Чтение онлайн

Я уже не могла засмеяться, но заснула с улыбкой на губах.

Матео

Тёплый сумрачный свет включился, едва я сделал пару шагов в каюте. С Алисией на руках я подошел к огромной кровати. Как-то странно, кровать была разобрана, но на ней не было простыни. Только белоснежное одеяло валялось комком. Я аккуратно положил девушку на кровать. Сел рядом в мягкое кресло-трон с массивными подлокотниками.

Пятнадцать минут подождать… Ну-ну. Она проснётся, увидит меня, заорет и обратно упадёт в обморок.

Потом придётся сидеть ещё пятнадцать минут. Алисия снова придёт в себя и всё снова повторится. Я сдавленно улыбнулся. Ну а что оставалось?

Чтобы использовать ожидание с пользой, я связался с Сантьяго. Он сказал, что его стерегут десять охранников. Варахе и Тардис ввели антидот, и первой уже становится лучше. У Джессики пока состояние без изменений. Я доложил, что у нас тут всё гипер спокойно. Даже расслаблено. Трой назначил меня сиделкой для своей бывшей невесты. На что Сантьяго недовольно вздохнул, но ответил, что Альдо приказал ему брать руководство на себя только в экстренных случаях. Так что пока я должен слушать Троя.

Оставшись в тишине, я снова ощутил пустоту. Она угнетала меня несколько дней, с тех пор, как Кали оказалась на корабле Гомера. Сначала её не замечать мне помогли шоут. Как тут страдать, когда на тебя прыгают полутораметровые сороконожки? Когда я увидел сообщение от Троя, что Кали мертва, на секунды от боли показалось, что лучше бы сороконожки меня сожрали. Потом смешное бормотание Принс выручило, отвлекло. Но самым главным спасением, конечно, был спектакль под названием «Я не буду Императору греть постель», который она закатила Трою. Смешные оба. Принс я, между прочим, сочувствовал больше.

Гомер столько потрепал ей нервов. А теперь мириться с ним. Я понимал ненависть Принс. Понимал, как никто. Твою мать. Он убил Катрана, Искру… и Кали. Как бы я ни старался об этом не думать, мысли всё равно приводили к глубокой яме. К чёрной дыре, куда меня буквально засасывало.

Я вспоминал, как мы с Кали целовались в последний раз. Это было в тренажерном зале на «Блуждающем» Дайсона. Где-то за пару дней до возвращения Принс. Мне с трудом удалось вырвать этот поцелуй. Но он был невероятным. Как я тогда надеялся, что мы снова будем вместе… Мы же всегда были.

А теперь не будем. Нет теперь Кали. Нет нашей снежной королевы. Бойца. Подруги. Любимой. С трудом я вынырнул из мрака разбитых надежд. Поглядел на лежащую на кровати Алисию, будто это разглядывание способно спасти от тяжёлых мыслей. Впрочем, говорят же, что красота спасёт мир…

Алисия точно была красивой. У неё было по-детски милое личико. Изящно очерченные губы, которые были ещё чуть припухшими от удара об пол. Солдатская аптечка колониста скудна, это вам не имперский медицинский шелк с нанитами.

Пшеничные локоны блестели на чёрной ткани платья. Одета Алисия была очень строго. Подол платья заканчивался у лодыжек. Воротник под горло. Такое ощущение, что она в трауре. В Империи последние полстолетия в моде были закрытые платья, но это даже для Империи слишком. На платье Алисии ни одной детали. Ни одной пуговички, которыми на Земле любили украшать одежду. Манжеты простые.

Конечно. Трой хоть и жив, но выбрал не её. Тоже больно.

Во рту почему-то пересохло, и я глянул в угол. В бок от кресла. По спине пробежали мурашки. Там лежала разорванная на лоскуты простынь. Несколько её кусков уже были связаны между собой. А наверху, над углом, проходила вентиляционная труба.

— Твою мать, — пробормотал я вслух.

Платье у неё траурное… А траур-то по самой себе.

Наломал Трой дров. А я расхлебывай. Но хорошо, что я здесь. Точно придётся сидеть тут дольше пятнадцати минут. Моя собственная боль даже встала поперёк горла. Хорошо, что я здесь. Хорошо, что Принс устроила этот демарш и Алисия вышла посмотреть. Парализатор пришёлся как нельзя кстати.

Она же такая молодая. Лет двадцать в лучшем случае.

Раздался тихий стон. Алисия пошевелилась. Прижала руку к носу, который наверняка еще болел. Мой солдатский заживляющий гель…

— Алисия, — я как можно мягче назвал её по имени.

Только это не помогло. Она всё равно дёрнулась от испуга. Села к изголовью кровати. Поджала колени, будто закрываясь ими от меня.

— Спокойно. Меня зовут Матео, — я улыбнулся. — Я друг Троя. Он попросил присмотреть за тобой.

И она тут же бросила взгляд в угол. Я сделал вид, что не заметил. Зачем её смущать ещё больше.

— Как нос? — спросил я. — Болит ещё?

Алисия отвернулась, видимо, не желая говорить. Я тоже молчал. Просто откинулся на спинку кресла.

— Вы колонист? — тихо проскулила она, кажется, едва сдерживала слезы.

— Да.

— Трой отдал меня вам для развлечения?

— Что? Нет. Скорее он меня отдал для развлечения тебе.

Она наконец-то повернулась и посмотрела с вопросом.

— Видимо, я теперь придворный шут, — произнёс я с улыбкой. — Или… знаешь. Этот. Пьеро! Грустный клоун. Я могу тебе спеть печальную песню.

Теперь-то она глазела на меня с любопытством. И я подумал, ну почему бы и не спеть.

— Мир во тьме, на сердце лёд, — начал я, и глаза Алисии стали шире.

Да, даже Кали нравилось, как я пою. Хотя она никогда не говорила это вслух. Я видел это в глазах. Как сейчас вот видел, что мой голос и Алисию не оставляет равнодушной.

— Ты с другим ушла. Смотрю вам вслед, — протянул я дальше.

Алисии навернулись на глаза слезы, и она снова отвернулась от меня.

— Я так плохо пою, что ты плачешь? — спросил я.

— Нет. У вас прекрасный голос, — сдавленно процедила она.

— Точно? А мне кажется, что не очень…

— Приятный голос. Песня просто слишком грустная, — ответила она.

— Прости, мне сейчас грустно, весёлые песни как-то не идут… — вполне честно сказал я.

Алисия вытерла слезы, но всё ещё на меня не смотрела.

— Почему вам грустно?

— Женщина, которую я любил, — голос у меня дрогнул, всё-таки часть меня не могла смириться. — Она… погибла.

Сказав это, я встал с кресла. Подскочил просто. В груди стало больно, а во рту пересохло так, будто там пустыня. Я принялся искать глазами кулер с водой. К счастью, он здесь был.

— Очень грустно, — вздохнула Алисия. — Но… девушка… значит, она не успела стать вашей женой?