Чтение онлайн

С этого дня ее жизнь перевернулась. Она больше не была Араш, Безродной Девочкой-Песок. Она была Ученик Десятый. Цифра, которая говорила сама за себя — последняя в иерархии, самая низшая из низших.

Ее келья стала чуть больше, но аскетичнее. Каменная лежанка, кувшин для воды, грубый шерстяной армяк цвета пыли вместо старого токо. Но главное — ей выдали тренировочный кинжал. Деревянный, обожженный для твердости, но — ее собственный. И доступ на тренировочные площадки был теперь не милостью, а обязанностью.

Сложности начались мгновенно. Старшие ученики, особенно те, кто носил звания Седьмого, Шестого и особенно Пятого — Дорин — восприняли ее появление как личное оскорбление. Девочка. Подкидыш. Выскочка, которую не ломали три дня в темнице, и которая вышла из Крови Хаоса не сломленной, а с проявившейся меткой.

Подвохи сыпались на нее постоянно. То в ее утреннюю похлебку подсыпят песка, то тренировочный меч окажется с почти перепиленной рукоятью, ломающейся при первом же блоке. То на марше по пустыне кто-то «случайно» толкнет ее под ноги торонгу, и лишь ее противоестественная ловкость спасала от тяжелых, шестипалых лап.

Но главным противником был, конечно, Дорин. Ученик Пятый. Сильный, популярный, привыкший быть первым среди младших. Ее победа в том спарринге, до посвящения, стала для него несмываемым пятном. Теперь он видел в ней не просто досадную помеху, а прямую угрозу своему статусу.

Его нападки стали тоньше и опаснее.

Однажды во время отработки бросков с высокого порога он «не удержал» ее и она камнем полетела вниз. Сломала бы руку и ногу, если бы в полете не сумела перегруппироваться и не ударилась о стену, оттолкнувшись от нее и погасив инерцию. Она приземлилась в песок, кувыркнулась и встала, лишь тяжело дыша. Взгляд ее, полный холодной ярости, встретился с его — разочарованно-изумленным.

— Неуклюжая, — бросил он тогда, но в его голосе не было убежденности. Было понимание. Понимание, что она — другая.

В другой раз, во время ночного караула на стенах, он «не заметил» подкравшегося сзади моранга — тварь размером с крупную собаку, покрытую хитиновыми пластинами, прыгнула на нее со спины. Араш, наученная чутью пустыни, почувствовала запах гнили и серы за мгновение до атаки. Резко присев и выставив локоть, она попала твари прямо в незащищенное горло, а затем, выхватив свой деревянный кинжал, вогнала его обугленным концом в единственный глаз чудовища. Она стояла, тяжело дыша, над трупом твари, а Дорин наблюдал с другого конца стены, его лицо было скрыто тенью, но в его позе читалось напряженное внимание.

Он проверял ее. Испытывал на прочность. Искал предел.

Но самый тяжелый бой был еще впереди. Мастер Пак объявил спарринги на выбывание. Победитель получит право на первую настоящую миссию за стены Храма.

Араш прошла своих первых противников легко — ее стиль, дикий, непредсказуемый, основанный на обмане и использовании среды, ставил в тупик учеников, обученных сражаться честно.

Дорин, как и ожидалось, тоже дошел до финала.

Они сошлись на центральной площадке, усыпанной мелким песком. Вокруг столпились все ученики и несколько Мастеров. Мастер Пак наблюдал с высокого балкона, его лицо было невозмутимо.

Дорин не стал размениваться на слова. Его атака была стремительной и мощной, как удар самумского ветра. Он уже учился на своих ошибках — не делал размашистых движений, не поддавался на провокации. Он работал точно, жестко, загоняя ее на периметр площадки. Его деревянный меч обрушился на ее блок с такой силой, что у нее онемели пальцы.

— Что, Дикарка? — шипел он, вкладывая всю силу в каждый удар. — Где твой песок? Где твои уловки?

Араш молчала, отступая, парируя удары. Она чувствовала, что проигрывает. Он сильнее, техничнее, и он теперь знал ее.

И тогда она приняла отчаянное решение. Она намеренно пропустила очередной удар, подставив под него плечо. Боль пронзила тело, но она, используя инерцию удара, резко кувыркнулась вперед, прямо между его ног, выбив его из равновесия. Встав на одно колено, она рванула на себя его ногу.

Дорин с грохотом рухнул на песок. Но он был опытным бойцом — падая, он успел схватить ее за одежду и потащил за собой.

Они покатились по песку, сцепившись в клубок, вырывая друг у друга оружие. Деревянные клинки отлетели в стороны. Теперь это была борьба без правил.

Дорин, оказавшись сверху, занес руку для удара. Его глаза горели торжеством. И в этот миг Араш увидела не злость, а то же самое, что и в ночи у стены — холодный, расчетливый интерес. Он не просто хотел победить. Он хотел понять, на что она способна. Что скрывается под кожей.

И это зрелище придало ей сил. Она не стала вырываться. Вместо этого она резко подняла голову и ударила его лбом в переносицу.

Хруст был глухим, ужасным. Дорин ахнул, глаза его закатились от боли, хватка ослабла.

Она вывернулась, оказалась сверху, придавив его коленом к груди. Ее пальцы вцепились в его горло.

— Сдаешься? — прошипела она, и ее голос звучал хрипло, не по-детски.

Он смотрел на нее снизу вверх, с кровью, сочащейся из носа. И вдруг… усмехнулся. Кривая, окровавленная усмешка.

— Хороший… удар… Десятый…

Мастер Пак ударил в гонг, сигнализируя об окончании боя.

Араш встала. Ее тело ныло, плечо горело огнем, но внутри все пело. Она победила. Снова.

Дорин поднялся, зажимая нос. Он не смотрел на нее с ненавистью. Он смотрел на нее как на равного. Как на противника, которого нужно изучить, разобрать по косточкам и в следующий раз — уничтожить.

Он подошел близко-близко, так, что только она могла слышать его шепот:

— Ты сильна. Но я узнаю твою тайну. Узнаю, что ты такое. И тогда ты проиграешь.

Он развернулся и ушел, оставив ее стоять на песке под взглядами десятков глаз. Она выиграла бой. Но она чувствовала, что настоящая война только начинается. И противник у нее был умный, терпеливый и беспощадный.

Пустыня Генэ дышала вечерней прохладой. Песок, раскаленный за день, теперь отдавал накопленное тепло в темнеющее небо, где одна за другой зажигались холодные, безжалостные звезды. Песок под босыми ногами Араш вибрировал, передавая сотни едва уловимых сигналов — язык земли, который она научилась понимать за годы скитаний между мирами.

«В трехстах шагах — стадо пустынных коров, жующее колючку… Справа, под плоским камнем — гнездо скорпексов, самка сторожит яйца… Прямо по курсу…»

Она замерла, сжав кулаки. Привычная картина мира исказилась резким, чуждым диссонансом.

«Дорин.»

Не его запах — благовония Храма, смешанные с пылью и потом. Не его звук. Нечто иное, сейсмический след его воли, отпечаток на самой ткани реальности, который песок передал ей как крик.

Из-за гряды барханов, очерченный синим сиянием восходящей луны, вышел высокий юноша. Его тень легла длинной и угловатой. Почти мужчина в потертом тренировочном камзоле, на котором шрамы от клинков соседствовали с причудливыми выцветшими пятнами эссенций иных миров. Цифра «3» на его скуле, выжженная когда-то в Пещере Отречения, казалась особенно четкой и глубокой в этот миг, словно тая в себе всю тьму ночи.