Чтение онлайн

«Твою мать! Так увлеклась, что потеряла бдительность, – прошипел разум, лихорадочно предоставляя план выхода из ситуации. – Интересно, какую фразу услышал Архангел. Боже, что делать? Как быть?».

Трепетно задышала. Испуганно рассматривая Алексея, стремясь предугадать его реакцию.

– Так выразительно разъяснялась, а теперь, что язык проглотила? – Свирепо спросил Архангел и, не дожидаясь ответа, спустился по лестнице, максимально близко подошёл ко мне и ничуть не беспокоясь о моём комфорте, властно схватил за локоть и начал трясти, словно я ковёр, из которого необходимо вытрясти всю пыль.

– Ты, что творишь? – Сердито прокричала Наташа и попыталась расцепить пальцы Архангела, которые как щупальце осьминога, охватили меня.

– Не мешай, – скомандовал мужчина, но Наташа упорно продолжала освобождать меня.

Окончательно потеряв терпение, свободной рукой Архангел оттолкнул девушку, но, видимо, действуя в сердцах, не рассчитал силу, в результате Наташа отлетела и, не устояв на ногах, упала на пятую точку, широко раскинув ноги в разные стороны.

– Наташа, – встревоженно прокричал Архангельский и, потеряв всякий интерес к моей персоне, подбежал к ошеломлённой кукле.

Обречённо смотрела на Алексея и Наташу. Архангел – зверь, который способен загрызть любого, но рядом с этой девицей превращается в мурлычущего котика.

Чем она лучше меня? Почему он требует взаимности от женщины, которая его искренне ненавидит, а меня…Меня! Женщину, которая любит его всем сердцем, швыряет как безродного щенка.

– Убери свои руки, – презрительно отталкивая руки Архангела, прорычала девушка.

– Ты вечно лезешь под руку, – возразил мужчина и бегло осмотрел малышку. – Ничего не болит? Сильно ушиблась? – Постарался придать голосу холодности и равнодушия, но глаза выдавали истинные ощущения.

В них считывалась тревога, Архангел скрывал чувство вины, но делал это неумело.

Обжигающая боль выворачивала наизнанку. Ревность безжалостно пожирала меня. Холодная зависть скользила по сердцу. Всё бы отдала, чтобы Алексей также смотрел на меня. Мне хватит лишь частички его любви. Пусть подарит маленькую искорку, огонь я уж смогу развести.

– Скотина, как ты можешь поднимать руку на женщину? – Остервенело, прокричала Наташа и, посмотрев на меня с прискорбным видом, выразила соболезнование. – Мне жаль тебя, если останешься с эти чудовищем, он тебя погубит.

Надежда блеснула в моей душе…Из этой ситуации нужно максимально выжить пользы. Наташа лишний раз убедилась в жестокости Архангельского.

Высокомерно задрав подбородок, девушка развернулась и, размахивая руками, побежала вверх по лестнице.

Не мигая, созерцала человека, который потерянным взглядом провожал убегающую Наташу. С болью в сердце призналась себе, – сильный, независимый и неуязвимый мужчина, стал жертвой любви. И не ко мне, верной и покладистой женщине, а к этой гордячке, которая только и делает, что приносит одни проблемы.

– Лёша, нам надо ехать, – мягко предложила я.

Если мужчина согласится, значит, ничего компрометирующего он не услышал, а если откажется…

А если откажет, пойду в подвал, дожидаться своей участи.

– Пошли, – рявкнул мужчина и размашистым шагом отправился к выходу.

Всю дорогу Архангельский сидел с хмурой миной и не произносил ни звука.

Подъезжая к больнице, живописно изобразила раскаяние и с досадой озвучила, – Лёша, Наташа пригрозила мне, что потребует от тебя более корректного отношения ко мне.

– Продолжай, – заинтересовано произнёс Архангел, пока я выдерживала паузу, анализируя ситуацию, изучая реакцию мужчины.

– Вот я и вспылила, не смогла сдержать эмоцию, – продолжала уверенно вводить в заблуждение Архангельского. – Не смогла вытерпеть оскорблений в твой адрес. Когда меня хаяла, на чём свет стоит, – драматически разыграла жалостливый этюд, смахнув для убедительности слезу, продолжила, – молчала. – Но, обзывать тебя бесчувственной скотиной, убийцей, у которого руки по локоть в крови. Не смогла, не совладала собой. Да к тому же лезть в наши отношения, не позволю.

– Понятно, – кратко ответил Архангельский и покинул автомобиль.

– Лёша, аккуратнее, не забывай у тебя рана, – прокричала я, догоняя мужчину.

В дверях здания нас ожидал Сизый, суетливо похаживая из стороны в сторону.

– Настю привезли, Рома на операционном столе, – отрапортовал паренёк, открывая дверь и пропуская нас вперёд.

– Что говорят врачи? – не сбавляя шага, направляясь к лифту, спросил Архангел.

– Никаких прогнозов, надо ждать, – грустно пробубнил Сизый. – Многочисленные травмы, повреждены внутренние органы, обезвоживание и это ещё не полный список.

– Лёша, – простонала Настя, как только мы появились в коридоре. – Они молчат, полная тишина.

Архангельский подошёл к Насте и присев рядом, притянул девушку к своей груди, ободряюще проговорил, – ничего, всё образуется, он и не из таких передряг выбирался. – Сейчас схожу к врачам, с ними пообщаюсь, уверен такие специалисты, поставят его на ноги, по-другому они не умеют работать.

Бережно провёл рукой по волосам Насти и поднявшись на ноги, приказал, – Сизый, оставайся с девушками, я скоро вернусь.

Учла прошлые ошибки, — убедившись, что Архангельский зашёл в кабинет, произнесла, – Сизый, принеси водички.

– Водички, – удивлённо спросил Сизый. – Откуда я водичку возьму?

– Дебил, в стаканчик пописай, – огрызнулась я на тупую реплику Сизого. – Внизу банкомат есть, туда иди.

С уязвлённым самолюбием мужчина покинул нас, предоставляя возможность пообщаться с Настей.

– Не переживай, – с сожалением, произнесла я. – Всё не так плохо, в конце концов, Наташа с тобой, а Сокол восстановится, он здоровый мужик.

– Повтори, – Настя подняла заплаканные глаза на меня.

– Сокол восстановится, он здоровый мужик, – повторила я.

Наташа вскочила на ноги и проницательно заглядывая в мои глаза, произнесла, – какая Наташа?

– Твоя подруга, – расстроенно объяснила я.– Боже мой, – театрально воскликнула я и приложила дрожащую руку к губам. – Так, Лёша тебе не рассказал, что Наташа инсценировала свою смерть.

От полученной информации Настя обескураженно упала на стул, приоткрыла рот и начала жадно поглощать воздух, невнятно промямлила, – как разыграла? Как инсценировала? Разве такое возможно? Я видела её труп. Я оплакивала её смерть.