Чтение онлайн

В этих крытках или закрытках воры быстро никли, хирели и доходили. Потому что паразит не может жить в одиночестве. Он должен жить на ком-нибудь, обвиваясь.

1 В последовательной борьбе против отдельности человека сперва отняли у него одного друга - лошадь, взамен обещая трактор. (Как будто лошадь - это только тяга плуга, не живой твой друг в беде и в радости, не член твоей семьи, не часть твоей души!) Вскоре же и неотступно стали преследовать второго друга - собаку. Их брали на учёт, свозили на живодёрню, а чаще особыми командами от местных советов застреливали каждую встречную. И на то были не санитарные и не скупостные экономические соображения, основание глубже: ведь собака не слушает радио, не читает газет, это как бы не контролируемый государственный гражданин, и физически сильный, но сила идёт не для государства, а для защиты хозяина как л?и?ч?н?о?с?т?и, независимо от того, какое состоится о нём постановление в местном совете и с каким ордером к нему придут ночью. В Болгарии в 1960 году было не шутя предложено гражданам в?м?е?с?т?о собак выкармливать... свиней! Свинья не имеет принципов, она растит своё мясо для каждого, у кого есть нож.

* Впрочем гонение против собак никогда не распространялось на государственно-полезных оперативных и охранных овчарок.

2 Как прокурор Голушко, "Известия" 27.2.64.

3 "Известия" 11.12.59 и апреля 60 г.

4 "Известия" 30.1.60.

5 З?а?в?я?з?а?т?ь (воровское) - с согласия воровского мира порвать с ним, уйти во фраерскую жизнь.

6 29.11.62.

7 Привычку жить за счёт чужого к?у?б?а?ж?а вор сохраняет и после освобождения, хотя на первый взгляд это и противоречит его врастанию в социализм. В 1951 году на Ой-Мяконе (Усть-Нера) освободился вор Крохалёв и поступил забойщиком на ту же шахту. Он и молотка в руки не брал, горный же мастер начислял ему рекордную выработку за счёт заключённых. Крохалёв получал в месяц 8-9 тысяч, на тысячу приносил заключённым п?о?ж?р?а?т?ь, те были и этому очень рады и молчали. Бригадир заключённый Милючихин попробовал в 1953 году этот порядок сломать. Вольные воры его порезали, его же обвинили в грабеже, он был судим и обновил свои 20 лет.

* Это примечание да не будет понято в поправку марксистского положения, что люмпен - не собственник. Конечно, не собственник! На свои 8 тысяч Крохалёв же не строил особняка: он их проигрывал в карты, пропивал и тратил на баб.

8 Люди образованного круга, но кто сам не встречался с блатными на узкой тропке, возражают против такой беспощадной оценки воровского мира: не тайная ли любовь к собственности движет теми, кого воры так раздражают? Я настаиваю на своём выражении: вурдалаки, сосущие твоё сердце. Они оскверняют всё кряду, что для нас - естественный круг человечности.
– Но неужели это так безнадежно? Ведь не прирожденные же это свойства воров! А где - добрые стороны их души?
– Не знаю. Вероятно, убиты, угнетены воровским з?а?к?о?н?о?м, по которому мы, все остальные - не люди. Мы уже писали выше о пороге злодейства. Очевидно, пропитавшись воровским законом, блатной необратимо переходит некий нравственный порог. Еще возражают: да ведь вы видели только ворячью мелкоту. Главные-то подлинные воры, головка воровского мира, все расстреляны в 37 году. Действительно, воров 20-х годов я не видел. Но не хватает у меня воображения представить их нравственными личностями.

9 Ширмач - карманщик.

Глава 17. Малолетки

Много оскалов у Архипелага, много харь. Ни с какой стороны, подъезжая к нему, не залюбуешься. Но может быть мерзее всего он с той пасти, с которой заглатывает малолеток.

Малолетки - это совсем не те беспризорники в серых лохмотьях, снующие, ворующие и греющиеся у котлов, без которых представить себе нельзя городскую жизнь 20-х годов. В колонии несовершеннолетних преступников (при Наркомпросе такая была уже в 1920 году; интересно бы узнать, как с несовершеннолетними преступниками обстояло до революции), в труддома для несовершеннолетних (существовали с 1921 по 1930, имели решетки, запоры и надзор, так что в истрепанной буржуазной терминологии их можно было бы назвать и тюрьмами), а еще в "трудкоммуны ОГПУ" с 1924 года - беспризорников брали с улиц, не от семей. Их осиротила гражданская война, голод её, неустройство, расстрелы родителей, гибель их на фронтах, и тогда юстиция действительно пыталась вернуть этих детей в общую жизнь, оторвав от воровского уличного обучения. В трудкоммунах начато было обучение фабрично-заводское, по условиям тех безработных лет это было льготное устройство, и многие парни учились охотно. С 1930 года в системе Наркомюста были созданы школы ФЗУ особого типа - для несовершеннолетних, отбывающих срок. Юные преступники должны были работать от 4 до 6 часов в день, получать за это зарплату по всесоюзному КЗОТу, а остальное время дня учиться и веселиться. Может быть на этом пути дело бы и наладилось.

А откуда взялись юные преступники? От статьи 12 Уголовного Кодекса 1926 года, разрешавшей за кражу, насилие, увечья и убийства судить детей с ДВЕНАДЦАТИЛЕТНЕГО возраста (58-я статья при этом тоже подразумевалась), но судить умеренно, не "на всю катушку", как взрослых. Это уже была первая лазейка на Архипелаг для будущих малолеток - но еще не ворота.

Не пропустим такой интересной цифры: в 1927 г. заключённых в возрасте от 16 (а уж более молодых и не считают) до 24 лет было 48% от всех заключённых.1 Это так можно понять: что почти половину всего Архипелага в 1927 году составляла молодежь, которую Октябрьская революция застала в возрасте от шести до четырнадцати лет. Эти-то мальчики и девочки через десять лет победившей революции оказались в тюрьме, да еще составив половину её населения! Это плохо согласуется с борьбой против пережитков буржуазного сознания, доставшихся нам от старого общества, но цифры есть цифры. Они показывают, что Архипелаг никогда не был беден юностью.

Но насколько быть ему юным - решилось в 1935-м году. В том году на податливой глине Истории еще раз вмял и отпечатал свой палец Великий Злодей. Среди таких своих деяний, как разгром Ленинграда и разгром собственной партии, он не упустил вспомнить о детях - о детях, которых он так любил, Лучшим Другом которых был и потому с ними фотографировался. Не видя как иначе обуздать этих злокозненных озорников, этих кухаркиных детей, всё гуще роящихся в стране, всё наглей нарушающих социалистическую законность, испомыслил он за благо: этих детей с двенадцатилетнего возраста (уже и его любимая дочь подходила к тому рубежу, и он осязаемо мог видеть этот возраст) судить НА ВСЮ КАТУШКУ кодекса! То есть, "с применением всех мер наказания" пояснил Указ ЦИК и СНК от 7.4.35. (То есть, и расстрела тоже.)

Неграмотные, мы мало вникали тогда в Указы. Мы всё больше смотрели на портреты Сталина с черноволосой девочкой на руках... Тем меньше читали их сами двенадцатилетние ребятишки. А Указы шли своей чередой. 10.12.40 судить с 12-летнего возраста так же и за "подкладывание на рельсы разных предметов" (ну, тренировка молодых диверсантов). Указ 31.5.41 - за все остальные виды преступлений, не вошедшие в статью 12 - судить с 14 лет!

А тут небольшая помеха: началась Отечественная война. Но Закон есть Закон! И 7 июля 1941 года - через четыре дня после панической речи Сталина, в дни, когда немецкие танки рвались к Ленинграду, Смоленску и Киеву состоялся еще один Указ Президиума Верховного Совета, трудно сказать чем для нас сейчас более интересный: бестрепетным ли своим академизмом, показывающим, какие важные вопросы решала власть в те пылающие дни, или самим содержанием. Дело в том, что прокурор СССР (Вышинский?) пожаловался Верховному Совету на Верховный суд (а значит, и Милостивец с этим делом знакомился): что неправильно применяется судами Указ 35-го года: детишек-то судят только тогда, когда они совершили преступление умышленно. Но ведь это же недопустимая мягкотелость! И вот в огне войны разъясняет Президиум: такое истолкование не соответствует тексту закона, оно вводит непредусмотренные законом ограничения!.. И в согласии с прокурором поясняется ВерхСуду: судить детей с применением всех мер наказания (то есть, "на всю катушку") так же и в тех случаях, когда они совершат преступления не умышленно, а по неосторожности!

Вот это так! Может быть и во всей мировой истории никто еще не приблизился к такому коренному решению детского вопроса! С 12 лет за неосторожность - и вплоть до расстрела!2 Вот только когда были закрыты все норы для жадных мышей! Вот только когда были обережены колхозные колоски! Теперь-то должна была пополняться и пополняться житница, расцветать жизнь, а порочные от рождения дети становиться на долгую стезю исправления.

И не дрогнул никто из партийных прокуроров, имевших таких же детей своих!
– они незатрудненно ставили визы на арест. И не дрогнул никто из партийных судей!
– они со светлыми очами приговаривали детишек к трем, пяти, восьми и десяти годам общих лагерей!

И за стрижку колосьев этим крохам не давали меньше 8 лет!

И за карман картошки - один карман картошки в детских брючках!
– тоже восемь!

Огурцы не так ценились. За десяток огурцов с колхозного огорода Саша Блохин получил 5 лет.

А голодная 14-летняя девочка Лида в Чингирлаусском райцентре Кустанайской области пошла вдоль улицы собирать вместе с пылью узкую струйку зерна, просыпавшегося с грузовика (и всё равно обречённую пропасть). Так её осудили только на три года по тому смягчающему обстоятельству, что она расхищала социалистическую собственность не прямо с поля и не из амбара. А может то' еще смягчило судей, что в этом (1948) году было-таки разъяснение ВерхСуда: за хищения с характером детского озорства (мелкая кража яблок в саду) - не судить. По аналогии суд и вывел, что можно чуток помягче. (А мы выведем для себя, что с 1935 по 1948 за яблоки - судили.)

И очень многих судили за побег из ФЗО. Правда только 6 месяцев за это давали. (В лагере их называли в шутку смертниками. Но шутка не шутка, а вот из дальневосточного лагеря картинка со "смертниками": им поручен вывоз дерьма из уборной. Телега с двумя огромными колёсами, на ней огромная бочка, полная зловонной жижи. "Смертники" впрягаются по много в оглобли и с боков и сзади толкают (на них хлюпает при качаниях бочки), а краснорожие суки в шевиотовых костюмах хохочут и палкой погоняют ребятишек.
– На корабельном же этапе на Сахалин из Владивостока (1949) суки под угрозой ножа использовали этих ребятишек.
– Так что и шести месяцев бывает иногда довольно.)

И вот когда двенадцатилетние переступали пороги тюремных взрослых камер, уравненные со взрослыми как полноправные граждане, уравненные в дичайших сроках, почти равных их всей несознательной жизни, уравненные в хлебной пайке, в миске баланды, в месте на нарах, - вот тогда старый термин коммунистического перевоспитания "несовершеннолетние" как-то обесценился, оплыл в контурах, стал неясен - и сам ГУЛаг родил звонкое нахальное слово малолетка! и с гордым и горьким выражением сами о себе стали повторять его эти горькие граждане - еще не граждане страны, но уже граждане Архипелага.