Чтение онлайн

— Я это понимаю. Но тогда наша вероятность на успех многократно увеличивается, — парировал я. — Если мы просто будем ждать, он убьет снова. Сегодня ночью. Или завтра. А потом его корабль снимется с якоря, и он уплывет в другой порт, оставив нас с горой трупов и службы с «висяками».

Корней молчал, барабаня пальцами по столу. Я видел, как в нем борются долг защитника и осторожность командира.

— Мне надо подумать, — наконец произнес он глухо.

— Думай быстро, друг, — сказал я, нажимая. — Если он пришел с кораблем, то у нас мало времени. День, может, два. И мы можем либо забить на него и позволить заниматься своими делами и творить непотребства дальше, но уже в других городах, либо остановить его здесь и сейчас. Это наш шанс.

— Дай мне время, — повторил он жестче. — Я должен согласовать ресурсы, проверить расписание судов, поднять архивы. Может, найдем другой способ вычислить ублюдка.

Я понял, что давить дальше бесполезно. Корней был упрям, как скала. Если он уперся, сдвинуть его можно только динамитом.

— Ладно, — я вздохнул и поднялся из-за стола. — В конце концов, Корней, это вне моей юрисдикции. Я коронер. Мое дело резать и писать отчеты. Я не буду лезть на рожон и играть в героя. Всякие темные сущности и потусторонние твари — это по вашей части. Вам за это жалование платят и молоко за вредность дают.

Корней посмотрел на меня с облегчением. Видимо, он боялся, что я начну настаивать на своем участии или предложу какую-нибудь безумную самодеятельность.

— Дай мне пару часов, — сказал он, тоже поднимаясь. — У нас есть время до вечера. Я соберу информацию, и мы решим, что делать.

— Хорошо. Идем, мне надо еще отчеты составить на работе, а то Докучаев голову оторвет, — кивнул я. — Держи меня в курсе.

Мы расплатились, оставив щедрые чаевые улыбчивой официантке, и вышли из блинной.

Улица встретила нас прохладным ветром. Тучи расходились, пропуская лучи заходящего солнца.

Мы пожали руки у машин.

— Будь осторожен, Виктор, — сказал он напоследок. — Не гуляй по темным переулкам. У тебя, как у аристократа душа точно «вкусная».

— Я постараюсь быть невкусным, — усмехнулся я.

Мы разошлись. Я сел в свою машину, завел двигатель и смотрел, как внедорожник инквизитора выезжает на трассу и скрывается за поворотом.

Мое лицо в зеркале заднего вида оставалось спокойным, но в глазах плясали холодные искры.

И во всем, что я сказал Корнею, была чистая правда. Я действительно считал, что это дело инквизиции. Я действительно не хотел рисковать чужими людьми. И я действительно собирался поехать на службу.

Кроме одного. Я соврал, когда сказал, что не буду лезть на рожон. Я уже знал, что буду делать.

Корней был прав: рисковать агентами нельзя. Обычный человек, даже подготовленный, против такой твари — просто еда. Но я — не обычный человек. У меня есть то, чего нет у других.

Дар видеть. Дар сопротивляться.

И я подходил под профиль жертвы идеально. Хорошо одет, при деньгах, с сильной, яркой психеей, которая, как сказала Шая, «фонит». Я был для него не просто едой. Я был лакомством, которого он еще никогда не пробовал. Тортом с вишенкой на верхушке.

Если гора не идет к Магомету, Магомет пойдет в порт.

Глава 20

Я вернулся в управление, когда рабочее время уже подходило к концу. В кабинете царила суета сборов. Игорь торопливо складывал бумаги в картотеку, Андрей с кем-то болтал по телефону, а девчонки приводили в порядок свои рабочие места.

Мой моноблок светился в полумраке, мигая уведомлением о новом письме.

Открыв почту, я увидел то, чего ждал. Отчет от Воронцовой.

«Второй труп (с промзоны), — гласил заголовок. — Предварительное заключение».

Я пробежался по сухим строкам.

«Признаков насильственной смерти не обнаружено. Патологий внутренних органов, несовместимых с жизнью, нет. Токсикология — в работе, но экспресс-тест на основные яды отрицательный. Содержимое желудка: полупереваренная пища (мясо, овощи), следы алкоголя (коньяк)».

Все то же самое. Идентичная картина. Под копирку.

Я закрыл письмо и выключил компьютер.

— Ну что, домой? — спросил я, вставая.

Девушки, словно ждавшие команды, тут же подхватили сумки.

— Давно пора, — кивнула Алиса.

Мы вышли на парковку. Вечерний воздух был прохладным, с моря тянуло соленой влагой. В машине было тепло и уютно. Я вел «Имперор» по знакомым улицам, слушая тихий разговор девушек на заднем сиденье и думая о предстоящей ночи. О том, что мне предстоит сделать.

Особняк встретил нас светом окон и запахом ужина — отец, видимо, все-таки освоил кухню или заказал доставку.

Мы вошли в холл.

— Я к себе, переоденусь, — бросил я, направляясь к лестнице.

Поднявшись в свою комнату, я скинул пиджак и расстегнул ворот рубашки. Взгляд упал на прикроватную тумбочку.

Там, рядом с гримуаром, который молчал и притворялся обычной книгой, лежали две бархатные коробочки. Зеленая и синяя.

Подарки.

Я совсем забыл о них в этой суматохе. Купил, привез, спрятал — и закрутился с расследованиями, трупами и планами по ловле маньяков. А ведь они лежали там уже несколько дней, ожидая своего часа.

Я взял в руки зеленую и синюю коробочки.

— Пора, — пробормотал я.

Спустившись в гостиную, я застал девушек за сервировкой стола.

— Дамы, — позвал я, пряча руки за спиной. — Минутку внимания.

Они обернулись, отвлекшись от расстановки тарелок.

— Что такое? — спросила Алиса, вытирая руки о полотенце. — Опять новости?

— Можно и так сказать, — улыбнулся я. — Я тут вспомнил, что кое-что вам задолжал. За все ваши страдания, геройства и красивые глаза.

Я протянул вперед руки, на ладонях которых лежали бархатные футляры.

Глаза девушек расширились.

— Это… нам? — прошептала Лидия.

— Вам, — подтвердил я. — Зеленая твоя, — я протянул ее Алисе, — а синяя твоя, Лидия.

Алиса подскочила первой, схватила зеленую коробочку и тут же щелкнула крышкой.

— Ох… — выдохнула она.

На бархатной подушечке лежал кулон. Срез уральского малахита в платиновой оправе. Он был теплым, живым, его зеленые узоры напоминали густой лес или водоворот.

— Малахит! — воскликнула она, доставая украшение. — Какой красивый! Виктор, это же… это же под цвет моих глаз!