Арбатская повесть
Шрифт:
Уже одного этого хватило бы, чтобы обессмертить свое имя. Но в годы Великой Отечественной дела отряда Медведева и его бойца Героя Советского Союза Николая Кузнецова вновь становятся легендой…
— А я вас знаю! — говорит мне Лукин.
— Каким образом? Мне кажется, мы не встречались! — удивился я.
— Однажды врывается ко мне внук. «Дедушка! — кричит. — Здесь о твоей «Императрице» пишут». — И подает мне журнал «Техника — молодежи», где вы сделали первую публикацию.
— Было такое дело…
— Наверное, это закономерно, что мы пришли друг к другу, — сказал Лукин, выслушав историю моего поиска. — Распутать такой клубок одному трудно. Теперь многие недостающие звенья истории «Марии» мы сможем соединить. Как вы на это смотрите?
— Я бы мечтал поработать с вами, Александр Александрович.
— Ну и отлично. Когда начнем?..
— А зачем откладывать! Сейчас…
С того памятного для меня дня нас соединила хорошая, творческая дружба, и не один десяток блокнотов исписал я, слушая рассказы Лукина.
Читаю письмо А. А. Лукина:
«…В 1933—1934 гг. чекисты Одессы, где я в то время работал начальником отделения по борьбе со шпионажем, вскрыли в Николаеве немецкую шпионско-диверсионную организацию. Во главе ее стоял кадровый германский разведчик Верман, внедренный в Россию еще в 1912 году.
В процессе следствия Верман показал, что помимо диверсионных актов, совершенных в советское время… еще в 1916 году он организовал взрыв и потопление дредноута «Императрица Мария» в Севастопольской бухте, за что в 1926 году был награжден Железным Крестом I степени — «За услуги, оказанные отечеству во время войны».
Непосредственно диверсию осуществили по его указанию завербованные им работники верфи «Наваль» Сгибнев и Феоктистов, которые должны были получить за эту диверсию 80 тысяч рублей золотом через банк в Берне (Швейцария). Однако получить эти деньги им помешала революция.
Для допроса арестованных и подготовки процесса по делу германской разведорганизации… приезжали руководители Прокуратуры СССР…
За вскрытие этой разведорганизации я в 1934 году был награжден знаком «Почетный чекист» и месячным отпуском на теплоходе «Крым»…
Так как история гибели «Императрицы Марии» до сих пор остается неизвестной широкой публике, несмотря на то что о самом факте ее гибели написано немало, и так как публикация статьи в «Технике — молодежи» снова возбудила острый интерес к этому событию, — считаю своевременным рассказать документально в печати подлинную историю диверсии на линкоре «Императрица Мария» и историю раскрытия этого преступления чекистами в 1933—1934 годах…»
2. «ЭТО БЫЛО ПОД РОВНО… ЭТО БЫЛО ВСЮ ЖИЗНЬ…»
О необыкновенно прожитой жизни принято говорить — «она как роман». Биография А. Лукина — десятки самых необыкновенных романов. И в «Сотруднике ЧК», и в «Тихой Одессе», и в «Обманчивой тишине» множество не выдуманных, а реально проведенных Александром Александровичем со своими бывшими друзьями операций.
В органы ЧК он пришел в 1918 году, когда ему было всего четырнадцать лет: не по возрасту рослый паренек «перехитрил» опытных чекистов. Впрочем, кто был опытным на первом году революции, и нужно ли говорить, как она нуждалась в преданных кадрах.
Лукин — это живая история ЧК, нашей разведки и контрразведки.
Работал с легендарными Стырне и Озолинем. Косвенно вы знаете о них по популярным фильмам «Мертвая зыбь» и «Операция «Трест».
Четыре раза лично встречался с Феликсом Эдмундовичем Дзержинским: «Это — на всю жизнь. Как прикосновение к знамени…»
Когда он обронил в разговоре эти слова, я видел — ни грамма рисовки. Глаза были грустными, отсутствующими. Весь — в том огненном, легендарном времени…
Двадцатые и тридцатые годы. Борьба с бесчисленными бандами, диверсантами, шпионами («Банды Иванова, Свища, Черного Ворона… Кое-что из этих событий, — рассказывает Лукин, — вошло в повесть «Сотрудник ЧК»). Яростные схватки на невидимых фронтах. Ордена и Почетное революционное оружие. Лукин — начальник особых отрядов, штабов по борьбе с бандитизмом, отделов ЧК, контрразведки.
От друзей Александра Александровича я узнал, что он был одним из тех, кто «возил» небезызвестного монархиста Шульгина по России, а Шульгин полагал, что, обманув ГПУ, путешествовал инкогнито, о чем впоследствии и поведал миру в своей книге.
— «Возил»! — смеясь признался Лукин. — Следил, чтобы, не дай бог, он не перепутал наши «явки». А потом, уже после возвращения Шульгина в Россию, виделся с ним во Владимире, разговаривал.
— Ну и как?
— Очень мило побеседовали. Вспоминали наше общее «боевое» прошлое…
По повестям «Сотрудник ЧК» и «Тихая Одесса» вы помните, конечно, поединок чекистов с бандой Смагиных.
— В книгах почти ничего не изменено, — рассказывает Лукин. — Даже подлинная фамилия — Смагин — сохранена.
— А Чалый и Калигородский, о которых вы писали?
— Это тоже и реальные фамилии, и действительно имевшие место в жизни события. Чалого убил мой друг, замечательный чекист Владимир Никанорович Хамзов. Мы с ним поддерживали связь до последнего часа его жизни: Хамзов умер в Москве не так давно. В нашей чекистской среде он был человеком легендарным…
Лукин помолчал.
— А в истории с Чалым и Калигородским есть один довольно юмористический эпизод (сейчас юмористический, тогда мне было не до смеха), который не попал в книги.
— Расскажите.
— Даже и сегодня все это стыдно вспоминать, хотя лет с тех пор прошло немало. Но что делать! И у нас были тогда ошибки… Словом, дело происходило следующим образом…
Чалый и Калигородский действовали нагло и неуловимо. Ограбили банк в Херсоне и… исчезли. Сколько мы их ни искали — результатов никаких. «Охота» эта была опасной: Чалый знал, что в случае ареста пощады ему не будет. Потому стрелял в каждого, показавшегося ему подозрительным человеком, сразу и без предупреждения. Володя Хамзов и Чалый знали друг друга в лицо. И потому их неожиданная встреча в кафе закончилась… смертью Чалого. На раздумья Хамзову не было ни секунды. Он был вынужден стрелять…
Но это произошло позднее. А пока нам с огромным трудом удалось разузнать одну из тайных явок. Это был маленький домик метрах в ста — ста пятидесяти от кладбища. Подготовился я к операции, как считал, основательно. Дом окружили. Я подошел к двери, приказал: «Открывайте! Вы окружены!» И сразу — плотный ответный огонь. Мы не отвечали. Хотели взять бандитов живыми. И вдруг, во внезапно наступившей тишине, крик: «Пропадать, так вместе!.. И вам — смерть!..» И из окна дома вылетело что-то черное.
«Бомба!» — решил я и крикнул: «Ложись!..»
И что бы, вы думали, это оказалось?..
Я пожал плечами:
— Не знаю.
Лукин расхохотался:
— Обыкновенный чугунок!..
Мы легли, а бандиты, открыв бешеный огонь, прорвались к кладбищу. Словом, ушли… Как я себя чувствовал тогда и что я услышал от начальства, — лучше не вспоминать…
Александр Александрович улыбается:
— Провели… Опытного чекиста провели… На всю жизнь мне эта история стала наукой…
— Ну а дальше?
— Дальше… О Чалом я уже вам рассказал. Он был убит первым выстрелом Хамзова, опередившего Чалого буквально на долю секунды. Калигородского взял я…
Александр Александрович много рассказывал мне о Петре Тихоновиче Сергееве. Друге своем, авторе известной книги «Когда открываются тайны» («Дзержинцы»), рабочем, участнике революции 1905 года. Работал на заводе «Наваль» в Николаеве. В 1916 году вместе с группой забастовщиков был выслан в Мариуполь, где работал на металлургическом заводе. С марта 1917 года П. Т. Сергеев — член Коммунистической партии Советского Союза. В 1917 году участвовал в создании партизанских отрядов против немецко-гайдамацких дивизий на Херсонщине. С 1919 года — на фронтах гражданской войны, военным комиссаром, затем в органах ВЧК.