Апрель для Октября
Шрифт:
— Цади. Алеф. Йод. Далет.
Буква за буквой, нить за нитью, звук за звуком. Перо мерцает, двоится; его то накрывает тёмная защитная полусфера, то оно вновь свободно лежит в чаше.
— Тав.
Узор закончен. Гладкий, без единой дырочки, все цвета гармонично перетекают друг в друга. И перо теперь явно двойное — плетение удалось на славу.
— Лэхэдлик. — «Загорись».
Перо вспыхивает радужным пламенем.
Когда огонь прогорел — бесследно, за исключением тонкого аромата ладана, — Дин смахнул остатки плетения и резюмировал:
— Надеюсь, получилось.
— Получилось, не переживай, — заверила его Эйприл и попросила: — Выйдем наружу? У меня голова раскалывается.
Она ожидала, что Дин язвительно пройдётся по изнеженности обитателей Рая, однако тот лишь молча нырнул в черноту коридора.
Небо над Бру-на-Бойн усыпали мириады серебристых искр. Ночной ветерок шуршал пожухлой степной травой, пахло увяданием и сыростью. Холод забирался под одежду, заставляя ёжиться, но Эйприл всё равно глубоко дышала свежим воздухом осенней ночи.
— Спасибо.
— Пожалуйста. Рада, что смогла тебе помочь.
Дин издал неподдающееся расшифровке хмыканье и, помолчав, заговорил вновь.
— И ещё я бы хотел, — запинка, — извиниться. За случившееся на Иордане.
В первую секунду Эйприл решила, что ослышалась. Она ошарашенно воззрилась на Дина, однако тот упрямо смотрел вдаль, демонстрируя чеканный профиль. Пауза затягивалась.
— Э-э, извиняю, — наконец выдавила из себя Эйприл. Она в целом не умела и не любила долго обижаться, а Дин, к тому же, говорил искренне. — Ты тоже меня извини. За пощёчину. Дикарская какая-то реакция получилась.
— Дикарская, — со смешком повторил Дин и перевёл на неё непроницаемый, как у Сфинкса, взгляд. — Если хочешь знать, в Аду за такие фокусы меня постарались бы как минимум проклясть, а как максимум — начали бы плести многоходовку, чтобы отомстить по всем фронтам.
— Ну, у вас и обычаи, — покачала головой Эйприл и тотчас выставила вперёд раскрытые ладони: — Только не сердись, пожалуйста!
Уголки чётко очерченных губ Дина дёрнулись в кривой усмешке.
— Не буду. Чего ещё от вас, ангелов, ждать?
Они немного помолчали, а затем Эйприл набралась смелости и задала давно интересовавший её вопрос:
— Дин, а в Аду как?
— В смысле, как? — не понял Дин.
— В целом, — она взмахнул рукой, будто описывал окружность. — В Раю, например, вечный день. У нас, в нижних сферах, всюду зелень, цветы цветут, птички поют, ручьи журчат. А в Аду?
Дин вновь устремил взгляд куда-то за горизонт.
— А в Аду вечные сумерки и каменистая пустыня. Ни цветов, ни птичек, и если тебе не повезёт встретить какую-нибудь дикую тварь, то это в принципе будет твоя последняя встреча. Воду из рек, естественно, пить нельзя, а когда выпадает редкий дождь, его капли разъедают живое не хуже кислоты.
— Жуть какая, — Эйприл зябко обхватила себя руками. — Как же вы там живёте?
Дин горделиво расправил плечи.
— Вполне неплохо — мы всё-таки создания Духа. А грешники и должны мучиться — в конце концов, к нам они попадают именно за этим.
Так-то оно так, но век за веком проводить в мрачном, бесплодном месте… Тут у кого хочешь характер испортится.
— Хорошо, что есть Земля, — пробормотала Эйприл.
Дин наверняка её расслышал, тем не менее вместо ответа предпочёл перевести разговор.
— Надеюсь, ты понимаешь, — чопорно заметил он, — что для нас обоих будет лучше не пересекаться впредь?
— Что, навсегда? — Эйприл и сама не знала, отчего так огорчилась.
— Это было бы идеально, — подтвердил Дин. — Но, боюсь, мало реально. Однако настоятельно рекомендую тебе посидеть несколько земных месяцев у себя в Раю. Я тоже займусь делами в поместье — замок давно требует внимания.
— У тебя есть замок? — разумеется, Эйприл не могла не отреагировать.
— Конечно, есть, — Дин окинул её взглядом сверху вниз. — Как и тридцать четыре легиона духов, и обширные угодья в седьмом круге.
— Да-а, — Эйприл смотрела на него широко распахнутыми глазами — Слушай, но ведь это такая ответственность!
— Я справляюсь, — сухо ответил Дин и открыл портал. — Прощай.
— До свидания.
Издав своё фирменное фырканье, Дин исчез, а оставшаяся в одиночестве Эйприл подняла глаза к небу. Вместо замка и легионов духов у неё была интуиция, которая внятно говорила: они с Дином ещё встретятся. И от этого почему-то было тепло.
Глава 12
По жестяному подоконнику мерно барабанил кислотный дождь. Дин сидел в любимом кресле у разожжённого камина, вытянув к огню усталые после суток верховой езды ноги. В руках у него были «Начала» Аристотеля, однако Дин смотрел не столько на пожелтевшие от времени страницы, сколько внутрь себя. Вспоминая. Размышляя.
Когда он извинялся в последний… впрочем, теперь уже предпоследний раз? Наверняка в Раю, ещё до войны. Наверняка перед Хиной, подталкиваемый чувством справедливости, и наверняка та, так же как Эйприл, с лёгкостью ответила: «Извиняю».
«Они в самом деле похожи, или это моя память накладывает один образ на другой? Сумела бы Хина отодвинуть обиду за дурной поступок, чтобы отвести неприятности от обидчика? Мне кажется, да, но вдруг это только кажется?»
Дин со вздохом закрыл книгу. И отчего девчонка никак не хочет идти у него из головы? Все темы закрыты, даже извинения принесены, но стоит чуть-чуть ослабить контроль и…
«Дин, а в Аду как?»
«Жуть какая. Как же вы там живёте?»
«Это ведь такая ответственность!»
Порхающие над узором плетения тонкие пальцы. Запрокинутое к плачущему небу лицо. Доброжелательная улыбка вместо оскорблённо сжатых губ. Раскрытые ладони.
«Только не обижайся!»
Дин нахмурился. А ведь его, похоже, и в самом деле перестали раздражать девчоночьи глупости. По крайней мере, её недоверие — вполне логичное! — задевало куда сильнее.
«Выходит, я поэтому извинился? В том числе».
Томик в обложке из обтянутых бычьей шкурой дощечек лёг на чайный столик, а Дин, тяжело поднявшись, подошёл к залитому ядовитой водой окну. Всё-таки он правильно рассудил: чем дольше они с Эйприл не будут видеться, тем лучше. Без подпитки робкие ростки нелепого желания снова подружиться быстро засохнут. Слишком уж это опасно, да и, по большому счёту, не нужно. Никому из них.