Апокрифос
Шрифт:
– Отправляйся на запад. Сама же сказала, что семья – главное достояние в жизни.
– Ты прав, но с моими интересами мне трудно построить семью.
– С этого места подробнее, – оживился Мартин.
– Ничего необычного. Я люблю свободу – и только. У меня было трудное детство, и мое бродяжничество до сих пор не закончилось. К тому же, меня притягивают первобытные мужчины. Ну, знаешь, такие грубые мужланы, которые терпеть не могут нежности и ласки, а свою половинку ненавидят и воспринимают исключительно как объект удовлетворения низменных потребностей.
– Мне казалось, все женщины такие. Шучу, – оговорился Мартин. – На самом деле, интересы у тебя действительно довольно странные.
Джесс пожала плечами и отвернулась к окну. После ее слов Мартин незаметно пощупал внутренний карман в поисках кошелька. За время пути он так и не проникся к Джесс доверием, а ее допросы и необычные предпочтения окончательно загнали в тупик. Он посмотрел на браслет на запястье и задумался; с момента посещения камня в лесу Мартина не отпускало ощущение преследования. Сам того не замечая, он чаще обычного поглядывал в зеркало заднего вида в ожидании погони. У него не возникало сомнений, что в лесу он наткнулся на типичную детскую забаву. Кто-нибудь из ребят играл и обронил браслет. Только откуда у детей титан такого качества? Стащили в кафе у хиппи и обронили.
Мартин задрал рукав, открыл белые застежки, которые выглядели здесь совершенно чужеродными, и внимательно осмотрел браслет.
– Возможно, с выводами я поторопился. Посмотри, как истерлась внутренняя часть. Титан так не протирается от постоянного ношения. А это что?
Он передал браслет Джесс. На внутренней стороне она увидела нацарапанную надпись.
– Felicior Augusti… – произнесла по слогам Джесс. – Дальше надпись выскоблена, не могу прочитать.
– Надпись внутри браслета и фраза на камне часом не одинаковые?
– Нет, разные. На камне фраза на греческом, а тут – на латыни. Здесь написано: «Счастливее Августа».
– Неплохо для бродяги. Ты, оказывается, полиглот? А как переводится фраза на камне?
– В средней школе была только латынь, поэтому за камень сказать не могу. Вообще, выкинь браслет. Мне не нравится эта штуковина. После камня меня не отпускает чувство тревоги. Выкинь его, пожалуйста.
– Теперь я тем более оставлю у себя. Мы нашли в лесу вещь с налетом мистики. Что может быть интереснее?
– Наверное, встреча с владельцем украшения, который спросит за все хорошее и не очень.
Мартин нацепил браслет и, напевая «Блюз восходящего солнца», задорно постучал по рулю.
– Ладно, как знаешь. Носи на здоровье, раз тебе так нравится. Приехали!
Мартин увидел впереди табличку с надписью «Сентлер – 1 миля. Добро пожаловать».
– Честно сказать, со всеми этими символами, иероглифами и браслетом я позабыл о телефоне. Надеюсь, он рабочий.
* * *
В середине прошлого века тысячи мечтателей отправились на речушку Прист в поисках золота. Два охотника после неудавшейся погони за лосем наткнулись на ручей и урвали самородков на восемь унций. Слухи разошлись быстро, и вот к Присту хлынула толпа, которая основала городок Сентлер. Золота оказалось не так много, как казалось на первый взгляд, и большинство приспешников золотой лихорадки уничтожили шахты и убежали. Похожая ситуация произошла и в Марвилле. Сейчас в Сентлере проживало около двухсот человек; своим благосостоянием деревня была обязана гостинице – единственной сносной посуточной аренде в радиусе четырех сотен миль. Помимо гостиницы здесь обосновалась обувная лавка, в которой мастер решал проблемы любого уровня, будь то замена крана смесителя или изготовление подошв; несколько магазинов и полицейский участок в лице одинокого шерифа Таунсенда, сочетавшего в себе детектива, следопыта и охотника на браконьеров.
Мартин увидел серое захолустье, в котором не просматривалось никакого просвета. Грязные ребятишки играли с боровом, люди подозрительно косились, тишина давила на уши.
– Оскар говорил мне, будто здесь живут сектанты. Знаешь что-нибудь?
– В самом деле?
– Не могу утверждать. Не только Оскар рассказывал про Сентлер, рабочие в моем цехе шептались о байках про жертвоприношения и похищения детей. Говорят, тут рассеяны остатки какого-то культа.
– Вряд ли. Моя бабушка живет в Сентлере уже лет пятьдесят. Она рассказывала про здешних насельников, странные традиции и прочее. Бабушка состоит в обществе баптистов, но это вроде не считается сектой.
– Не о баптистах шла речь. Они же мирные, собираются в церквях и на мессах поют песенки хором.
– По одному слову поняла твое отношение к баптизму и религии в целом.
– Я могу верить в Бога, могу не верить. Мы в свободной стране, Джесс. В чем проблема?
– Просто сказала. Секта, про которую ты спрашиваешь, находится в Траунде. А до этого находилась вообще в другом штате. Странное дело, когда люди из соседних городов знают больше местных жителей.
– Тоже верно. Оскар с Траунда, откуда ему знать, что творится в Сентлере?
– Я вот не имею ни малейшего представления о религиозных организациях в Траунде. Только один орден, лютеране и ребята вроде мормонов. Поверни налево, к магазину.
– Ты только посмотри на эти дома. Как все серо и однообразно. Американские пригороды в Калифорнии посимпатичнее выглядят.
– Телефон за магазином, – показала Джесс. – Звони, решай проблемы, а я заскочу за колой.
– Договорились.
Мартин остановил машину на парковке. Джесс чуть ли не на ходу открыла дверь и бросилась к магазину. Перед входом она обернулась и, как показалось Мартину, посмотрела на регистрационные номера. Он не обратил на это внимания, стащил браслет и в очередной раз углубился в изучение. Для себя он решил, что при пугливой Джесс не станет разглядывать амулет. Еще раз прочитал фразу и подумал о неглупой собеседнице. Мартин отвлекся и от раздумий и направился к таксофону. Он вставил монетку, но она тут же вывалилась обратно. Трубка не издавала звуков и не подавала признаков жизни. Мартин крутил трубку, дергал кабель, пока не увидел волочащийся по земле провод. Он с гневом ударил по телефону и отправился на защиту попранных прав и свобод. Чуть ли не с ноги он открыл дверь магазина и глазами обшарил помещение. Джесс оторвалась от оживленной беседы с кассиром и с улыбкой взглянула на Мартина.
– Мы в каком веке живем? Вы в каком веке живете? Телефон сломан и, похоже, уже очень давно.
– Вчера исправно работал, – ответила женщина за кассой.
– Какой-то кретин перерезал телефонный кабель. Как мне теперь дозвониться до Траунда?
– Значит, сегодня не твой день, – с иронией вставила женщина. – До Траунда не так далеко ехать, потерпишь.
Мартин выпучил глаза и сжал кулаки. Его медленно захватывало желание врезать обнаглевшей толстухе.
– Ну, чего ты тут разорался? Война началась? Убили кого-то? Это всего лишь сломанный телефон.
– Тебе телефон сломанный, а мне конец! Как ты не понимаешь, что без документов сделка не состоится.
– Если кого и обвинять, только самого себя, Мартин. Что ты за начальник такой, если забыл документы? Разве телефон забыл твои бумажки? Делай выводы. Заканчивай этот цирк, купи чего-нибудь и поехали дальше. Договоритесь как-нибудь со своим Оскаром.
Мартин успокоился: слова Джесс пристыдили его, обнажили горькую правду. «Что ты за начальник такой», – слова еще долго прыгали в голове.
Джесс продолжила разговор с женщиной, Мартин отправился в торговый зал. Маркировки с датами были перебиты не один раз. Он взял шоколадку и принялся снимать наклейки. После пятой наклейки он понял, что ничего не хочет покупать в магазине, в котором срок годности продуктов истек полгода назад.
Открылась дверь, и в помещение вошла приземистая пожилая женщина в кофточке и юбке до пят. У нее было добродушное лицо и приветливый взгляд, а седые волосы, заплетенные в аккуратный хвост, и маленькая шляпка добавляли легкости и грации.