Чтение онлайн

Давайте теперь рассмотрим известные к настоящему времени археологические данные, чтобы понять: можно ли считать городом открытый археологами комплекс раннесредневековых поселений в историческом центре Москвы.

На территории Москвы в пределах МКАД археолог Н. А. Кренке насчитал 5 городищ, обитаемых еще со времен дьяковской культуры, а также 3 городища, о которых есть только упоминания в документах, но археологические находки не зафиксированы, и 53 селища (археологические остатки неукрепленных поселений). (Культура средневековой Москвы. 2004. С. 67.)

Наиболее древним из славянских ныне известных является селище, открытое археологом Л. А. Беляевым около Даниловского монастыря, датируемое Х веком. (Беляев, 1994). Древности подобного круга были обнаружены на реке Пахре, селищах «Заозерье-2», «Дьякова пойма», «Мякинино-1», «Краснолужском» и других. (Культура средневековой Москвы. 2004. Т. 1. С. 67, 68.)

Особый интерес представляют находки кладов арабских дирхемов на территории Москвы. Во-первых, датированные монеты всегда дают исследователям точный хронологический репер. В данном случае мы не будем рассматривать и руководствоваться методикой, разработанной казанскими коллегами, установившими тысячелетний возраст Казани по находке части одной монеты, тогда, как мы увидим ниже, нам пришлось бы праздновать тысячедвухсотлетний юбилей Москвы.

Специалисты отмечают, что обнаружение кладов с дирхемами на поселениях на территории современной Европейской России, где присутствуют артефакты скандинавского круга, свидетельствует о наличии раннесредневековых путей. Действительно, купцам, чтобы оказаться в этих краях, в центре густых лесов, надо было быть уверенными, что будет с кем торговать. А таких кладов на территории Москвы найдено несколько.

Самый знаменитый клад был обнаружен при сооружении огромного котлована на глубине 9 метров при строительстве храма Христа Спасителя в 1837 г. рядом с глубоким оврагом, прорытым ручьем Черторый (черт рыл). К сожалению, в то время еще не понимали важность фиксации обстоятельств находки клада, и мы не знаем, были ли эти монеты укрыты в культурном слое поселения или, наоборот, в укромном месте вне жилищ.

Были обнаружены тахиридская монета халифа Муста ибн-Биллаха, чеканенная в Мерве (Туркмения) в 862 г., и аббасидская монета халифа Мутеэз-Биллаха, чеканенная в Двине (Армения) в 866 г.

Некоторые исследователи Москвы, опираясь на датировку данных монет, полагают наличие поселения в середине IX века на месте храма Христа Спасителя. Как они считают, именно тогда часть славян-вятичей отступила с Оки на север по Москве-реке от нашествия хазар (южные вятичи платили им дань) и выстроила возле устья Неглинки городки: Турыгин (? Чертольское городище), Остров (холм под домом Пашкова) и Бор-город – «град власти» московлян с двумя линиями укреплений (на Боровицком холме). Торжок и образовался посреди трех городков возле брода через Москву-реку. Однако археологическими данными эта версия не подтверждается, и славянских поселений ранее X века, тем более в данном районе, не обнаружено. (Мокеев.)

Арабские дирхемы X в. Пекуновское селище (поселение Крева). Фото Игоря Зинина

Другой клад дирхемов IX в. был найден близ Симонова монастыря тоже в XIX в. (Кренке. 2004. С. 61)

Третий клад был найден в 1998 г. на северном склоне площадки Кунцевского городища В. А. Зарихиным и состоял из четырех половинок дирхемов. По определению Г. А. Федорова-Давыдова, это монеты, чеканенные в ал-Мухаммадие анонимным чеканом по типу 191–192 г. х. (806–808 гг.), ал-Мумином в бытность его наследником халифа 180 г. х. (790 г.), подражание дирхему Мединет ас-Салам эпохи халифа Махди 136–158 г. х. (753–775 гг.), подражание дирхему халифа Махди 136–158 г. х. (753–775 гг.). (Там же.)

Таким образом, купцы, имевшие в распоряжении арабское серебро, неоднократно проникали в эти края как минимум с IX века (если учесть, что монеты могли достаточно долго обращаться вне стран, где их чеканили). Также мы видим синхронные монетам поселения в ареале Москвы, но не на Боровицком холме. Клады скандинавских украшений, обнаруженные на территории современного Кремля ближе к Красной площади, связывают уже с другой эпохой – монгольским разорением Москвы XIII века. (Панова, 2013.)

С учетом изложенных данных, вывод Н. А. Кренке о том, что крепость на месте Кремля была построена «не на месте уже существовавшего города (протогорода) с формирующейся сельской округой», представляется очень важным и интересным и нуждается в более подробном освещении. (Культура средневековой Москвы, 2004. Т. 1. С. 68.)

Итак, Боровицкий холм, где располагался московский Кремль, изначально считался местом, откуда развилась современная Москва.

Со времен М. С. Гастева, опубликовавшего сведения об обнаруженных следах рва и «палисада» при строительстве Большого Кремлевского дворца (Гастев, 1841. С. 4), и И. Е. Забелина, обобщившего эти данные: «этот зародыш занимал Боровицкий острый угол Кремлевской местности на протяжении немного более ста сажень» (Забелин, 1905. С. 63), историки и археологи придерживаются версии о небольшом городе, помещавшемся на вершине Боровицкого холма.

Более точные археологические материалы были получены при раскопках, которые проводились в западной части Кремля в конце 50-х годов прошлого века, на месте Дворца съездов (руководители работ Н. Н. Воронин и М. Г. Рабинович). Особый интерес вызывает находка системы крепления вала, так называемая «хаковая конструкция» («хак» переводится с польского как «крюк») (Панова, 2013. С. 251).

Подобные крюковые сооружения однорядного и двухрядного строя были обнаружены у с. Лепляво, где прослеживалось пять ярусов бревенчатой кладки, а ее поперечное сечение имело подпрямоугольные очертания, схожие с нижней частью вертикальной стены. Таким же образом устроен томиловский вал на Роси рядом с Белой Церковью – вероятной точкой переправы архиепископа Бруно (Моргунов, 2009. С. 208).

Первоначальный облик крюковых преград не всегда понятен из-за их деформации, тем не менее однорядные образцы лучшей сохранности дерева во многом сходны с «галльскими стенами», конструкция которых описана Гай Юлием Цезарем (Цезарь, 1948. С. 153).

В поднепровских и западнославянских образцах нет только лицевых каменных облицовок, поэтому неудивительно, что крюковые сооружения интерпретируются современными зарубежными исследователями как руины крепостных стен, как, например, построенные в VIII в. крепостные преграды Торнова.

Любопытно, что на территориях массового распространения этого вида строительной техники он не был единственным. Как и в змиевых валах, в гданьских стенах X в. срубные конструкции чередовались с крюковыми. Укрепления Познани в IX – начале X в. строили из срубов, а во второй половине X в. реконструировали в крюковую систему. Обратная картина наблюдалась при возведении стен Колобжега: в середине X в. они были построены по крюковой схеме, а во время реконструкции в середине следующего столетия на том же месте были возведены стены из забутованных срубов. Сходная ситуация прослежена в Алчедаре, где поверх крюковых укреплений обнаружены остатки срубных стен. (Моргунов, 2009. С. 210.)

В Московском Кремле хаковые конструкции располагались как раз поверх срубной. (Панова, 2013. С. 60.)

Ю. Ю. Моргунов отмечал: участки среднеднепровских укреплений крюкового строя являются материальными остатками привнесенной на Русь иноземной фортификации. (Моргунов, 2009. С. 257.)

Реконструкция дерево-земляных укреплений Московского Кремля (хаковая конструкция). Раскопки М. Г. Рабиновича, 1959 г.

Данный вывод развивают исследователи Москвы В. А. Кучкин и Т. Д. Панова, полагающие, что к сооружению такой фортификационной системы могли быть привлечены выходцы из западных областей, возможно, входящие в княжескую дружину. Правда, Т. Д. Панова относит эти конструкции к ремонту фортификаций после атаки рязанского князя Олега в 1177 г.; в любом случае такие работы могли осуществляться только под руководством входившего в княжескую дружину специалиста.