Чтение онлайн

— Виктор Андреевич, — начал он, и в его голосе звучала не столько тревога, сколько профессиональная настороженность. — Вы уверены, что не стоит вызвать врача или хотя бы нашу охрану? Этот господин… он не похож на тех, кто обычно входит через парадные двери.

Я посмотрел на него, стараясь придать лицу выражение спокойной уверенности, хотя внутри меня все еще колотило от магического отката.

— Спасибо, Григорий Палыч. Я ценю твою бдительность. Но, поверь мне как врачу: ему просто нужно выспаться. Сердцебиение ровное, дыхание чистое. Я не хочу портить людям веселье и отдых.

— Так мы скорую вызовем, они ко входу подъедут, а мы его точно так же проведем к выходу на своих ручках. А? — не унимался дворецкий.

— Нет, пусть пока побудет тут, — настоял я.

— Как скажете, — он чопорно поклонился. — Мне прислать кого-нибудь присмотреть за ним?

— Не нужно. Я сам загляну к нему через полчаса. А сейчас иди, проконтролируй подачу горячего. Если там что-то пойдет не так, это будет куда большей катастрофой, чем спящий гость.

Дворецкий кивнул, бросил последний подозрительный взгляд на кровать и бесшумно выскользнул за дверь, прикрыв ее за собой.

Я остался один.

Щелкнув замком, я прислонился спиной к двери и медленно выдохнул, позволяя себе на секунду закрыть глаза. Голова гудела, словно внутри поселился рой рассерженных пчел. Вкус металла во рту стал почти невыносимым, но рассиживаться было некогда.

Я подошел к кровати. Мой невольный «пациент» лежал неподвижно, его грудь мерно вздымалась. Цвет лица, еще минуту назад пугающе серый, начал возвращаться к норме. Я приложил пальцы к его сонной артерии, проверяя пульс, и на всякий случай еще раз просканировал его магическим зрением.

Узел на сердце исчез без следа. Энергетические каналы восстанавливались, хоть и выглядели немного потрепанными, как изоляция на проводке после скачка напряжения. Жить будет.

— Ну и кто же ты такой, ищейка? — пробормотал я, глядя на его спокойное лицо.

Любопытство кошку сгубило, но в моем положении это была скорее острая необходимость. Не испытывая ни малейших угрызений совести, я начал обыск.

Внешние карманы пиджака были пусты, если не считать пачки дешевых сигарет и зажигалки. Я сунул руку во внутренний карман. Пальцы нащупали потертую кожу бумажника и жесткую корочку документа.

Я вытащил находку на свет ночника.

Сначала бумажник. Негусто: пара купюр, скидочные карты сетевых супермаркетов, фотография женщины с ребенком в прозрачном кармашке. Ничего интересного.

Я отложил кошелек и раскрыл удостоверение.

С маленькой фотографии на меня смотрел он же, только более собранный и строгий, в форме с погонами. Красная корочка, золотое тиснение.

«Багрицкий Владимир Арсеньевич. Старший следователь».

И ниже, жирным шрифтом аббревиатура, от которой у любого, кто хоть раз имел проблемы с законом в столице, начинало сосать под ложечкой: «МУР». Московский Уголовный Розыск.

Я захлопнул удостоверение и, запрокинув голову, уставился в потолок.

— Вот же ж гадство… — вырвалось у меня с тяжелым, досадным вздохом.

Ситуация до зубного скрежета напоминала мне ту, которая случилась со мной и Корнеем в Феодосии. Вот только там я спасал друга, которому мог раскрыть свою тайну, а здесь… здесь я столкнулся со следователем, который копал под меня настолько усердно, что решился на незаконное проникновение на частную территорию. Почему незаконное? Да потому что никаких бумаг при нем не было. Ни ордера, ни еще чего-нибудь, что разрешило бы обыкновенному следователю поступать таким образом.

Это явно его частная инициатива.

Я сунул документы обратно в его карман, стараясь, чтобы пиджак лежал естественно.

Выйдя из комнаты, я тщательно запер дверь на ключ, который тут же спрятал в карман брюк. Оставлять следователя без присмотра в доме, полном гостей и тайн, было верхом безрассудства, как и оставлять незакрытой дверь в эту комнату, когда здесь мог все еще быть человек, способный менять личины.

Да, это явно был Мастер, и теперь мне стало понятно, почему от него так фонило, и отчего его психею «раздуло», словно переполненный водой шар. Значит, ему все же удалось вынести и поглотить души. И теперь уровень его сил стал больше, раз ему удалось навредить Багрицкому, отойдя на солидное расстояние.

Но если он хотел меня убить, то почему не убил там на месте? Хм… ему явно что-то от меня надо. Но нет времени об этом думать, нужно найти Шаю.

Я спустился в бальный зал, окунувшись в атмосферу праздника как в бассейн с теплой, но вязкой водой. Музыка, смех, звон бокалов — все это казалось мне сейчас декорацией к сюрреалистическому спектаклю.

Найти кого-то в этой толпе было задачей не из легких. Я лавировал между группами гостей, вежливо улыбаясь, кивая и уклоняясь от попыток втянуть меня в беседу.

— Виктор Андреевич! Чудесный вечер!

— Благодарю, княгиня.

— Граф, вы обещали рассказать про Крым!

— Непременно, но чуть позже.

Мои глаза сканировали зал поверх голов. Где же ты, черт возьми?

Я нашел ее у дальнего окна, почти скрытую тяжелой бархатной портьерой. Шая стояла, держа в руке бокал с вином, и с вежливой, но отсутствующей улыбкой слушала какого-то молодого человека, который, активно жестикулируя, пытался, видимо, покорить сердце загадочной красавицы рассказом о своих достижениях в конном спорте.

Увидев меня, она едва заметно выдохнула, и в ее глазах мелькнуло облегчение.

Я подошел решительным шагом, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство незадачливого ухажера.

— Прошу прощения, — произнес я тоном, не терпящим возражений. — Я вынужден украсть у вас даму. Срочное дело государственной важности.

Молодой человек, увидев хозяина вечера, стушевался, пробормотал извинения и ретировался.

Шая посмотрела на меня с благодарностью, но, заметив мое выражение лица, тут же подобралась.

— Что случилось? — спросила она тихо, когда я взял ее под локоть и увлек в сторону, в небольшую нишу за колонной, где нас не могли подслушать. — Ты выглядишь так, будто увидел призрака.

— Хуже, — ответил я, наклоняясь к ее уху. — Судя по всему, наш старый друг объявился и хотел меня прикончить.

Шая удивленно посмотрела на меня, и ее брови взлетели вверх.

— Громов, в последнее время у тебя столько врагов, что я даже представить не могу, о ком речь.

— Старых врагов не так много, — процедил я сквозь зубы, оглядывая зал. — Наш с тобой общий знакомый, способный менять личности.