Арбатская повесть
Шрифт:
На Украину в помощь местным работникам была направлена большая группа чекистов во главе с членом коллегии ВЧК М. Я. Лацисом.
А вот появляется и наш знакомый!
«В июле — августе 1918 г. украинским чекистам удалось разоблачить и ликвидировать несколько крупных белогвардейских заговоров. Так, в Одессе были разоблачены шпионы граф Стибор-Мархоцкий, бывший городской голова города Николаева Матвеев и их сподручные. Белогвардейский заговор был раскрыт в Херсоне».
Это из «Очерков истории Всероссийской Чрезвычайной Комиссии. 1917—1922 гг.».
Но куда же делся Виктор Эдуардович Верман?
Первого марта 1918 года немцы вошли в Николаев.
На второй день после взятия города была создана городская комендатура, во главе которой назначили полковника (впоследствии генерал-майора) Гильгаузена. Портовую комендатуру возглавил капитан Литке. Пробыл он на сем высоком посту недолго. Его сменил капитан-лейтенант Клосс.
«Благодарный фатерланд», естественно, не забыл Вермана. Перед ним чуть было не открылась карьера чисто военного свойства. Вначале он служил офицером при портовой комендатуре, а затем, обласканный высоким начальством, переводчиком при штабе теперь уже командующего генерал-майора Гильгаузена.
В 1918 году, по представлению капитан-лейтенанта Клосса, Верман «за самоотверженную работу на пользу Великой Германии» награждается Железным Крестом 2-й степени. В сущности, Виктору Эдуардовичу не на что было жаловаться: все шло превосходно. Правда, не давала покоя мысль, что организация взрыва на «Марии» могла бы быть отмечена не менее достойным образом, чем служба в портовой комендатуре…
Он не знал тогда, что награда за «Марию» последует. Только в связи с обстоятельствами, о которых мы уже рассказали.
А пока… Пока все полетело к черту. В Германии грянула революция, и Верману, не без оснований, нужно было уходить в тень. Что он немедленно и сделал.
Правда, перед новым перевоплощением в добропорядочного инженера, у него была одна памятная тайная встреча с офицерами разведки.
Ему сказали: «Все это пройдет… Взбунтовавшуюся чернь очень скоро загонят в их стойла. И тогда мы все начнем сначала. Вам нужно затаиться и ждать… Ждать, и решительно ничего не предпринимать. Когда будет нужно, к вам придут…»
И вот Верман стал ждать.
В 1924 году, ночью, в его дом постучали:
— Пора!..
Техноруку николаевских мастерских Трактороцентра Верману не нужно было объяснять, что от него требовали и хотели…
Снова встретились Верман, Сгибнев и Феоктистов на своем черном пути, обрубленном в 1933-м чекистским мечом.
Но это уже другой рассказ, не имеющий прямого отношения к тайне взрыва «Императрицы Марии».
4. МАТРОС ПРИХОДИТ К ДЗЕРЖИНСКОМУ. ТРЕВОЖНЫЕ ДНИ САМАРЫ
«Чем измерить наши дороги, по которым мы прошли до конца…» — строки эти написал в восемнадцатом матрос «Императрицы Марии» Валерий Черный, пулеметчик Первой Конной.
«Чем измерить наши дороги…»
Корабль — родной дом моряка. Частица его родины.
Корабль — это люди, экипаж, их миропонимание.
Глубоко пахала революция. Легли межи между «вчера» и «сегодня». И дом оказался линией фронта, а люди с «Марии» — по разную сторону баррикад. Крутыми путаными тропками увела судьба за рубеж многих офицеров корабля, и вот уже у бога ищет поддержки отец Роман, по чужим странам скитается Городысский.
Я часто думаю: приходит ли к ним ночами Россия? В державном сиянии невесомых снегов. В звонкой мартовской капели. В ослепительном волшебстве березовых рощ.
Или уже все былое поросло темной и вязкой тиной? И воспоминания — как неверные, зыбкие миражи.
А время уже подвело черту под жизнью большинства из них, стоявших когда-то на палубе «Марии».
И с болью, и с тоской, и со счастьем в душе завершали они свой земной круг.
Что ни судьба — захватывающий роман, круто замешенный на огне, битвах, мятежах, войнах. Пути их — отблеск всех граней того стремительного разрушающего и созидающего потока, каким была революция.
Тропки едва нащупываются сквозь время. То исчезают, то появляются вновь…
Что случилось с ними там, за рубежом 1917-го?..
Ф. И. Паславский после затопления линкора «Свободная Россия» пробивается на Царицын, сражается с белогвардейщиной под его стенами, принимает активное участие в оснащении Волжской флотилии. В 1918 году переводится на Каспий — радистом на крейсер «Интернационал». В мирные дни он — радист в пароходстве. С первых дней Великой Отечественной — в строю. Отличник советского Военно-Морского Флота, Ф. И. Паславский награждается медалями «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа» и др. (а ведь он — 1896 года рождения). Все последние годы — морской историк, общественник Музея Морского Флота в Одессе.
Яков Андреевич Варивода, матрос-плотник I статьи с «Императрицы Марии» прожил трудную и сложную жизнь: сражался на фронтах гражданской, организовывал «Коммуну степей» в Средней Азии, восстанавливал колхозы. Когда я получил от него письмо, он был уже колхозным пенсионером…
Чтобы рассказать о всех — не хватит десятков томов. Пройдем только двумя тропками.
Инженер… И вдруг стал художником, искусствоведом!.. Что произошло с тобой, Леонид Митрофанович Афанасьев?..
Не сразу перешел он Рубикон. До тридцатых годов восстанавливал разрушенное гражданской войной народное хозяйство.
И тут — нашествие болезней. Они всегда приходят как расплата за испытания.
Пришлось круто ломать судьбу.
Рассказывает В. В. Афанасьева:
«…Живописью Леонид Митрофанович начал заниматься, еще будучи гимназистом, продолжал эти занятия и в Петербурге и уже с 1910 года участвовал своими произведениями на всех выставках, проводившихся в Севастополе.
В конце лета 1936 года директор Севастопольской картинной галереи уговорил Леонида Митрофановича поступить в галерею в качестве научного сотрудника. А осенью 1939 г. директор Воронежского областного музея ИЗО еще более настойчиво стал уговаривать его перейти на работу в Воронежский музей в качестве старшего научного сотрудника и заместителя директора по научной части.
С тех пор жизнь и работа Л. М. Афанасьева была связана с Воронежем. Осенью 1941 г., когда фашисты начали приближаться к нам, Леонид Митрофанович собственными руками уложил в ящики картины, скульптуру, фарфор, хрусталь — все огромные ценности музея. Мы ехали из Воронежа в Омск в товарном вагоне, наполненном ящиками с экспонатами, почти три месяца…
30 сентября 1945 года все ценности в полной сохранности были возвращены в Воронеж. За свой самоотверженный труд муж получил медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне»…
В послевоенные годы (1945—1971) Леонид Митрофанович вел большую научно-исследовательскую работу в музее, выступал с публичными лекциями в лектории музея, в лектории общества «Знание», действительным членом которого он был с 1948 года, вел курс истории искусства, читал лекции в средних учебных заведениях города и по области по путевкам обкома комсомола (в 1969 г. получил звание и значок «Почетный комсомолец») и по путевкам общества «Знание», проводил экскурсии в музее, в течение 10 лет руководил и вел занятия в художественной студии при музее, участвовал в выставках.