень. В смысле среди его предков некоторые шаманили. Он и сам иногда видит сны. Один раз утопленника на реке нашел. Но шаманом становиться не хотелось бы. Очень уж шаманам жить сложно. Простому человеку жить легче. Тем более что когда в шамана превращаешься, то сперва болеешь очень сильно.

Потом мы еще раз остановились, чтобы Виталька мог отлить. Я вышел вместе с ним и закурил. Спросил, как он, русский, ко всему этому относится?

– А мне что? Я ко всем верам с уважением. Хоть к шаманам, хоть к протестантам.

За перевалами поля конопли кончились. Ближе к вечеру автобус съехал с гор, и начались леса. Парни пальцами через лобовое стекло указывали местные достопримечательности.

– Тут в лесах много народу живет. Кто с бабами и детишками. А кто и вовсе один. В основном староверы, конечно. Они ведь к власти плохо относятся. Некоторые после войны паспорта так и не получили. Хотя и не только староверы. Вон за тем леском дед один живет. Мы его зовем Красная Шапочка. Он в тайгу давно ушел. Никто ему не нужен. Здесь ведь, если не лениться, прожить можно. Орешки есть, мясо. Ты рысь пробовал?

– Нет.

– Зря. У нее мясо белое, как у курицы. А дед этот, говорят, с волками живет. Они ему как собаки. Что ни скажет – слушаются. Попробуй уведи такого из тайги! Он со своими волками разговаривает, а они его понимают.

С первыми сумерками наш микроавтобус въехал в столицу республики Хакасия город Абакан. Здесь я собирался переночевать.

21 октября. Город Абакан (Хакасия)

Археологи обнаруживают следы древних культур по всей поверхности планеты. Везде, куда им не лень воткнуть лопату, из земли тут же лезут руины храмов, дворцов, могилы царей и крепостные укрепления. Цивилизация вовсе не начинается в Египте, Шумере, Китае или Мексике. Она вообще нигде не начинается. За каждой древней культурой встает еще более древняя. И никакого начала этой истории разглядеть историкам пока не удается.

Утром на абаканском автовокзале я на весь день нанял таксиста и поехал осматривать окрестности. День выдался холодный. Приличной шапки с собой у меня не было, и уши от холода немного ломило. Зато в машине было натоплено, тепло, уютно. Я курил и смотрел в окно. Центр Абакана состоял из блочных пятиэтажек, а окраины из деревянных избушек. С архитектурной точки зрения наиболее интересен был ансамбль местной тюрьмы. Несколько высоченных, крашенных в веселенькие цвета корпусов. Зэки торчали у окон и махали проезжающим машинам руками.

Водитель был русский. Руками он не держался за руль, а прямо на ходу щелкал кедровые орешки. Город Абакан кончился быстро. Дальше мужчина гнал прямо через степь. И в этой степи через каждые тридцать—пятьдесят метров торчали холмики старинных курганов. В основном совсем небольшие – метр-два в высоту. Но их здесь были тысячи. Может быть, даже десятки тысяч.

Триста лет назад первым из европейцев в эти края добрался датский медик Даниил Готлиб Мессершмидт. Он увидел всю эту красоту и, пораженный, писал, что, похоже, ему удалось открыть царское кладбище всей Центральной Азии. За следующие годы большинство курганов было срыто и распахано, а часть ушла под воду водохранилища. Но до сих пор здесь невозможно проехать и километра, чтобы не наткнуться на захоронение, каменную стелу, руины крепости или древнее святилище.

Осматривать каждую встречную достопримечательность я не собирался. На это ушли бы годы. Водителю я сказал, что хотел бы взглянуть лишь на царский курган Большой Салбык. Где именно он расположен, водитель не знал. Иногда он останавливался возле хакасских поселков, спрашивал у аборигенов дорогу. Те каждый раз показывали пальцами в разные стороны и клялись, что ехать нужно вон туда.

Водитель возвращался в машину, выкручивал руль и негромко ругался:

– Чертовы хакасы. С самого утра уже пьяные. Специально ведь врут. Не хотят, чтобы ты на их священные места смотрел.

Мы снова долго ехали через степь, а потом нам опять указывали в противоположную сторону, и водитель опять разворачивался и матюгался. Между хакасских изб бродили стаи огромных хищных собак с подрубленными хвостами. Водитель рассказывал, что есть поселки, куда русским вообще лучше не соваться. И машину отнимут, и самим наваляют. Но это не тут, а ближе к горам. Здесь-то хакасы мирные, только вечно пьяные. И сами они, и девки ихние…

– Ты вот знаешь, что у хакасок щель идет не вдоль, как у наших баб, а поперек? Точно тебе говорю! Мне один мужик говорил, у которого с хакаской было это самое. Щель, говорит, вот такенная, идет поперек, а когда хакаски ходят, она у них чавкает, как рот. Зря не веришь.

– Да я верю.

– Ты сам-то откуда? А к нам зачем? Только курганы осмотреть, и все? Специально за этим, что ли, приехал? Во ты даешь! Только посмотреть и домой? Вот это да! А еще где-нибудь был?

– Да. В Туве.

– Ух ты! За Саянами был?

– Был.

Водитель помрачнел.

– Знаешь, я тебе так скажу. Я вот сибиряк. Здесь, в Абакане, родился, здесь сорок четыре года и прожил. Но мне ни разу и в голову не приходило на ту сторону ездить, понимаешь? Потому что Тыва есть Тыва. Повезло тебе, парень.

– Почему?

– Ну, как объяснить? Ты ведь видел тувинцев, да? То-то и оно! У них там даже фамилии какие-то нечеловеческие: все на два «о» начинаются. Типа «Ооджан» или там «Оолун». Так что, считай, повезло тебе, парень, что ты с той стороны невредимым выбрался.

Потом мы наконец отыскали стоящий посреди степи царский курган Большой Салбык. Правда, осматривать там было особенно нечего. Когда-то он торчал над землей, будто небольшая гора. Но в 1950-х московские археологи срыли курган до основания. От самого огромного сооружения Северной Азии осталось лишь несколько каменных столбов, каждый весом в сорок тонн.

Я выбрался из машины. Столбы были огромные и многотонные. Они напоминали старые ногти. Кое-где на камнях сохранились древние рисунки и, может быть, даже письмена. Но разглядеть их сегодня уже невозможно: столбы покрыты надписями типа «Здесь были мы, семья Желудевых из Удмуртии, 1964 год».

Если смотреть отсюда, из сердца Азии, то привычные исторические схемы вовсе не кажутся такими уж стопроцентно верными. Я не имею в виду, что человеческое прошлое полно загадок. Это и так понятно. Также я не имею в виду, что уровень развития древних цивилизаций был куда выше, чем мы можем представить. Об этом пусть напишут оригиналы-уфологи. Я хочу сказать всего лишь, что нам, современным, от этих древних цивилизаций ничего не досталось. Высок был уровень их развития или не очень высок – сегодня это уже не важно. Потому что все они давно мертвы и забыты.