Чтение онлайн

Например, замечательный заповедник на могильнике Уиндовер в восточной части Флориды позволил группе ученых совместить археоботанический анализ с изучением костно-кологенного стабильного изотопа углерода и изотопов азота остатков скелетов человека. Ученых интересовала степень, в какой люди, похороненные в Уиндовере в период между 6000 и 5000 годами до н. э., полагались на морские или наземные источники питания. Сравнение значений изотопов азота из костей и коллагена человека в Уиндовере со значениями из прибрежных памятников показало, что обитатели Уиндовера мало использовали морские ресурсы. Многие С3-растения являлись частью рациона в Уиндовере, вместе с уткой и зубаткой, промежуточные значения С3/С4 также значительны. Остатки растений с памятника, такие как бузина, практически все являются С3-растениями, что подтверждает изотопные данные и данные хорошо сохранившего содержимого желудка. Исследователи считают, что это может свидетельствовать о сезонном собирательстве диких растений и об использовании пресноводных и устьевых ресурсов в течение длительного времени (Tuross and others, 1994).

Детальный химический анализ костей захоронения взрослых людей в селении-пуэбло Грассхоппер в центральновосточной части Аризоны говорит о большом потенциале этого метода. Джозеф Эззо (Ezzo, 1993) смог показать, что в период между 1275 и 1325 годами у мужчин был больший доступ к мясу, а у женщин — к диким растениям. Между 1325 и 1400 годами рацион питания мужчин и женщин был практически одинаковым, в котором и мясо, и дикие растения не были основными. Такое изменение могло явиться результатом совпадения социальных и природных факторов: возросшее население, периоды засухи или использование маргинальных сельскохозяйственных земель, что вынуждало обитателей Грассхоппера питаться продуктами земледелия. В ответ на пищевой стресс люди увеличивали запасы, уменьшали размеры домашнего хозяйства и, в конце концов, уходили.

Метод стабильных изотопов углерода не ограничивается только изучением земледелия; он с успехом применялся для измерения того, в какой степени полагалось на морские продукты доисторическое население северо-восточного побережья Британской Колумбии (Крисхолм и другие — Chisholm and others, 1983). Сорок восемь выборок из доисторических человеческих скелетов из пятнадцати памятников показали, что на морские ресурсы рассчитывали 90 % жителей, что намного больше, чем давали приблизительные этнографические оценки. Те же данные заставляют предположить, что за последние пять тысяч лет на побережье Британской Колумбии было немного изменений в рационе питания, что не удивительно, учитывая богатые морские ресурсы побережья.

Изотопный и элементарный анализы доисторических скелетов оказались полезными при изучении возникновения и распространения маиса в Новом Свете, при этом использовались стабильные углеродные изотопы скелетного коллагена. Эти методы использовались и для определения уровня потребления морских продуктов. Например, изотопный анализ показывает, что 70 % рациона племени майя в Копане, Гондурас, составляет маис. Здесь остаются важные потенциальные направления исследования. Например, можно ли определить важность мяса в рационе первых гоминидов?

Концентрация стронция, стабильного минерального компонента кости в противоположность кальцию, может быть использована для измерения доли растений в рационе. Например, было показано, что доисторические люди в восточном Средиземноморье употребляли одинаковое количество мяса и растительной пищи начиная с периода, начавшегося 100 000 лет назад, и до окончания ледникового периода.

Содержимое желудков и фекалии дают непревзойденную возможность взглянуть на блюда, съеденные отдельными членами доисторического сообщества. Реконструкции, основанные на этих источниках, однако, имеют недостатки — они редки и представляют прием пищи только одного человека. Более того, одни виды пищи перевариваются быстрее других. Но даже это лучше, чем ничего. В желудке Толлундского человека, казненного приблизительно во времена Христа, были остатки тонко измельченного блюда из ячменя, льняного семени и нескольких диких трав, мяса в желудке не было (Глоб — Glob, 1969).

Многие американские ученые изучали человеческие копролиты в сухих пещерах в США и Мексике (рис. 13.15). Такие исследования включают в себя анализ микроскопических остатков пищи, найденных в фекалиях, а также пыльцы, ископаемых растений и паразитов (Райнхард и Брайнт — Reinhard and Bryant, 1992). В 1980-х годах исследователи в юго-западной части Техаса получили свидетельства, основанные на копролитах, о стабильном в своей основе рационе охотников-собирателей, просуществовавшем в этом сухом регионе в течение более 9000 лет. А сухие условия в прибрежном Перу позволили сохраниться ценной информации об изменении рациона питания на Тихоокеанском побережье.

Рис. 13.15. Рыбная чешуйка, обнаруженная в человеческом копролите

При изучении копролитов в Северной Америке анализировались зерна пыльцы, найденные в человеческих фекалиях. Сорок пять образцов из каньона Глен в штате Юта показали, что переваренная пыльца может дать ценную информацию о съеденных растениях, о сезонных занятиях и даже о медицинском употреблении настоя можжевельника (Брайнт — Bryant, 1974). Вон Брайнт проанализировал пыльцу из копролитов на памятнике около устья реки Пекос на юго-западе Техаса. Он определил, что обитатели этого памятника проводили здесь весну и лето в период между 800 годом до н. э. и 500 годом н. э. Во время своего нахождения на памятнике они ели много овощей, включая несколько видов цветов. Недостаток использования зерен пыльцы заключается в том, что всегда имеется фоновый пылевой «дождь». Но Брайнт смог показать, что только два вида в представленной пыльце относились к местным растениям. Во всех этих случаях была получена ценная информация о мельчайших деталях рациона древних, так же как и о кишечных паразитах, которые были обычны среди людей, питавшихся мясом дичи, которое часто было слегка протухшим (Хоум — Home, 1985).

При реконструкции доисторических методов жизнеобеспечения археологи полагаются на многие источники информации. К ним относятся данные об окружающей среде, кости животных, остатки растений, человеческие фекалии, артефакты и доисторическое искусство.

Зооархеология занимается изучением костей животных. Идентификация кости проводится прямым сравнением современных и древних костей.

Остатки дичи могут помочь взглянуть на доисторическую охоту. Соотношения представленных животных могут зависеть от культурных табу, сравнительного выхода мяса от разных видов и охотничьих предпочтений. Чрезмерная охота и вымирание также могут влиять на количество животных, съеденных на памятнике.

Первых одомашненных животных очень трудно отличить от их диких предшественников. Доместикация изменяет как характеристики животного, так и структуру его костей.

За практикой забоя и разделки можно проследить по частотности и распределению костей животных в грунте. Зубы можно использовать для определения возраста забитых животных, но охота и забой зависят от разного рода трудно уловимых факторов, включая доступность добычи и время года. Для интерпретации охоты и забоя необходимо понимание культурных систем, частью которых являются остатки пищи.

Обугленные и необожженные остатки растений извлекают из очагов и ям, часто используя метод флотации для отделения семян от содержимого вокруг них. На сухих памятниках, таких как скальные укрытия и стоянки в Тихуакане в долине Мехико, имеются многочисленные свидетельства о доместикации растений в древности. Отпечатки зерен на европейских горшках изучаются для восстановления картины доисторического земледелия в Старом Свете. Датские археологи использовали анализ пыльцы для изучения расчистки лесов под пашни в умеренных зонах во времена древнего земледелия.

Кости птиц могут дать ценную информацию о сезонных занятиях; остатки рыб отражают специализированную прибрежную адаптацию, ставшую обычной в более поздние доисторические времена. Крючки, сети и другие артефакты, а также остатки рыб позволяют взглянуть на практику рыбной ловли как с берега, так и в море.

Пресноводных и морских моллюсков потребляли в качестве пищи, а также торговали ими на обширных территориях как престижными предметами роскоши и украшениями.

Древний пищевой рацион и питание следует изучать вместе, так как они отличны от жизнеобеспечения, которое является собственно процессом добычи пищи. Трудно оценить количество калорий, необходимых для жизни современного человека, не говоря уже о древних. Археологические данные могут лишь указывать на количество некоторых видов пищи, потребленных доисторическими племенами и показать их важность в целом. Но это далеко от установления их истинной калорийной ценности для древних племен.