Археология. В начале
Шрифт:
Кроме того, имеются физиологические явления в жизни животного, по которым археологи могут определить сезон встречи с ним. В течение XV века н. э. группа охотников Великих равнин регулярно охотились на бизонов около источника воды у Гэрнсея, штат Нью-Мексико (Спет — Speth, 1983). Джон Спет (John Speth) проанализировал части тел на месте забоя и обнаружил, что охотники весной, в сезон охоты, явно предпочитали самцов. Те, кто разделывал туши, оставили на памятнике такие части тела, которые давали мало мяса, — головы и верхние участки шеи, а тех частей, которые давали много мяса, жира и костного мозга, было мало. Также из самцов больше, чем из самок, брали костей для последующего использования. Спет считает, что охотники предпочитали самцов, потому что после зимы они были в лучшем состоянии и их мясо было жирнее.
Иногда на сезонные занятия может указывать возраст животных. По мере взросления животного эпифизы на конце костей конечностей медленно соединяются с основным телом кости, и эти места полностью окостеневают. При их изучении можно определить общий возраст животных, скажем, на стоянке охотников, но такие факторы, как питание, даже кастрация одомашненных животных, могут повлиять на скорость этого процесса. Некоторые виды, утки например, взрослеют намного быстрее, чем олени. Понятно, что при таком подходе необходимы знания о возрастных изменениях в суставах.
Всем известно, что при взрослении выпадают молочные зубы, у людей часто бывают проблемы с зубами мудрости. Зубы относятся к настолько прочным остаткам животных, что многие археологи пытались использовать их для определения возраста диких и домашних животных. Достаточно легко изучать выпадение зуба из целых и даже фрагментарных челюстей, и это было сделано на примере домашних овец, коз и диких оленей. И опять факторы питания, одомашнивания могут повлиять на скорость выпадения зубов, и скорость износа зубов может сильно различаться у разных популяций (Монкс — Monks, 1981).
Памятник Стар Карр на северо-западе Англии был заселен небольшой группой охотников-собирателей каменного века приблизительно в 8500 году до н. э. Это крохотное поселение, в котором полвека назад нашли хорошо сохранившиеся редкие артефакты из кости и дерева, известно во всем мире тем, что оно дало замечательно полную картину жизни в Северной Европе сразу же после последнего ледникового периода. Между 1949 и 1951 годами археолог Грэхэм Кларк (Grahame Clark, 1954) из Кембриджского университета обнаружил там маленькую платформу из березового дерева, усыпанную фрагментами орудий из камня, артефактов из кости и дерева и множеством остатков пищи. Используя тщательно зафиксированные подсчеты артефактов, кости животных, анализ пыльцы и разного рода сложные способы идентификации, а также щедрую долю традиционного европейского фольклора, Кларк реконструировал небольшую охотничью стоянку в зарослях камыша у озера. Анализ пыльцы показал, что Стар Карр существовал в то время, когда березовые леса впервые распространились по северу Британии, а большая часть южной части Северного моря была еще сушей. Кларк со своими коллегами утверждали, что памятник был обитаем зимой, свидетельством этому служили рога марала. Кларк проанализировал методы изготовления наконечников копий из кости, связал технологию изготовления каменных орудий с теми, что были сделаны в Скандинавии в то же время, и описал замечательные серии орудий из кости и дерева, включая мотыги из рога лося (одна из них была с остатком деревянной ручки), цельное деревянное весло для каноэ, шила и даже кусочки коры и мха для розжига огня (рис. 13.6).
В течение полувека памятник Стар Карр стал важным полигоном для апробации новых идей в отношении сообществ охотников-собирателей. Археологи Пол Мелларз и Петра Дарк (Paul Mellars and Petra Dark, 1999) недавно завершили 12-летние чрезвычайно избирательные палеоэкологические и археологические исследования на памятнике с использованием всех ресурсов современной науки для повторной интерпретации памятника. Когда Кларк первоначально раскапывал Стар Карр, он сосредоточился на небольшом заболоченном участке в овраге. После трех сезонов он интерпретировал памятник как небольшое поселение, возможно нерегулярно используемое четырьмя или пятью семьями. Новые расширенные раскопки распространились на более сухие участки и показали, что памятник намного больше, чем предполагал Кларк. С помощью полевых съемок и осторожного рытья пробных шурфов археологи обнаружили россыпи кремниевых артефактов на расстоянии 12 метров от берега древнего озера. Тщательно изучая первоначальную топографию памятника, Мелларз и Дарк со своими коллегами обнаружили заполненный глиной канал, который когда-то проходил через центр памятника, отделяя заболоченный участок, который изучал Кларк, от более сухих участков.
Кларк утверждал, что обитатели Стар Карра мало влияли на среду обитания. Дарк смогла использовать микроскопы с большей разрешающей способностью для изучения распределения угольных частиц, связанных с новом массивом радиоуглеродных дат, полученных с помощью ускоряющей масс-спектрометрии. Она показала, что имел место инициальный период интенсивного отложения угля, который длился около 80 лет. Затем следовало 100 лет слабой активности, за которыми последовало достаточно длительное отложение в течение еще 130 лет. Ботаник Йон Хэтер идентифицировал угли как прибрежный камыш, сожженный в сухом виде между осенью и весной, когда начинается новый рост. Мелларз и Дарк считают, что люди неоднократно сжигали камыш, главным образом потому, что образцы угля показывают, что пожары были локализованы у памятника, как будто огонь находился под контролем. Такие пожары могли дать лучший обзор озера и прилегающей территории, а также удобное место для причаливания каноэ, а новая растительность привлекала бы кормящихся животных.
Первоначальный отчет Кларка описывал Стар Карр как зимнее поселение. Теперь же рентгеновский анализ невыпавших из челюстей зубов оленя и сравнение с современными образцами позволили идентифицировать множество 10- и 11-месячных животных, которые были бы забиты в марте или апреле (Р. Картер — R. Carter, 1998). Эти новые данные о сезонности согласовываются с обнаружением плотно скрученных стеблей камыша, сожженного в начале роста между мартом и апрелем, и чешуйками почек осины, которые датируются тем же временем года. Стар Карр не является зимним поселением, в нем жили с марта по июнь или начало июля.
Рис. 13.6. Мотыга из рога лося из Стар Карра, Англия. (Две трети от реального размера)
Интерпретация сезонных занятий в значительной мере зависит от этнографических аналогий. Классическим примером является дикая пшеница. Ботаник Гордон Хиллман изучал сбор дикой пшеницы на юго-западе Азии и показал, что сборщики должны очень точно рассчитывать время сбора урожая. Это нужно было сделать до того, как колосья осыплются или зерна употребят в пищу птицы или животные (Хиллман и Дэвис — Hillman and Davis, 1990). Разумно предположить, что подобное точное планирование было необходимо и в доисторические времена. Эта аналогия позволила археологам Юго-Западной Азии интерпретировать сезонные занятия на памятниках в Сирии и других местах.
Изучая не только крупных млекопитающих и большие растительные остатки, но также и мельчайших моллюсков и чешую рыб, можно уточнить рамки сезонных занятий до удивительно узких границ.
Почти все домашние животные произошли от диких видов, склонных к общению с человеком (Клаттон-Брок — Clutton-Brock, 1981, 1989). Нельзя сказать, что все домашние животные происходят из одной части света, их одомашнивали в их естественной среде обитания. Ученые предполагают, что одомашнивание диких животных совершается при достижении определенного культурного уровня. Кажется, что везде одомашнивание начиналось тогда, когда растущее население нуждалось в более регулярном снабжении питанием, когда нужно было кормить большие группы людей. Одомашнивание зависит от этого условия и является предварительным требованием для дальнейшего роста населения.
У диких животных отсутствуют многие качества, которые ценят в их домашних аналогах. Так, у диких овец обильная шерсть, но она качественно не такая, как у домашних, которая пригодна для прядения. Дикие козы и буйволицы дают достаточно молока для их детенышей, но не в том количестве, что необходимо для человека. Во время одомашнивания люди развивали в животных нужные им свойства, произошедшие изменения часто делали животных непригодными для выживания в дикой природе.
История домашних видов основана на фрагментах костей животных, найденных в слоях многочисленных пещер, укрытий и на открытых памятниках (Клаттон-Брок — Clutton-Brock, 1989). Остеологическое изучение диких и домашних животных сдерживает как фрагментарность костей на большинстве памятников, так и более широкие границы возрастной изменчивости домашних животных по сравнению с дикими (Цедер и Гессе — Zeder and Hesse, 2000; Цедер — Zeder et al., 2002). Тем не менее на ряде памятников были получены данные о постепенных остеологических изменениях в сторону домашних животных. Если сравнивать кости дикого вида каких-нибудь доисторических одомашненных животных с костями этого домашнего животного во времени, то диапазон изменений размеров сначала возрастает, затем, в конце концов, выбор делается в пользу меньших животных, и изменения в размерах также становятся меньше. Этот переход плавный, и потому крайне трудно идентифицировать домашнее или дикое животное по отдельным костям или маленьким коллекциям.
Кости домашних животных показывают, что диким видам была присуща высокая степень адаптивности. Люди сочли нужным изменять размеры и свойства животных в соответствии со своими нуждами, что отразилось на скелетных останках животных. Со времен начала одомашнивания животных были выведены разные породы скота, овец и других домашних животных.
Некоторое представление об эксплуатации диких и домашних животных можно получить, изучая не только сами кости животных, но и их частотность и распределение в почве.
Пол, возраст и забой. Ясно, что определение пола животного и возраста, в котором его забили, помогает при изучении охоты или методов содержания стад теми людьми, которые занимались забоем. У археологов есть много методов для установления пола и возраста животных по фрагментам костей (С. Дэвис — S. J. M. Davis, 1987).
Мужские и женские особи многих млекопитающих значительно отличаются по размерам и строению. У жеребцов, например, имеются клыки, а у кобыл — нет. У людей строение таза женщин отличается от мужского, что связано с деторождением. Мы можем оценить соотношение особей мужского и женского рода на таких памятниках, как место забоя бизонов Гарнсей, сравнивая количество частей туш самцов и самок, так как для этого вида разница между ними известна. Подобный анализ намного труднее проводить, если мало известно о различиях в размерах или когда кости очень фрагментарные. Зооархеологи используют множество измерений костей для различения полов, но такой подход чреват статистическими и практическими трудностями; он хорошо срабатывает только при целых костях. Но даже и тогда возможно идентифицировать лишь распределение различных измерений (размеров), которые могут отражать или не отражать различия между полами.
В каком возрасте забили этот скот? Отдавали предпочтение обитатели поселения мясу незрелых диких овец или взрослых? Для многих памятников это важные вопросы. Для того чтобы ответить на них, исследователи должны установить возраст животных в выборке на момент их смерти. Обычно для этого используют зубы и эпифизы концов конечностей. Почти у всех млекопитающих кости, на которых эпифизы не приросли, принадлежат молодым особям. Этот факт позволяет нам говорить о двух классах: незрелых и взрослых животных. Если мы знаем возраст, в котором срастаются эпифизы, как иногда в случае с такими видами, как крупный рогатый скот, можно вводить дополнительные классы. К сожалению, эпифизарное сращение является слишком общим методом для получения тех данных, в которых нуждаются археологи.
К счастью, зубы верхней или нижней челюстей позволяют более точно определить возраст животных. Зубы являются непрерывной нитью, по которой можно определить жизнь от рождения до старости. Цельные верхние и нижние челюсти позволяют нам изучить незрелые и зрелые зубы по мере их выпадения, таким образом мы можем определить не только молодых животных, но и старых.
Отдельные зубы также могут быть источником информации о возрасте животного. Некоторые биологи используют кольца роста на зубах, но этот метод до сих пор носит экспериментальный характер. Многообещающим методом является измерение высоты коронки зуба. Ричард Кляйн, специалист по костям африканских животных, измерил высоту коронок зубов млекопитающих каменного века, найденных в пещерах у реки Клэсис и в заливе Нельсона в Капской провинции ЮАР. Разделенные на две группы, замеры зубов дают интересные общие представления об охоте в средний и поздний периоды каменного века в этом регионе (Кляйн — Klein, 1977). Кляйн сравнил распределения смертности капских буйволов и других крупных и средних видов с кривыми смертности их современных популяций. Он идентифицировал два основных распределения для костей каменного века (Кляйн и Круз-Урибе — Klein and Cruz-Uribe, 1983). В катастрофическом одномоментном возрастном профиле меньше старых особей. Это нормальное распределение живущих ныне популяций копытных (рис. 13.7, столбец слева) и обычно обнаруживается в местах массового забоя, при загоне стада в болото или в овраг с крутого обрыва, а также при гибели всей популяций по естественным причинам. Разреженный возрастной профиль (рис. 13.7, столбец справа) показывает недостаточную долю животных в своем лучшем возрасте относительно их количество в живущих популяциях, но молодые и старые особи представлены избыточно. Считается, что такой профиль является результатом питания падалью или простой охоты копьем.