Чтение онлайн

И дали, хорошо дали! И наши-то иберы, знавшие обо всём заранее, один хрен перебздели, а что уж о нумидийцах говорить! Грохот, дым и хлестнувшие по их толпе заряды щебня ошарашили их, наверное, ничуть не хуже очередей отсутствующих у нас пулемётов. Хотя, почему же отсутствующих?

– Полиболы! В середину толпы - бей!
– рявкнул я. Бенат, только того уже давно и ждавший, восторженно взревел и завертел рукоятку своего "пулемёта". Следом защёлкали тетивами второй "пулемёт" и нормальный полибол-стреломёт. Не ПК, конечно, не МГ-42 и не "максимки", даже не "гатлинги", но по этому и без того обезумевшему стаду - точнее, двум - копытных и приматов - тоже сработали неплохо. Подключились к процессу прореживания перепуганных дикарей и наши лучники.

Рядом со мной тренькнул тетивой арбалета Серёга, которого я от греха подальше держал при себе. Кажется, даже в кого-то попал, судя по его торжествующему воплю. Раззадорившись, я потянулся за арбалетом и сам - я арбалетчик или нахрена?

– Оставь свою аркобаллисту!
– прошипел мне в самое ухо Нистрак, - Без тебя есть кому стрелять, а ты поставлен наблюдать и командовать! Помни - сразу после третьего залпа!

Вот зануда! Ещё бы мне не помнить собственного плана, в целесообразности которого я сам его давеча убедил лишь с огромным трудом! Не слишком веря в эффективность наших деревяшек, Нистрат тогда хотел соорудить полевые заграждения посерьёзнее, и в принципе-то мысль была дельной. Но я боялся, что в этом случае нумидийцы не решатся на лобовую атаку, а то и вовсе выкинут какой-нибудь неожиданный фортель, и этого нужно было избежать. Нет, сейчас-то он прав, конечно, но нам атаковать после третьего залпа, а ещё и второго не было... Млять! Лёгок на помине!

Там и после первого-то залпа "смешались в кучу кони, люди" - в точности по Лермонтову, гы-гы! Обезумевшие лошади передних, спотыкаясь о трупы тех, кого угораздило оказаться передними ранее, храпели и пятились, многие взвивались на дыбы, некоторые даже сбросили седоков - это нумидийцев-то! А сзади напирали новые, ещё не понявшие юмора, кого-то задавили, кого-то затоптали, и в это ржущее и галдящее месиво с хряском впечатывались стрелы и свинцовые пули. И тут снова грохнули наши пушки. Диокл всё-таки успел сделать мне пяток казнозарядок со сменными зарядными каморами - по пять на ствол. С запасом, чтоб хватило наверняка. Мы решили ограничиться тремя залпами, четвёртый, для деревянных стволов уже опасный - лишь в крайнем случае. Снова каменная картечь выкосила чуть ли не полусотню несчастных дикарей. Остатки уцелевших передних уже и рады были бы задать стрекача, средние, схлопотав по второму боекомплекту наших полиболов и въехав уже, что здесь им - не тут, тоже пытались развернуть пляшущих взбесившихся коней, и даже напирающие задние, тоже кое-что поняв, начали осаживать скакунов, да только не успели ещё погасить инерцию набранного разгона. В эту свистопляску продолжали добавлять жара наши лучники и пращники, копейщики за рогатками бросили изображать грубое подобие греко-римской "черепахи" и тоже принялись метать дротики, и даже Серёга снова ссадил кого-то с коня из арбалета. Счастливчик! Увы, мне - нельзя...

Но вот наконец-то и третий залп. Противник, потерявший уже почти половину своего состава и весь свой лихой кураж, сейчас, того и гляди, брызнет врассыпную, а нам не надо врассыпную, нам толпой его гнать надо.

– Командуй!
– шипит Нистрак, брызгая слюной, - Время!

– Кавалерия! За мной!
– рявкнул я, обнажая меч и пришпоривая пляшущего от нетерпения Негра.

– Англия и Ланкастер!
– прикольнул Серёга, насмотревшийся в своё время "Чёрной стрелы".

– Следом держись, сэр Дэниэл хренов!
– осадил я его, - Убьют на хрен - на глаза не показывайся! Ни мне, ни Юльке! Понял?

Откровенно говоря, я не очень-то уверен, что Юлька будет, если что, так уж сильно по нему убиваться. Нет, сволочью и эгоистом мне быть однозначно и полюбому, это к бабке не ходи, но лучше всё-таки будет, если я окажусь им не за то, что не уберёг, а за то, что не дал отличиться и прославиться. Ведь эта оторва, если придётся, горевать будет своеобразно и, насколько я её знаю, скорее всего предпримет очередную попытку затащить меня в койку - ага, утешить несчастную в её горе. Оно мне надо, спрашивается?

Что там пробубнил в ответ Серёга, я уже не услыхал, поскольку всё потонуло в торжествующем рёве наших испанцев. А потом мы врезались в ошеломлённое и впавшее в панику нумидийское месиво, которому нельзя было дать разбежаться. Кочевники - это ведь контингент ещё тот. Если ты их опрокинул и разогнал по степи - это, конечно, тоже победа, да только грош ей цена. Минует опасность - пройдёт и пережитый страх, а вот ярость и жажда мести за убитых сородичей останутся. Дикари снова соберутся где-то в другом месте, скорее всего - заранее условленном, и если их соберётся достаточно - начинай всё с начала. У того же Мамая - после того знаменитого разгрома на Куликовом поле и бегства врассыпную - уже через пару месяцев снова собралось внушительное войско из тех сбежавших и рассеявшихся. И неизвестно ещё, как бы сложилась судьба Дмитрия Донского и Москвы, не форсируй в тот момент Волгу войска хана Тохтамыша, после чего Мамаю стало как-то не до Москвы с Дмитрием. Но у нас, в отличие от того Дмитрия, сильного союзника в нумидийских степях как-то не завелось, а бить одних и тех же нумидийцев несколько раз - слово "загребёшься" пишется с мягким знаком. Чем больше мы их уконтрапупим здесь и сейчас - тем легче нам будет житься в дальнейшем.

К счастью, наши испанские кони крупнее, сильнее и резвее нумидийских, и это сказалось сразу же. А потом сказалось и наше преимущество в вооружении. Надо отдать дикарям должное - они попытались организоваться и принять бой. Кто-то сменил убитого картечью главаря, по толпе прошла команда - это же степняки! Те же аппачи, млять, только без перьев! Ну, на перья-то нам насрать, главное - без луков и винчестеров. Дротиками-то они попытались нас встретить, но метать дротики умеют и испанцы. А потом пошла рукопашная кавалерийская рубка, в которой наши мечи, фалькаты, щиты и шлемы оказались решающим фактором. Мало у кого из нумидийцев были хоть какие-то годные для боя клинки, в основном деревянные дубинки, практически бесполезные против хорошо вооружённых профессионалов. У нас же кое-кто и "рогатое" савроматское седло успел освоить, а я ведь ещё и стременами обзавёлся при первой же возможности. Натянул повод, поднял коня на дыбы, привстал в стременах - и руби с оттяжкой на себя. Прямой клинок, правда, не очень-то для режущего сабельного удара приспособлен, но выгнутая вперёд фальката - тем более, а до настоящих сабель античный мир как-то не дорос. Да и хрен ли от них толку без полноценных сёдел и стремян? Но и фальката в руках умеющего с ней обращаться испанского ибера - оружие страшное, а верховой езде без седла и стремян они тоже обучены с детства, и отмахнуть бездоспешному противнику башку вместе с плечом и рукой для них - дело техники.

Вскоре, как и следовало ожидать, уцелевшие нумидийцы обратились в беспорядочное бегство, но разве уйдёшь на чахлом нумидийском коньке от испанского? Их ещё оставалось где-то между полусотней и сотней, точнее считать было некогда, и теперь мы просто гнали их, охватив полумесяцем, дабы не разбежались. Мне пришлось сдержать пыл наших испанских рубак, и удалось это лишь благодаря помощи Нистрака, поскольку большинство людей были его. Не здесь должны были окончить свои дни последние уцелевшие разбойники - тем более, что они пока-что ещё и не последние...

Если кто-то решил, что мы в этой маленькой долинке проводим основную операцию, то напрасно. Будь это так - тесть прислал бы мне в помощь не одну только сотню Нистрака, а как минимум ещё парочку, и с этими силами я и операцию проводил бы несколько иначе. Но в том-то и дело, что наша операция была вспомогательной, обеспечивающей более полный успех основной, а основную проводил Арунтий, и эта недоданная мне пара сотен требовалась там ему самому. Ведь по данным разведки нумидийцев отправилось в этот набег около полутора тысяч, и если против нас действовали три или четыре сотни, то против него, получается - более тысячи. У него, конечно, и у самого сил поболе нашего, да и не один он там воюет, но один хрен легко там не будет. Как раз туда мы и гоним остатки "своих" нумидийцев. Возглавившему набег племяннику Масиниссы тоже, надо полагать, нелегко, и от подкрепления в виде своего высланного против нас отряда он едва ли откажется. Вот мы и гоним к нему означенное подкрепление - то, что от него осталось, гы-гы! Ну и сами, само собой, в качестве сюрприза - ведь основным нумидийским силам тоже крайне нежелательно позволить разбежаться. Совсем другие у нас с тестем планы на их судьбу...

А на равнине, куда мы выгнали преследуемых, развёртывалась совсем другая баталия, куда масштабнее только что выигранной нами. Мы подоспели как раз к тому моменту, когда испанская конница Арунтия практически отрезала противостоящим ей нумидийцам пути отхода. Оставалось лишь узенькое горлышко, через которое мы загнали в мешок "своих" бандитов и которое затем заткнули, замкнув конное полукольцо.

Сам племянник Масиниссы ещё не знал, что находится в мешке, но его передовые отряды, уже перевалившие гряду холмов, вот-вот должны это обнаружить. Ведь кроме конницы в деле участвовала и пехота. Не позавидуешь тяжёлой линейной пехоте, лишённой поддержки других видов войск и окружённой нумидийской конницей. Но здесь дело обстояло с точностью до наоборот. В окружение, тщательно спланированное и подготовленное, угодили сами нумидийцы. Арунтий, не мудрствуя лукаво, проделал с ними тот же примерно фокус, что и я, только его замануха была круче - пять "тачанок" с полиболами, да не простых пароконных как мои, а четырёхконных - квадриг. А четыре лошади, хоть и сложны в управлении, требуя высочайшей квалификации от возничего, зато и тянут колесницу вчетвером, и верховым догнать её весьма проблематично. И хотя предупреждающей надписи "Хрен догонишь" у них сзади нет, нумидийцам пришлось убедиться в этом на деле. А какой был соблазн! Мало того, что для нумидийского аристократа и сами "пулемёты" представляли из себя великолепнейшую добычу, какой не мог похвастать ни один из его предшественников, так ещё ведь и экипажи "тачанок" мой тесть вырядил поголовно в бронзовые анатомические кирасы - ага, надраенные до зеркального блеска. Раззадоренные сверканием ништяков и возможностью отличиться перед вождём, а затем ещё и разъярённые гибелью угодивших под обстрел товарищей и сородичей, передовые сотни разбойников ринулись в погоню, а все остальные двинулись за ними следом. Появившаяся с флангов испанская конница, неожиданно богатая лучниками, невзирая на блеск шлемов и фалькат, соблазнительной целью не выглядела, но и от ранее выбранной цели преследователей не отделяла, и племянник Масиниссы решил, что оторвётся. Это на близкой дистанции сказываются сила и прыть испанских лошадей, а на дальней важнее вес всадника и его снаряжения, а впереди путь представлялся свободным - равнина, скачи куда хочешь. А конные иберы и не стремились сблизиться, поддерживая противника в уверенности, что его судьба всё ещё в его собственных руках.

Тут нарисовались мы, а из-за холмов затрубили трубы - захваченные ещё Ганнибалом и перенятые карфагенской армией трофейные римские букцины. Это был условленный сигнал для конницы - гнать противника на источник сигнала. Спереди к племяннику Масиниссы уже спешили гонцы от передовых отрядов, но сзади напирала наша конница, а тут ещё подоспели и три моих "тачанки". Выехали вперёд, лихо развернулись, и кельтибер Бенат с упоением завертел рукоятку своего "пулемёта". Следом за ним то же самое сделали два других стрелка, затем к ним присоединился десяток наших конных лучников, а к ним - и лучники соседних отрядов. Решись нумидийский вождь на конную сшибку - скорее всего, спас бы и себя, и не столь уж малую часть своего буйного воинства. Ведь их было более, чем вдвое больше нашего, и уж треть-то точно прорвалась бы. Но дождь стрел и пуль, блеск мечей и фалькат, а главное - панический ужас, распространяемый пригнанными нами соплеменниками, как-то не способствовали принятию такого героического решения. И он сделал ошибку, решив прорываться вперёд. Но это мы знали, что он сделал ошибку, а сам он - ещё нет. Вот перевалит холмы - тогда узнает...