Чтение онлайн

В статье 3 Конституции 1853 года было сказано, что «органы, осуществляющие федеральное управление, находятся в городе Буэнос-Айрес, который специальным законом объявлен столицей Конфедерации». Эта статья не имела силы, поскольку провинция Буэнос-Айрес вышла из конфедерации, образовав отдельное государство. В 1860 году статью 3 изменили. Теперь она гласила, что «органы, осуществляющие федеральное управление, находятся в городе, который объявлен столицей Республики специальным законом Конгресса, с предварительной уступкой одним или несколькими законодательными собраниями провинций территории, которая подлежит наделению статусом федеральной». В таком варианте столицей страны мог быть объявлен любой город, но, по сути, речь шла о Буэнос-Айресе, которому предстояло перейти в подчинение федеральной власти, что было совершенно логично, ведь верховная власть в первую очередь должна распространяться на территорию, на которой находятся ее органы. Однако же из-за жесткой позиции властей провинции Буэнос-Айрес федерализация столицы была отложена, и с 1860 по 1880 год органы федеральной власти находились в Буэнос-Айресе на положении «гостей», не имевших здесь прямых административных полномочий. Это ставило их в определенную зависимость от местного правительства – губернатор провинции Буэнос-Айрес в любой момент мог поднять войска, находившиеся под его командованием, для захвата президентского дворца и здания конгресса.

Примерно так и поступил Карлос Техедор, набравший большинство голосов только в провинциях Буэнос-Айрес и Корриентес. В июне 1880 года Техедор поднял мятеж, надеясь разыграть старую карту с созданием автономного государства на территории двух провинций, которые поддержали его кандидатуру. Мятеж был подавлен быстро и жестко, несмотря на то что боевые действия велись всего неделю, в них погибло около трех тысяч человек. Техедор вернулся к тому, с чего начинал, – к адвокатской практике, а Буэнос-Айрес в сентябре 1880 года наконец-то обрел федеральный статус, и отныне уже ни о какой автономии не могло быть и речи. Однако же в кафе и барах аргентинской столицы до сих пор можно услышать сожаления о «старых добрых временах, когда все было по-другому».

Президент Николас Авельянеда продолжал все начинания своего предшественника Доминго Сармьенто – привлекал иммигрантов, развивал инфраструктуру и делал все возможное для увеличения экспорта сельскохозяйственной продукции. В его правление, а именно в 1876 году, Аргентина прекратила импортировать пшеницу, а уже через два года начала экспортировать ее в Европу. Бурное развитие овцеводства вывело Аргентину на четвертое место в мире по объемам добываемой шерсти. Все это было замечательно, но вовлеченность в мировой рынок сделала страну уязвимой для экономических кризисов, первым из которых стала Великая депрессия 1873–1896 годов. Экономические проблемы поставили Аргентину на грань дефолта. В непростой ситуации Авельянеда действовал решительно и толково – сократил, насколько было возможно, бюджетные расходы и принял меры к увеличению импорта. Молодое аргентинское государство не могло рисковать своим международным престижем, который только-только начал нарабатываться. «Есть два миллиона аргентинцев, которые будут экономить даже на самом необходимом, будут терпеть голод и жажду ради того, чтобы исполнить наши государственные обязательства на зарубежных рынках», – говорил Авельянеда и был, конечно же, прав. Однако простым аргентинцам президентская логика была непонятна, так же как и механизмы международного экономического кризиса. В их представлении вина за происходящее целиком и полностью ложилась на президента и его окружение. Популярность Авельянеды и всех либералов упала, чем сразу же воспользовались консерваторы. Преемником Авельянеды стал лидер Национальной автономной партии Хулио Аргентино Рока – генерал, рассматривавший армию в качестве «средства национального объединения» (отчасти он был прав).

Смена президента не означала смены правительственного курса. Подобно своим предшественникам, Рока поощрял иммиграцию, старался увеличить производительность сельского хозяйства, принимал меры к развитию промышленности и т. д. Но при этом для него на первом месте стояли интересы элиты, а не народа, примером чего мог служить закон о премиях за завоевание пустыни. В условиях, сложившихся к тому времени в Аргентине, создание крупных землевладельческих хозяйств наносило государству опосредованный ущерб, поскольку лишало его возможности раздать эти земли иммигрантам, иначе говоря – препятствовало прогрессу иммиграции. Помещики могли сдавать свои земли в аренду, но по высокой цене, которая для иммигрантов была непривлекательна (стоимость аренды составляла от тридцати до пятидесяти процентов собранного урожая).

В то же время Рока был консерватором новой формации. По его инициативе были приняты «Законы о мирянах», которые выводили из-под контроля церкви многие ранее принадлежавшие ей функции, а также была проведена национализация учебных заведений, находящихся в церковном ведении. Примечательно, что либерал Авельянеда никогда бы не посягнул на права церкви, поскольку был рьяным католиком и высоко ценил религиозное образование, считая, что оно развивает не только ум, но и положительные душевные качества. Однако время требовало перемен. Конфликт между светскими и церковными властями, приведший к принятию антиклерикальных законов, начался в Кордове, где местные власти секуляризировали церковные кладбища, похороны на которых обходились очень дорого. Похоронить близких стало дешевле, а гневные речи служителей церкви, обвинявших светские власти в «кощунстве», большого резонанса не имели, что сподвигло правительство Республики на действия, которые в конечном итоге привели в 1884 году к разрыву отношений с Ватиканом, продлившемуся до 1900 года.

В 1886 году Хулио Рока оставил президентский пост в связи с истечением срока полномочий, но из политики не ушел – стал министром внутренних дел, а также получил место в Сенате, где спустя некоторое время был избран председателем. Председательство в Сенате позволило Роке вернуться к исполнению обязанностей президента в октябре 1895 года, в связи с болезнью президента Хосе Эваристо Урибуру. Рока исполнял обязанности до начала февраля 1896 года, а на следующих президентских выборах был избран вторично и правил с октября 1898 года по октябрь 1904 года, растянув таким образом свой президентский срок на два века. Второй срок Рока стал менее успешным, чем первый, – несмотря на экономический прогресс, особенно в промышленной сфере, [123] внешний долг Аргентины продолжал расти. За период с 1880 по 1895 год Великобритания предоставила Аргентине займов почти на двадцать миллионов фунтов, что было в полтора раза больше того, что страна получила за предыдущие полвека. Займы шли на развитие инфраструктуры, в первую очередь – на прокладку железных дорог, без которых не было бы никакого развития. С одной стороны, ради развития можно пойти и на большие жертвы, но с другой, построенные на заемные средства железные дороги, доки и прочие приносящие прибыль объекты переходили в руки британских кредиторов. Таким образом, аргентинское правительство оказывалось в положении дурачка, питавшегося «бульоном от сваренных вкрутую яиц».

Отрицательное сальдо внешней торговли к 1895 году выросло до трехсот миллионов песо. Освободившись от испанского ярма, Аргентина повесила на себя британское, которое с каждым годом становилось все тяжелее. Правительство никак не могло обуздать инфляцию, которая оставалась высокой, а иногда «пускалась в галоп».

В 1878 году состоялась забастовка типографских рабочих Буэнос-Айреса, ставшая первой забастовкой в истории Аргентины. Организатором забастовки стал Союз типографских рабочих Буэнос-Айреса – довольно серьезная организация, у которой даже была своя газета «Хроника». Бастовавшие требовали сокращения рабочего дня до двенадцати часов (зимой – до десяти) и повышения заработной платы. Требования типографов были удовлетворены, но торжествовали они недолго – скоро все вернулось «на круги своя» а Союз распался.

1 сентября 1889 года в одном из скверов Буэнос-Айреса был проведен митинг, на который собралась революционно настроенная молодежь, недовольная политикой президента Мигеля Анхеля Хуареса, который старался забрать в свои руки как можно больше власти, но при этом не мог использовать ее должным образом – развивающаяся на заемные средства страна продолжала пребывать в состоянии финансовой нестабильности.

Леандро Никефоро Алем

Участники митинга решили создать в Буэнос-Айресе молодежную политическую организацию под названием «Гражданский союз молодежи», которой предстояло бороться с недостатками правящего режима. Инициатором основания Союза и его руководителем стал известный оппозиционный политик Леандро Никефоро Алем. 13 апреля 1890 года в столице состоялся новый митинг, собравший около пятнадцати тысяч оппозиционеров, среди которых был и экс-президент Бартоломе Митре. На этом митинге Гражданский союз молодежи был реорганизован во «взрослый» Гражданский союз, который возглавили Леандро Алем и Бартоломе Митре. Лидеров было двое, потому что оппозиция разделилась на два лагеря – на умеренных, во главе с Митре, и радикалов, предводителем которых был Алем. Радикалы требовали немедленных перемен, под их нажимом президент Хуарес убрал из кабинета министров несколько человек, но радикалам этого было мало, и они решили свергнуть Хуареса, для чего в мае месяце создали Революционную хунту, лидером которой стал все тот же Алем.

Революция задумывалась как военный переворот, руководить которым должен был генерал Луис Мария Кампос. Утром 26 июля 1890 года три тысячи пехотинцев, артиллеристов, а также часть кадетов Военного колледжа собрались в артиллерийском парке Буэнос-Айреса (почему эта неудавшаяся революция и получила название «Парковой»). К солдатам присоединилось милицейское ополчение, набранное из молодежи. План был хорош: арестовать президента Хуареса и наиболее одиозных министров, захватить ключевые правительственные здания, арсенал, а также вокзал с телеграфом, и объявить о создании временного правительства. Повстанцев должны были поддержать моряки с военных кораблей, которые в нужный момент должны были начать обстреливать город из пушек.

В середине дня повстанцы начали проявлять кое-какую активность, но инициатива уже была упущена. Правда, на следующий день, когда к военным присоединились революционно настроенные портеньос, а моряки наконец-то начали обстреливать казармы правительственных войск, у повстанцев появился шанс на победу, но генерал Рока сделал неожиданный ход – от имени президента он пообещал генералу Кампосу и всем, кто сложит оружие, полное помилование, и это предложение было из тех, от которых невозможно отказаться. Кампос приказал повстанцам прекратить сопротивление, и большинство вняло этому приказу, а тех, кто решил продолжать начатое, быстро перестреляли.