Чтение онлайн

Следов наркотических веществ, психотропных препаратов, тяжелых металлов, цианидов и прочих известных токсинов в крови, моче и тканях печени не обнаружено.

Глюкоза крови — 6,8 ммоль/л. Незначительное повышение, возможно, постпрандиальное (после еды) или стрессовое, но клинического значения для наступления смерти не имеет.

Гистология мозга, сердца и легких без патологических изменений, кроме признаков острого венозного полнокровия, характерного для быстрой смерти'.

Я откинулся на спинку кресла, потирая переносицу.

Абсолютно чисто. Мужик выпил хорошего коньяка, закусил, а потом просто… выключился. Никакой химии, никакой физиологии.

Телефон на столе завибрировал, прерывая мои размышления. На экране высветилось имя: «Ольга Воронцова».

Я снял трубку.

— Доброе утро, Ольга, — произнес я. — Читал твой отчет.

— Доброе, Виктор, — голос патологоанатома звучал растерянно. — Ты видел? Там пусто. Я перепроверила дважды, даже реагенты сменила на всякий случай. Думала, может, ошибка лаборатории. Но нет.

— Видел, — подтвердил я. — И это, честно говоря, напрягает.

— Я не понимаю, что могло случиться, — призналась она. — Сердце не остановилось само по себе, мозг не отключился от инсульта. Я в своей практике такого не встречала. Даже при мгновенной смерти от электричества есть следы, метки тока. А тут — ничего.

— Спасибо, Ольга, — сказал я, стараясь звучать уверенно, чтобы не передавать ей свою тревогу. — Ты сделала все что могла. Это не твоя ошибка и не слепота. Тут дело в другом.

— В чем же? — спросила она.

— Пока не знаю, но есть одна мысль.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Слушай, к тебе сейчас должны были доставить еще одно тело. Утренний «подарок» с промзоны.

— Да, — подтвердила она. Я услышал на заднем фоне скрип колес каталки и голоса санитаров. — Как раз заносят. Дайте угадаю, что-то похожее?

— Верно, — вздохнул я. — Корней с ребятами его нашли.

— Инквизиция? — удивилась Ольга. — Значит, все-таки что-то нечисто?

— Похоже на то. Проведи вскрытие в приоритетном порядке и посмотри точно так же, как и первого. Особенно обрати внимание на содержимое желудка и токсикологию.

— Думаешь, связь есть?

— Уверен, — отрезал я. — Смерть очень похожа. Те же симптомы, точнее, их отсутствие.

— Поняла, — голос Ольги стал деловым. — Сейчас же займусь. Через пару часов будет предварительный результат.

— Спасибо. Жду.

Я положил трубку и уставился в окно. Серые тучи затянули небо, собирался дождь.

Два трупа за сутки. Оба — здоровые мужики. Оба умерли мгновенно, без видимых причин. У обоих отсутствует душа.

Вывод напрашивался сам собой, и он был неутешительным. В городе появился хищник. Кто-то или что-то, что питается человеческими душами. Не просто убивает ради ритуала или мести, а именно ест. Высасывает до дна, оставляя пустую оболочку.

И этот кто-то — гурман. Он не нападает в подворотне с дубиной. Он, судя по первому случаю, угощает жертву, втирается в доверие. Коньяк, ужин…

Кто это может быть? Маг-отступник? Сектант? Демон, вырвавшийся из какой-нибудь древней печати? И главный вопрос: кто должен за ним охотиться?

Я перебрал в уме варианты.

Полиция? Урядники будут искать отпечатки пальцев, опрашивать свидетелей, искать мотив. Они увязнут в бумажках и версиях об отравлении неизвестным ядом. Против существа, которое не оставляет следов, они бессильны.

СБРИ? Служба Безопасности занимается угрозами Империи, шпионами, террористами. Если это не заговор против короны, они вряд ли почешутся, пока счет трупов не пойдет на десятки.

Инквизиция? Вот это уже ближе. Но инквизиторы заточены на борьбу с конкретными проявлениями тьмы: проклятиями, одержимостью, артефактами. А здесь… все слишком чисто. Нет классических признаков черной магии. Нет пентаграмм, свечей и признаков темных ритуалов или эманаций.

Получается, это нечто пограничное. Серая зона.

— Надо бы это обсудить с ним, — пробормотал я.

Займусь этим вопросом, как только получу результаты от Ольги, а пока говорить не то чтобы бессмысленно, но хотелось бы, чтоб на руках имелись дополнительные результаты.

А сидеть и ждать у моря погоды я не привык. Мне нужно было действие, и я уже знал, куда отправлюсь. Думал об этом еще вчера.

Кабак Торбина было центром портовой жизни. Здесь пересекались пути моряков, докеров, контрабандистов и просто любителей выпить. Если кто-то и видел, с кем пил покойный, то это старый дварф или его люди.

— Схожу по делам, — бросил я коллегам, поднимаясь из-за стола.

— Надолго? — спросил Андрей, не отрываясь от писанины.

— Как пойдет. Если что — я на телефоне.

Я накинул плащ и вышел из помещения.

Сырой воздух ударил в лицо, освежая мысли. Я сел в «Имперор», завел двигатель и выехал со стоянки.

Дорога до порта заняла минут пятнадцать. Дождь усилился, дворники ритмично смахивали воду со стекла.

Я припарковал машину недалеко от входа в таверну. Внутри было тепло, накурено и шумно. Несмотря на ранний час, за столами уже сидели посетители — в основном, моряки с ночной смены и местные выпивохи. Пахло жареной рыбой, пивом и табаком.

Торбин стоял за стойкой, протирая кружку огромным полотенцем. Увидев меня, он расплылся в широкой улыбке, отложил кружку и вытер руки о фартук.

— О-о-о! — прогудел он басом. — Кого я вижу! Виктор! Какими судьбами? Давненько ты не заглядывал.

— Привет, Торбин, — я подошел к стойке, пожимая его широкую мозолистую ладонь. — Да какими я могу еще быть судьбами. Работа.

— Работа — это святое, — согласился дварф. — Чего налить? Есть отличный эль, свежий, только бочку открыл. Или, может, чего покрепче для сугреву? Погода-то дрянь.