Арбатская повесть
Шрифт:
События, описанные в книге «Когда открываются тайны», — частица биографии автора. Они относятся ко времени работы П. Т. Сергеева в Особом отделе охраны границ ВЧК побережья Черного и Азовского морей.
Рассказывая о себе, П. Сергеев повествует и о Лукине:
«1920 год. Последний оплот российской контрреволюции барон Врангель опрокинут в Черное море. Международная реакция, потерпев разгром в открытой борьбе, развертывает тайную шпионскую войну в тылу молодого Советского государства.
Постановлением Совета Труда и Обороны (СТО) создается Особый отдел ВЧК по охране границ. Свою работу по борьбе с контрреволюцией и шпионажем Особый отдел проводит через отделения, пункты и заставы, расположенные в пограничных городах и стратегических объектах на побережье Черного и Азовского морей.
Ожесточенная борьба завязалась в городе Херсоне и его районах, где были сконцентрированы штаб армии, Реввоенсовет, воинские части. Во главе вражеской разведки… стоял херсонский епископ Прокопий. Его ближайший помощник — отец Николай (он же атаман банды Иванов).
Врангелевская разведка засылает в Херсон бывшего полковника царской охранки Демидова. Ему удается занять пост начальника опытной станции побережья. Управление этой станции находится в Херсоне. Демидов, давно порвавший с семьей, узнает, что его дочь Любочка служит в Особом отделе секретарем-машинисткой. Он тайно встречается с дочерью, надеясь на ее помощь разведке. Демидов просчитался. Сотрудники Особого отдела обезвреживают врагов Советской власти. Епископ Прокопий и его помощники разоблачены».
Вместе с другими следствие ведет начальник оперативного отдела ЧК Лукин. Нелегко ему нащупать все тропки тайной войны, которую ведут вместе с контрреволюционным подпольем отцы Херсонской епархии — епископ Прокопий, попик Сретенско-Сухарницкой церкви отец Терентий, отец Дионисий из Греко-Софиевской церкви, протоиерей Кирилл из Екатерининского собора, отец Александр из Забалковского прихода, отец Порфирий из Преображенской церкви, отец Варфоломей, «охраняющий души усопших» в церкви при кладбище.
«В центре нашего внимания, — решают чекисты, — теперь епископ Прокопий. Но главное пока неуловимо: банда Иванова. Увеличение численности войсковых частей, преследующих Иванова, не решило задачи. Нужны новые методы борьбы с бандитизмом».
«Обычный» денек из жизни Лукина тех лет рисует Петр Сергеев:
«— Денек будет что надо, товарищ начальник, — пробасил подошедший сзади Китик. Он накинул на плечи командира плащ, доложил: — Тачанка в полном порядке, ручной пулемет как часы, кони что звери. Товарищ Лукин дожидается внизу.
Сергей Петрович вместе с Китиком рассовал по карманам гранаты.
— Это для особой надобности. А сейчас — на телеграф!..»
Лукин, ежеминутно рискуя жизнью, объезжает села, где оперирует банда Иванова, говорит с народом, выслеживает матерого зверя.
Схватка была насмерть, и позднее Дзержинский крепко пожмет руку Александру Лукину, чекисту отчаянной и умно направленной храбрости…
Немало таких операций на счету Лукина…
Среди его друзей — А. Кузьменко, сейчас комиссар милиции 3-го ранга в отставке. Впервые А. Кузьменко встретился с Д. Н. Медведевым и А. А. Лукиным в Херсоне, где Дмитрий Николаевич занимал ответственный пост в окружном отделе ГПУ. Сам А. Кузьменко работал тогда начальником уголовного розыска. Вместе с Д. Н. Медведевым он проводил наиболее сложные операции по ликвидации особо опасных бандитских и националистических шаек. Так была обезврежена группа националистов, главарем которой был Авксентий Гнипоченко, участник банды Свища, бесчинствовавшей в этих районах в годы гражданской войны.
«В Херсоне, — вспоминает А. Кузьменко, — мне довелось познакомиться с известным советским разведчиком А. А. Лукиным. Мы оба работали в уголовном розыске, Александр Александрович одно время был моим заместителем. Невысокого роста, крепкий, с золотистой шевелюрой. Я порой удивлялся тому, как умело раскрывал он сложные преступления…
За время нашей совместной работы в уголовном розыске по инициативе А. А. Лукина было раскрыто много сложных преступлений, удалось обезвредить немало опаснейших бандитов».
И снова — засады, схватки, бои. Из года в год. Из десятилетия в десятилетие.
Великое множество книг, рассказывающих о подвигах чекистов, вышло в послевоенное время. И только перевернешь несколько страниц, обязательно попадется эта фамилия — Лукин…
Врач Альберт Вениаминович Цессарский в годы Великой Отечественной войны находился в десантном партизанском отряде полковника Д. Н. Медведева в глубоком тылу врага. После войны стал работать врачом в Москве. С 1952 года в периодических изданиях стали появляться его воспоминания и повести. Вначале, в 1954-м, — пьеса «Воспитание чувств» («Иван Груздев»), в 1956-м в издательстве «Советский писатель» — повесть «Записки партизанского врача», в 1960-м — в Военном издательстве Министерства обороны Союза ССР — повесть «Чекист» о своем командире Дмитрии Николаевиче Медведеве.
«Консультантом этой повести, — писал в предисловии к книге А. Цессарский, — стал участник многих из описанных здесь событий — Александр Александрович Лукин, ближайший друг и товарищ Медведева по чекистской работе, в годы Отечественной войны его заместитель по разведке в партизанском отряде».
На титуле повести «Чекист» А. Цессарский написал:
«Дорогому Александру Александровичу Лукину — боевому другу и командиру, вдохновителю этой книги, одному из славной гвардии дзержинцев, о которых написана повесть.
С глубоким уважением и горячей симпатией. А. Цессарский».
Сколь о многом говорят эти несколько строк!
В одном из писем домой, которое удалось переправить самолетом на Большую землю, А. Лукин писал тогда:
«За меня не беспокойтесь. Работа у меня спокойная, и для волнений нет никаких причин… От немцев мы — далеко и занимаемся вопросами в основном теоретического порядка…»
Родные, конечно, понимали, что Александр Александрович, по их выражению, «ставит очередную дымовую завесу», но, конечно, не имели представления о реальном положении дел.
Как и какими «вопросами теоретического порядка» занимался А. Лукин, красноречиво рассказывают даже немногие выдержки из книги Д. Медведева.
Разведчики уходят от преследования:
«Мы шли не дорогами, а пробирались незаметными лесными тропинками и болотистыми просеками. Мы не заходили в деревни, а обходили их стороной, да так, чтобы нас даже собаки не почуяли.
Мы шли по ночам, а днем отдыхали прямо на земле. Мы мокли в болотах и под проливными дождями. Комары не давали покоя. Они забирались под специально сшитые накомарники и впивались своими хоботками в лицо, шею, лезли в уши, нос, глаза.
У нас не было ни хлеба, ни картошки, и сутками мы шли голодные. В хутора и деревни заходили только разведчики, и то с большой осторожностью, чтоб не выдать, что где-то неподалеку движется отряд.
От местных жителей разведчики узнавали, что гитлеровцы гонятся за нами, что под видом пастухов или сборщиков ягод они посылают в лес своих агентов.
Бывало так. Партизан-разведчик, идущий впереди отряда, встретит в лесу подозрительных людей. Тогда отряд залегает в том месте, где его застала тревожная весть, и недвижно лежит час, другой, третий, пока связной не сообщит, что можно двигаться дальше.
Мы шли, преодолевая все препятствия, которые только мыслимы в пути, и двести километров по карте у нас фактически превращались в пятьсот километров, а может, и больше».
Жестокая это была «теория»:
«Переход… был для нас сложной боевой операцией. Первый бой мы провели с гитлеровцами у села Карачун, неподалеку от переезда через железную дорогу Ровно — Сарны. Немцы, видимо, узнали о нашем продвижении и устроили здесь засаду. После короткой перестрелки я решил отойти в лесок, чтобы выяснить, с какими силами врага мы имеем дело. Только мы отошли к месту засады, подошел поезд с карателями. Возможно, это подкрепление было вызвано по телефону.
Надо было во что бы то ни стало перейти через железную дорогу. Я решил нападать первым.
Едва каратели выгрузились и поезд отошел, раздалось наше партизанское «ура». Такого натиска немцы не ожидали. В военном деле стремительный и неожиданный натиск всегда дает преимущество. Мы уничтожили человек двадцать гитлеровцев и пятерых взяли в плен».
Но и на этом ничто не закончилось.
«К вечеру, — рассказывает Д. Медведев, — следующего дня — новый бой. Наше передовое охранение, передвигаясь по прямому, как стрела, большаку в направлении села Берестяны, неожиданно было встречено пулеметным и ружейным огнем. Враги стояли лагерем в лесу, метрах в ста от дороги, а у дороги была их засада.
На этот раз бандиты упорно сопротивлялись. Бой длился два с половиной часа. С трудом удалось пробить себе дорогу!..»
И так — день за днем: