Архангел
Шрифт:
– Ты уверен? – грозно спросил я, продолжая сверлить глазами перепуганную девушку, которая словно онемела, она судорожно открывала рот, но не издавала ни единого звука. – Ошибка исключена.
Разочарование накрывало как смертельная лавина, не мог нормально дышать, не то чтобы здраво размышлять и анализировать ситуацию.
– Возможно, находясь на смертном одре, этот плут решил очистить свою душу и раскаяться, – робко предположила Ангелина, цепляясь за руку Сизого. – Понимаю, Архангел, что тебе сложно принять правду. Но ты должен быть сильным и справедливым.
На секунду прикрыл потяжелевшие веки…Как сложно быть сильным справедливым, когда вопрос касался любимого человека. Человека, который безжалостно вонзил тебе остриё прямо в сердце, а ты как самый настоящий глупец, продолжаешь любить вероломную тварь!
От слов Ангелины Наташа побледнела, провела ладошкой по лицу и переместила взгляд с Сизого на меня.
Девушка посмотрела на меня глазами, в которых читалось сожаление, непонимание, но ни капли стыда или раскаяния.
Неужели она до такой степени бессовестная, отчаянно искал хоть малейший намёк на сожаление, но безуспешно!
– Либо девочка - прирождённая актриса и умело разыгрывает из себя жертву, либо, что-то здесь нечисто и меня попросту выставляют идиотом, – про себя думаю я. – Пока не разобрался в чём дело, виду подавать не буду. Нужно хладнокровно обо всё подумать. Вопросов возникало ещё больше, чем прежде. Ранее Сизый никогда меня не обманывал, но интуиция подсказывала, что всё не так просто, как может показаться на первый взгляд.
Люди так боятся сделать шаг навстречу новой жизни, что готовы закрыть глаза на все, что их не устраивает. А это еще страшнее: проснуться однажды и осознать, что рядом все не то, не те, не тот…
Вот так со мной произошло, когда лишился Наташки…Не могу вот так просто во всё поверить и вынести приговор своей любимой…Любимой, которая совершенно не заслуживает моей любви.
Покосился на Ангела…
Слишком подозрительно вела себя Ангелина, она буквально контролировала каждый шаг Сизого, не мог не заметить, как она расцвела, когда парень выдал Наташу. Она словно испытала огромное облегчение.
Когда счастье идёт нам в руки — мы становимся подозрительными! Неужели нужно всё усложнять, чтобы поверить? Мы привыкли думать, что настоящую любовь надо заслужить, надо преодолеть все препятствия во втором акте, перед тем как жить долго и счастливо в третьем. А если препятствий нет, означает ли это то, что чего-то не хватает? Неужели нужна драма, чтобы отношения сработали?
Б…ь, да в нашей жизни с Наташкой столько было драмы…Сколько ещё препятствий нужно преодолеть? Проклятие!
Возможно, иногда приходится признавать горькую правду жизни! Нам просто не по пути…
– Ангелина, извини, но дело принимает совершенно иной оборот. Я больше не могу молчать, – выйдя из состояния оцепенения, заявляет Наташа. – Хватит с меня всей этой грязи. Надоело, что меня несправедливо обвиняют во всех смертных грехах. Всему есть предел. Включая моё терпение.
Озадаченно усмехнулся и пытливо осмотрел девчонка, которая всё-таки решил прерывать молчание и, издала свой нежный, птичий писк.
– Интересно! – воскликнула Ангелина. – И что ты собираешься поведать? Что можешь нам рассказать?
Пытливо сузил глаза…Готов поклясться, но в голосе Ангелина звучала прикрытая угроза. Она морально давила на Наташу, вынуждая её замолчать и своевременно закрыть рот.
Ангел вздрогнула, от прежнего облегчения не осталось и следа…
Заинтригованно сузил глаза, ожидая искромётной исповеди любимой женщины, отчаянно веря, что она может быть кем угодно, но только не предательницей.
– То, что ты предложила мне разыграть весь этот спектакль. Ты и только ты передала мне документы, вручила деньги, а взамен потребовала, чтобы я навсегда исчезла из жизни Архангельского и больше никогда не появлялась в стране, – громогласно провозгласила Наташа, яростно впиваясь взором в Ангелину. – Предварительно осведомим меня, что если Архангельский узнает, что я беременна, то незамедлительно отнимет у меня ребёнка. Лёша, – теперь её удручённый взгляд был направлен на друга, – я не оправдываюсь, просто хочу, чтобы меня прекратили необоснованно обвинять. Виновата. Совершила ошибку. Но я доверилась Ангелине. Именно она убедила меня бежать. Я прежде всего спасала своего ребёнка.
Наташа подошла ко мне вплотную и, глядя в глаза, добавила, – поверь мне. Может, я и совершило огромное количество непростительных ошибок, но я не предательница. Никогда бы не подставила тебя. Одно дело сбежать и совершенно другое, вероломно, ради своей меркантильной выгоды передать документы.
– Поверить тебе, – с грустной улыбкой, повторил последнюю фразу девушки, понимая, что далеко не священник, чтобы отпускать чужие грехи, тем более что своих имелось предостаточно. – Ты серьёзно, Наташка? Вот так просто. Взять и поверить…
Вот говорят, что человек появляется в твоей жизни, чтобы преподать тебе какой-то урок, и он исчезнет, как только ты этот урок усвоишь…
Все люди, появляющиеся в моей жизни учат меня одному «НИКОГДА, НИКОМУ, НИ ЗА ЧТО НЕ ДОВЕРЯЙ»…
И когда я усвою этот урок одному Богу известно…
Предателями мы считаем тех, на кого сами же возлагаем свои надежды, а они не способны их оправдать. Причины появления наших надежд…
Наша же недальновидность и наивность, безграничная вера недостойным людям.<br> Не они проникают к нам в душу, а мы прирастаем к ним и позволяем проникнуть.
А потом больно…
Б…ь! Да я утопал в своих грехах, увяз, словно в болоте по самые уши!
– А ты не считаешь, что слишком поздно, для таких речей. Что мешало тебе раньше рассказать правду и избавить нас от подозрений. Что мешало? И только, когда тебя припёрли к стенке, ты решилась облегчить душу. Что, девочка моя, боишься за свою жизнь? – Разочарованно ухмыльнулся. – Наташа, ты спасаешь свою жизнь.
Девочка потупила взгляд и, глубоко вздохнув, призналась, – я не хотела причинить вред Ангелине. Она помогла мне в трудную минуту. Не могла обмануть её доверие. Понимала, что ты её не пощадишь, не пожалеешь, – промолвила девушка.
Проклятие…Даже если Наташка – коварная и вероломная предательница, я её…Не трону. Вышвырну из своей жизни, но она будет жить, далеко-далеко от меня и дочери.
С Ангелиной всё иначе…Совершенно иначе…Ей предательство можно будет смыть только кровью!
Сурово нахмурив брови, сжав руки в кулаки, яростно возразил, – и что изменилось? Сейчас уже не жалко Ангелину? Хотя это и понятно, теперь на кону твоя драгоценная жизнь. Наташа, радость моя, – с ехидно-хищным оскалом процедил, – ради спасения своей шкуры готова на любую ложь. Тем более что лгать и скрываться, тебе не привыкать. Ты Ангелину пожалела, а когда свою смерть подстроила, никого не пожалела.