Чтение онлайн

– Я хотела проверить, жив ты или умер.
– Она коснулась его ладони, и пальцы их переплелись.
– Ты двигаешься. Значит, все хорошо.

Он медленно сел. В круглой постройке было пусто; он слышал, как ветры снаружи стараются разнести крышу, и попытался заговорить. С мгновение голос его не слушался.

– Сколько... Как долго я спал?

– Хар сказал: свыше двух тысяч лет.

– Он такой старый?

Взгляд Моргона устремился в пространство перед ним, затем он встряхнул головой и потянулся к Рэдерле, чтобы поцеловать её.

– Сейчас день или ночь?

– Полдень. Ты проспал почти двое суток. Мне тебя не хватало. Большее время только с Хугином и можно было поговорить.

– С кем?

Ее улыбка стала шире.

– Ты помнишь мое имя? Он кивнул.

– Ты двухтысячелетняя женщина по имени Рэдерле.

И сел спокойно, держа её руку, восстанавливая вокруг себя привычный мир. Наконец он встал; Рэдерле обвила его рукой, чтобы поддержать. Ветер вырвал у него из руки дверь, едва он её приоткрыл, и первые снежинки новой зимы закрутились и ворвались в помещение. Они сокрушили молчание в его душе, хлестнули по телу, холодные и настойчивые, окончательно выводя Моргона из грез. Он побежал через двор вместе с Рэдерле - в тепло темного королевского дома.

Хар явился к нему в тот вечер, когда он лежал у огня в своей спальне. Моргон медленно перебирал в памяти познания, которые недавно приобрел. Рэдерле оставила его одного, и Хар, войдя, вернул его к действительности. Король-волк сел, а Моргон выпрямился, пошевелил поленья в очаге, пробуждая задремавший огонь.

– Я пришел, - мягко сказал Хар, - чтобы получить свою плату.

– Ты вправе получить все, что только тебе угодно.

Огонь медленно колыхался перед ними, и Моргон снова затерялся в себе, на этот раз среди собственных воспоминаний.

Король двигался среди них наобум, не зная, где что найдет. В самом начале исследования он в полном изумлении отпустил Моргона.

– Ты ударил старого слепого волшебника?

– Да. Не мог же я его убить.

Глаза короля-волка вспыхнули ледяным светом. Хар как будто собирался что-то сказать, но вместо этого вновь поймал нить воспоминаний Моргона. Он сновал взад и вперед: с Торговой дороги в Лунголд и к горе Эрленстар, к неделям, которые Моргон провел на севере, играя в лад с ветрами. Хар видел, как умирает арфист; он слушал, как Ирт разговаривает с Моргоном и Дананом в Исиге; слушал, как Рэдерле загадывает Моргону загадку, которая вывела его из безжизненного края и снова привела к живым. Затем он резко отпустил Моргона и прошелся по спальне волчьим шагом.

– Дет.

Это имя неожиданно повеяло на Моргона ледяным холодом, как если бы Хар одним словом сделал невозможное правдой. Король остановился рядом с Моргоном, глядя в огонь.

– Право, не знаю, что делать, - произнес Моргон.
– Он обладает большей мощью, чем кто-либо другой в Обитаемом Мире. Ты почувствовал его хватку...

– Он всегда удерживал твой разум.

– Знаю. И я не могу с ним драться. Не могу. Ты видел, как он увлек меня на Торговой дороге. Поманил пальцем... В Ануйне я мог бы убить его. Я даже не захотел. Более того, я искал зацепку, чтобы пощадить его. Он дал мне её. Я думал, что он навсегда исчез из моей жизни, ибо я не оставил для него места в Обитаемом Мире, не оставил места, где бы он мог играть. Оказалось - такое место есть. Он сыграл мне. Он снова предал меня, и я видел, как он умирает. Но он не умер. Он только заменил одну маску другой. Он создал меч, которым я его едва не убил. Он бросил меня, словно кость, Гистеслухлому, и в тот же день он спас меня от Властелинов Земли. Я не могу его понять. Я не могу бросить ему вызов. У меня нет доказательств, а он ловко увернется от любого обвинения. Его мощь страшит меня. Он на все отвечает молчанием, подобным молчанию деревьев...
– Голос его постепенно затих, и он обнаружил, что вслушивается в безмолвие Хара.

Моргон поднял голову. Король все ещё смотрел на огонь, но Моргону почудилось, будто он любуется пламенем из дали многих столетий. Он был неподвижен; казалось, что он даже не дышит. Лицо его выглядело более суровым, нежели когда-либо; его словно избороздили те безжалостные ветры, что терзали его страну.

– Моргон, - сказал король, - будь осторожен.

Моргон понял, что это не предостережение, но мольба. Король опустился на корточки и с нежностью обнял его за плечи, как если бы обхватил нечто неуловимое, неосязаемое, начавшее воплощаться лишь в его руках.

– Хар...

Король отбросил незаданный вопрос. Он удерживал взгляд Моргона с редкой напряженностью, глядя через его глаза в самую сердцевину его смятения.

– Пусть арфист сам назовет свое имя...

13

Больше никаких ответов ни на один вопрос король-волк ему не дал. В глазах Хара затаилось что-то еще, о чем он не желал говорить, и Моргон это чувствовал. Понял это и Ирт, спросивший в их последний вечер в Ирье:

– Хар, о чем ты думаешь? Мне что-то слышится за всеми твоими словами.

Они сидели у огня. Ветер свистел над крышей, вытягивая в дымоход обрывки дыма. Хар поглядел на волшебника поверх пламени. Лицо его по-прежнему было суровым и древним от того, что он видел, но в голосе, когда он ответил волшебнику, прозвучала лишь обычная сдержанная доброжелательность:

– Это не стоит твоих забот.

– А разве я не вправе в этом усомниться?
– проговорил Ирт.
– Здесь, в этом зале, где ты загадками прокладывал себе дорогу к истине через столетия?

– Доверяй мне, - попросил его король. Глаза волшебника что-то искали в его лице, проницая двойную тьму.

– Ты собираешься в Имрис.

– Нет, - резко вскрикнул Моргон.

Он перестал бороться с Иртом и с осторожностью ступал в присутствии волшебника, точно видел в нем могучего и непредсказуемого зверя. Но эти слова Ирта, прозвучавшие как убеждение или приказ, заставили его взвиться.

– Хар, что ты сможешь сделать в Имрисе? Разве что пасть в бою...

– У меня, - ответил Хар, - нет намерения умирать в Имрисе.

Он простер ладонь над огнем, явив бледные полумесяцы мощи; и это молчаливое движение потрясло Моргона.

– Тогда каковы твои намерения?

– Я дам тебе ответ за ответ.

– Хар, мы не играем!

– В самом деле? Что находится на вершине Башни Ветров?

– Не знаю. Когда узнаю, я опять приду сюда и скажу тебе. Наберись терпения.

– Мое терпение иссякло, - сказал Хар.

Он встал и принялся беспокойно расхаживать по залу; в какой-то момент он оказался сбоку от кресла волшебника. Подобрав полено, он преклонил колени, чтобы положить его в огонь.

– Если не станет тебя, - сказал Хар, - едва ли будет важно, где я. Верно?

Моргон не ответил. Ирт подался вперед, опершись одной рукой для верности о плечо Хара, поймал горящую щепку, которая катилась к его ногам, и швырнул её обратно в очаг.

– Нелегкое дело - подобраться к Башне Ветров. Но, думаю, войско Астрина сделает это возможным.

Он выпустил Хара, стряхнув с ладони золу, и король поднялся во весь рост. Моргон, поглядывая на его мрачное лицо, проглотил свои возражения, и теперь в мозгу его не осталось ничего, кроме страстной решимости.

Они простились с Харом на заре следующего дня, и три вороны продолжили свое долгое путешествие на юг, в Херун. В дороге их поливал унылый дождь. Волшебник с поразительной точностью вел их через равнинное пограничье Остерланда и приосские леса. Они не оборачивались, пока не пересекли реку и перед ними не раскинулась обширная ничейная земля, лежащая между Остерландом и Имрисом. К сумеркам третьего дня путешествия дождь наконец унялся, и они дружно, не сговариваясь, спустились наземь, чтобы отдохнуть в своем истинном облике.