Чтение онлайн

Хочется шлепнуть себя ладонью по лбу. Я ведь и вправду напрочь забыл. Вообще вылетело из башки, как будто мозги промыли очистителем для труб.

Покашливаю, чтобы скрыть неловкость:

— Нет, не забыл конечно, пап. Подарок приготовил.

— Ты мне это брось, — примирительно отвечает он. — Мне, кроме нового внука, никаких подарков не нужно. Все будут, и ты должен быть, с Лешенькой, разумеется. Мы давно хотим с ним познакомиться. Завтра жду, и никакие отговорки не принимаются.

На этом он торжественно вешает трубку.

Ну и как мне теперь убедить Лизу поехать на юбилей отца?

Если я не предоставлю всем Леху на празднике, отец вконец на нее обозлится…

Лиза

Лежу в кровати, одетая в пижаму и закутанная в одеяло по самый нос, словно в коконе. И плевать, что сейчас день. Плевать, что солнце светит в окно и за стеной слышны голоса соседей.

Плевать вообще на все.

Хорошо хоть, мама пошла с Лехой по магазинам, и у меня есть эта пара часов на хандру и принятие важных решений. Хотя какие тут решения, когда все уже решили за меня?

Телефон горячий в руке — я таращусь в него уже довольно давно, пытаюсь достучаться до директора сообщениями. Он читает их, я вижу статус «прочитано», но молчит. Просто игнорирует, как будто меня не существует.

А я все пишу и пишу, словно заведенная.

Нервно набираю очередное сообщение: «Самвел Борисович, я же вас никогда не подводила! В праздники, в выходные, рано утром и даже вечером я всегда доступна. Ни одной съемки не сорвала. Войдите в положение!»

Отправить.

Жду.

Снова от директора молчок. Даже статус «прочитано» не появляется, хотя он явно онлайн — зеленая точка горит рядом с его именем.

Комок подкатывает к горлу, но я глотаю его и пишу снова: «Самвел Борисович, но у меня ведь контракт с „Винклс“!»

Отправить.

Жду. Считаю секунды. Раз, два, три, четыре…

Ничего.

Кусаю губу до боли и набираю следующее: «Я искренне прошу прощения за инцидент! Как я могу сгладить случившееся?»

Нажимаю «отправить» и чувствую, как по щекам катятся слезы.

Я даже не заметила, когда начала плакать. Просто вдруг лицо стало мокрым, а в горле встал ком размером с кулак.

И вот тут наконец директор соизволяет ответить.

Телефон вибрирует в руке, экран подсвечивается, и я вижу его сообщение: «Мне не нужны проблемные сотрудники. Если хотите сгладить случившееся, в первую очередь избавьтесь от такого жениха».

Что?!

Я так злюсь на ситуацию и на Арама, что еле попадаю по буквам: «Он мне не жених, просто настырный поклонник!»

Пауза.

Длинная, мучительная пауза.

А потом приходит ответ: «Раз так, я не понимаю, почему он столь резко действовал от вашего имени».

Еще бы я понимала!

Кто и когда выдал Араму разрешение рулить моей жизнью? Врываться на мою работу, разрушать все, что я годами строила, и считать, что он поступает правильно.

Впрочем, этот упрямый баран наверняка считает, что это право у него есть по умолчанию. И ему совершенно плевать, что я думаю по этому поводу. Ему вообще плевать на мое мнение, на мои желания, на мою жизнь!

Вытираю слезы тыльной стороной ладони и с трудом набираю следующее сообщение, стараясь звучать убедительно: «Он не имел права действовать от моего имени. Я вас уверяю, у меня никаких претензий нет и в суд я ни по какому поводу не собираюсь…»

Жду ответа, считаю удары сердца.

Директор пишет: «Если бы заказчики не были столь заинтересованы именно в вашей фотосессии, я бы сейчас разговора с вами не вел, Елизавета».

Наконец-то он идет навстречу. Ну конечно же, в «Винклс» меня обожают, даже цветы присылают на день рождения, говорят, что я их талисман.

Радость вспыхивает в груди, как искра. Есть шанс все исправить.

Быстро, пока он не передумал, пишу: «Согласна на дополнительные съемки, если это поможет уладить конфликт».

Жду. Снова прикусываю губу. Пальцы сжимают телефон так сильно, что кажется, я его раздавлю.

И тут приходит его ответ: «Чтобы вы не сомневались, я, уж конечно, нашел бы вам замену для съемок рекламы „Винклс“. Даже более достойную. Но раз вы идете на контакт, даю вам последний шанс, Елизавета. Единственный способ, каким вы можете загладить инцидент, — это сняться для журнала „М плюс Ж“. Повторяю, я делаю это предложение только потому, что заказчик отчего-то очень заинтересован именно в вас».

У меня аж все опускается от такого его ответа. Телефон чуть не выскальзывает из пальцев. В голове гудит и, кажется, подкрадывается мигрень.

Он что, серьезно?!

Он использует мою карьеру как козырь, чтобы заставить меня сняться голой?!

Быстро набираю: «Не снимаюсь ню!»

Отправить.

Наверное, надо было как-то мягче ответить, уж тем более без восклицательного знака, но сообщение уже прочитано, жалеть поздно.

Ответ приходит очень быстро: «Ваши моральные принципы никому не интересны. Если хотите дальше работать моделью, это ваш единственный вариант. И впредь мы с вами подпишем бумагу, чтобы вы дальше принимали участие в подобных съемках. Их будет много».

Козел!

Мерзавец!

Самодовольный наглый придурок!

Нашел, на что надавить. Небось, руки сейчас потирает, сидит там довольный и ухмыляется, представляя, как я тут извиваюсь.

Вот только если раньше я бы вполне спокойно отказалась, взвесив все за и против, то сейчас меня буквально припирают к стенке асфальтоукладчиком. Либо снимайся голая, причем регулярно, по контракту, либо вали на все четыре стороны!

Ну Арам, ну удружил…

Защитник хренов! Хотя какой он защитник? Приревновал на пустом месте, и всегда так будет делать, потому что даже сейчас уже считает меня своей собственностью. Просто невозможный, отвратительный тип. У меня слов нет, чтобы описать, как я его сейчас ненавижу. Все, что я строила девять лет — девять лет! — он разрушил за один чертов день.

Словно в довершение всего Самвел Борисович расщедривается на новое сообщение, и от него у меня внутри все холодеет: «Если вы откажетесь, в модельном бизнесе вам делать больше нечего. Уж я постараюсь, чтобы ни одно даже самое захудалое модельное агентство с вами не сотрудничало».

И ведь сделает же это.

Я знаю, что сделает.

У него связи, влияние, он в этой индустрии уже двадцать лет. Одного его слова хватит, чтобы меня никто больше не взял на работу в этом городе.

Моя карьера псу под хвост, и всем плевать, чего мне это стоило. Девять лет труда, ранних подъемов, диет, тренировок, отказа от столь многого ради работы. Я старательно строила себя, свою репутацию, свое имя. Все ради чего?