Чтение онлайн

Девчонка пробормотала что-то неразборчивое, и Дин, нахмурившись, приказал:

— Повтори внятно.

— Зачем ты вмешался? — она наконец-то вскинула на спасителя сердитый взгляд.

— Зачем? — Дин оторопел. — Может, затем, что разыгрывать из себя Назаретянина ради одной жалкой душонки — перебор даже для ангела?

— Джей бы не позволил им совершить насилие!

— Да уж, конечно, — фыркнул Дин с крайним презрением. — Ещё скажи, у тебя всё было под контролем.

— У меня всё было под контролем, — упрямо повторила Эйприл. — А теперь надо будет придумывать что-то ещё!

От возмущения у Дина даже дыхание перехватило.

— Последний раз, — процедил он сквозь зубы, резко вставая. — Это последний раз, когда я спасаю твою тупую голову.

Развернулся, одновременно открывая портал, — и тут его схватили за руку.

— Дин, прости, пожалуйста! Ты столько для меня делаешь, я очень ценю, честное слово! Просто огорчилась, что задумка до конца не сработала, но, конечно, это не повод…

Холодные пальцы соскользнули с запястья, и обернувшийся Дин едва успел поймать падающую девчонку.

— Что с тобой? — Но он уже и сам видел, что — ширившееся с каждым мигом кровавое пятно сложно было не заметить на белизне платья. Дин мысленно пожелал криворукому придурку Бо однажды напороться на собственный нож и, веско сказав:

— Чтоб больше ты такого не выдумывала, — как пушинку подхватил Эйприл на руки, не обращая внимания на её слабые попытки вывернуться. Не без горечи усмехнулся возникшему дежавю и раскрыл крылья.

***

Попасть в эту небольшую долину можно было исключительно по воздуху, отчего жили в ней лишь птицы да мелкие грызуны. Казалось, с самого её возникновения здесь не ступала нога человека, и, по большому счёту, так оно и было.

Ведь демоны — не люди.

Зима укутала прилепившееся к склону горы маленькое шале снегом, как заботливая бабушка укутывает одеялом любимого внука. К счастью, веранду почти не замело, и Дин сумел открыть дверь, не опуская Эйприл на пол.

— Где мы?

Девчонка по-прежнему была напряжёна, и это уязвляло.

— Просто уединённое место в горах. — Дин бестрепетно нырнул в полумрак единственной комнаты домика. Повинуясь знаку огня, в камине, сложенном из дикого камня, вспыхнуло пламя и осветило массивную, добротную мебель, развешанные по стенам ружья и звериные головы, лежащую на полу медвежью шкуру с оскаленной пастью. Дин почувствовал, как вздрогнула Эйприл, по инерции скривился — ох уж эти ангелы! — и только потом вспомнил, что интерьер шале — дань образу, а не пристрастию к охоте. Так что он спокойно заметил:

— Не дёргайся, это имитации, — и аккуратно опустил раненую в глубокое кресло.

Эйприл заметно расслабилась — оттого что узнала о подделках или оттого что Дин её отпустил? — и полюбопытствовала:

— Тогда зачем они тебе? Почему бы не сделать дом в пасторальном стиле?

— Потому что я из Ада, а не из Рая, — терпеливо объяснил Дин, зажигая стоящие на камине шандалы. И когда подносил горящую лучину к последней свече, небрежно бросил через плечо:

— Раздевайся.

— Раздевайся.

Эйприл вжалась в спинку кресла, готовая сию секунду нырнуть в спасительный портал.

— Зачем?

Дин отправил уже ненужную лучину в камин и, обернувшись, одарил её крайне раздражённым взглядом.

— Не волнуйся, твоя невинность мне без надобности. Я всего лишь хочу оценить фронт работ перед лечением.

— Извини. — От смущения щёки Эйприл горели огнём, под стать каминному, однако она не могла не удивиться: Дин собрался её лечить? Разве он не знает, что регенерация у ангелов не хуже, чем у обитателей Ада? — Я тебе и так, без обследования, расскажу. Нож попал в печень, и если бы я была человеком, уже бы умерла. Ну, ещё есть несколько гематом на руках из-за борьбы, но ими можно пренебречь.

На последней фразе у помрачневшего Дина заметно дёрнулась щека, и Эйприл поспешила добавить:

— Три дня покоя, и всё заживёт.

— Покоя! — фыркнул Дин. — Три дня постоянной боли, ты хотела сказать?

— Ничего страшного, — упрямо возразила Эйприл, которой пока ещё удавалось отделять телесное страдание от подлинной себя. О том, что эта стена с каждой минутой таяла, как лёд под весенним солнцем, она старалась не думать.

— Ну-ну, — скептически заметил Дин и, распорядившись: — Сиди здесь, я скоро вернусь, — исчез за незаметной дверью в углу комнаты.

«Здесь так здесь». Говоря откровенно, Эйприл бы с большим удовольствием приняла горизонтальное положение, и возле окна как раз стояла удобная тахта. Но сил, чтобы на неё перебраться, не было совершенно, а ложиться на шкуру, пусть даже искусственную, не хотелось. Поэтому пришлось поудобнее устраиваться в кресле и ждать — к счастью, недолго.

Дин принёс большой банный халат, серебряный тазик с водой, белоснежное полотенце, плоскую баночку, похожую на те, в которых на Земле продавали косметические крема, и гранёный непрозрачный флакончик, закупоренный пробкой. Сгрузил всё на чайный столик возле кресла и лишённым эмоций голосом сообщил:

— Мазь — от наружных травм, эликсир — от внутренних. Конечно, Лерайе вряд ли проверял их действенность для ангелов, но думаю, тебе тоже помогут. Развлекайся.

И не дожидаясь, пока Эйприл сообразит ответ, он вышел из домика.

Двигаться было больно до стона, и кое-как стянув шубку, Эйприл на несколько минут взяла тайм-аут, чтобы собраться с духом для следующего этапа. Затем, не без оглядки на дверь спустив лиф платья, осторожно протёрла бок влажным полотенцем. Смыла запёкшуюся кровь, открыла баночку и чуть не выронила её из рук — такой мерзкий запах был у содержимого.

«Это точно лекарство?» — Эйприл с сомнением посмотрела на жирную желтовато-коричневую мазь. Не то чтобы она не доверяла Дину — по крайней мере в этом, — но… Эйприл тряхнула головой, отгоняя сомнения, и намазала тонким слоем кожу вокруг раны. Эффект не замедлил сказаться: воспалённая краснота уменьшилась, и бок стал болеть гораздо меньше. Воодушевлённая успехом, Эйприл поспешно сменила перепачканное кровью платье на выданный халат и взяла флакончик. Покрутила, посмотрела на свет — похоже на стекло, но очень тёмное. Попыталась вытащить пробку, и та на удивление легко поддалась. Эйприл опасливо принюхалась — вроде бы без запаха — и одним глотком осушила бутылёк. Чтобы тут же об этом пожалеть.

Жидкое пламя растеклось по гортани и пищеводу, превратило желудок в огненный шар, и уже оттуда устремилось во все стороны, поджигая каждую клеточку тела. От непередаваемых ощущений у Эйприл не получалось дышать, на глазах выступили слёзы. Она скрючилась в позе эмбриона, умоляя Отца, чтобы это побыстрее закончилось, и неважно как, — и мольба была услышана. Поглотив её целиком, внутренний огонь полыхнул в последний раз и угас. А вместе с ним угасла боль.

Какое-то время Эйприл измождённо прислушивалась к воцарившейся в теле тишине, потом зашевелилась, выпрямляясь, и не без удивления поняла, что здорова. Только гематомы на руках слегка ныли. «Суровая штука, — Эйприл с уважением посмотрела на флакончик. — Но если бы они в неё анестетика добавили, было бы ещё лучше».