Чтение онлайн

— Искал с монограммой, — соврал я, закрывая дверь. — Чтобы соответствовало статусу. Одевайся, отец, и не расслабляйся. У нас плотный график.

— Какой еще график? — донеслось из-за двери. — Я хотел полежать…

— Ты в больнице не належался, что ли? Лежать будем в гробу, а сейчас — культурная программа! — бодро заявил я. — Я тебя вытащу в город. Погода шепчет, море волнуется, ресторан ждет.

Я вернулся к девушкам. Комната Алисы была девственно чиста. Пустые полки, голый стол, идеально заправленная кровать. Словно здесь никто и не жил последние недели.

— Молодцы, — похвалил я, оглядывая результат. — Оперативно. Спецназ отдыхает.

Девушки сидели на диване в гостиной, обмахиваясь журналом. Вид у них был такой, словно они только что разгрузили вагон угля.

— А теперь слушайте план, — сказал я, понизив голос. — Я сейчас утаскиваю отца гулять. Показываю ему набережную, Айвазовского, крепость — все что угодно, лишь бы он устал и проголодался. А вечером мы все вместе идем в ресторан.

— Куда?! — удивилась Алиса, аж подпрыгнув. — Мы? С ним?

— В ресторан, куда ж еще! — подтвердил я. — В «Золотое Руно» или «Мышлен».

— Зачем? — удивилась Лидия, нахмурив брови. — Виктор, это риск. Он начнет задавать вопросы. Кто мы, откуда, почему ты нас везде таскаешь…

— Это не риск, это стратегия, — я поднял палец. — Во-первых, вы составите нам компанию. Отец любит женское общество. Он будет галантен, расскажет пару баек, расслабится. Во-вторых, мне нужно, чтобы вы были рядом.

Я многозначительно посмотрел на их запястья, где под рукавами прятались браслеты с накопителями.

— Кинем наши камни ко мне в карман во время встречи, пусть лежат и заряжаются, пока мы отдыхаем. Мы не можем рисковать. Срок действия амулетов Шаи подходит к концу, а нам нужно подпитать связь моим присутствием по максимуму. А ресторан — идеальное место. Сидим близко, долго, никто не мешает.

Лидия задумалась, покусывая губу.

— Резонно, — отметила она наконец.

— Именно.

— А нам что надевать? — тут же спросила Алиса, и в ее глазах загорелся вечный женский вопрос. — У меня все платья в коробках под кроватью Лидии!

— Доставайте, — разрешил я. — Время есть.

В этот момент дверь ванной открылась.

— Виктор! — раздался бодрый голос отца. — Я тут подумал — ты прав! Чего сидеть в четырех стенах? Показывай мне свою Феодосию! Я готов любить этот город! Только подай мне костюм!

— Где он? — крикнул я отцу.

— Где-где… На верхней полке! В чемодане, естественно!

Вздохнув, я быстрым шагом вышел в холл, где открыл один из чемоданов и выудил оттуда льняной костюм песочного цвета, идеально подходящий для южного променада.

— Несу! — крикнул я. — Две минуты!

Я подмигнул девушкам.

— Все, я его увожу. Выдыхайте. Перепроверьте все в комнате и заканчивайте уборку.

Я вошел в коридор, держа костюм на вытянутых руках, как знамя победы.

Андрей Иванович стоял посреди холла, завернутый в то самое огромное полотенце как римский сенатор в тогу. Он выглядел комично и величественно одновременно.

— Ну, наконец-то, — проворчал он, принимая одежду. — А то я уж думал, что ты решил меня голодом уморить. Кстати, а где те милые барышни? Я хотел спросить у них про местные вина.

— Ты бы сначала переоделся перед тем как о барышнях спрашивать, а то можно подумать, что тебя совершенно не вино интересует.

— Кгхм, — только и ответил отец, сгребая костюм.

— Вечером сам у них спросишь в ресторане.

— В ресторане? — глаза отца загорелись. — О, это мне нравится! Надеюсь, там подают не только рыбу, но и мясо? А то после рассказов про разделку куриц у меня разыгрался аппетит.

О как. Еще в машине говорил, что ему только рыбу теперь хочется, а тут, пока мылся, передумал. С другой стороны, сомневаюсь, что старик Громов мог в свои годы, повидавший не самые радужные дни, быть человеком впечатлительным.

— Там подают все, — заверил я его, заталкивая обратно в душевую. — Одевайся. Нас ждут великие дела.

Когда я собирался уже развернуться, отец сцапал меня за руку.

— М? Чего?

— Слушай, — заговорщицким тоном он смотрел на меня, поглядывая через плечо. — А чего они у тебя обе в доме делают, а?

— Арендуют комнату.

Лицо отца вытянулось в помещении.

— Что делают, прости?

— Ты цены для простых людей на аренду жилья давно видел? А коммунальные на периферии знаешь по чем? Это владельцам предприятий и аристократам до того дела нет, а вот нам тут, в глубинке, видишь ли, удобно экономить.

Он прищурился, явно не поверив ни одному моему слову.

— От ты кобель, Виктор Громов.

Я фыркнул, запихивая его обратно в душ.

— Чья бы корова мычала. Иди уже.

Через десять минут мы выдвинулись из дома.

Прогулка с отцом превратилась в своеобразный марафон по достопримечательностям, в ходе которого Андрей Иванович проявлял энергию, достойную подростка, впервые вырвавшегося из-под родительского надзора. Мы облазили Генуэзскую крепость, где он, к моему ужасу, попытался залезть на полуразрушенную стену, чтобы «оценить стратегический обзор», и мне пришлось чуть ли не стаскивать его обратно. Затем был музей древностей, где он долго спорил с экскурсоводом о датировке какой-то амфоры, утверждая, что у него на даче есть такая же, только с ручкой.

Но настоящий культурный шок ждал меня у картинной галереи.

— А теперь к маринисту! — провозгласил отец, указывая рукой в сторону вывески. — Говорят, этот Айва Зовский творил чудеса с кистью.

Я замер, чувствуя, как мозг пытается обработать услышанное.

— Кто? — переспросил я. — Айвазовский?

— Ну да, Айва Зовский, — кивнул отец, словно я сморозил глупость. — Айва Константинович Зовский. Великий имперский живописец. Ты что, в школе историю искусств прогуливал?

Я посмотрел на афишу. Там, черным по белому, было написано: «Выставка работ А. К. Зовского».

Меня едва не пробило на истерический смех.

Я вспомнил, как час или около того назад ляпнул эту фамилию, думая о художнике из моего мира, и только сейчас осознал, что его могло же здесь и не быть!

Ирония. Чертова ирония поджидала меня на каждом углу этого мира. Словно какой-то небесный сценарист, переписывая историю Земли для этой реальности, решил не заморачиваться и просто поиграть в слова. Айвазовский стал Айва Зовским. Интересно, а Пушкин здесь кто? Пуш Кин?

Мы вошли в прохладные залы галереи. Отец, поначалу настроенный скептически, замер перед огромным полотном «Девятый вал».