Чтение онлайн

Мы вспоминали прошедший год.

— А помните, как мы в первый раз встретились? — смеялась Алиса, намазывая икру на бутерброд. — Я целилась в тебя из револьвера и хотела нажать на спусковой механизм, Лидия валялась в подсобке, а Виктор был похож на восставшего из мертвых!

— Это я-то? — возмутился я. — Я был образцом элегантности после похмелья!

— Ты был ужасен, — подтвердила Лидия, отпивая вино. — Но убедителен.

Отец слушал, раскрыв рот. Мы, конечно, опускали самые мрачные подробности, превращая наши опасные приключения в героический эпос.

— Ну вы даете, молодежь! — качал головой Андрей Иванович. — Я думал, вы там бумажки перебираете, а у вас там боевик! Горжусь!

Шая сидела рядом со мной, ее нога касалась моей под столом.

— У людей интересные традиции, — тихо сказала она мне. — Столько еды. Столько шума. Зачем?

— Чтобы отогнать тьму, — ответил я так же тихо. — Зима долгая, ночи темные. Нам нужен свет, нужна еда, нужно тепло близких, чтобы пережить холод. Это древний инстинкт. Собраться в пещере у огня и показать зиме, что мы не боимся.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Красиво сказано. Может быть, в этом есть смысл.

Время неумолимо бежало.

23:45.

Григорий Палыч, который весь вечер незримо присутствовал рядом, наполняя бокалы и меняя тарелки, внес шампанское.

— «Вдова Клико», — объявил он. — Охлаждено до идеальной температуры.

— Открывай, Гриша! — скомандовал отец.

Хлопок пробки прозвучал как выстрел стартового пистолета. Золотистая пена полилась в высокие фужеры.

23:50.

Отец, сверившись с карманными часами, взял пульт и включил огромный плазменный телевизор, висевший на стене гостиной. На экране появилась заснеженная Красная площадь и Спасская башня Кремля. В этой реальности она выглядела немного иначе — вместо рубиновых звезд шпили венчали золотые двуглавые орлы, хищно расправившие крылья в свете прожекторов, но суть оставалась той же: сердце Империи готовилось отсчитать последние мгновения уходящего года.

В гостиной царило томительное ожидание. Стол ломился от яств, шампанское в ведерках со льдом «плакало» конденсатом, Алиса и Лидия, нарядные и немного взволнованные, сидели на диване, перешептываясь. Я стоял у камина, крутя в руках бокал, и поглядывал на входную дверь.

— Ну где же они? — проворчал Андрей Иванович, нервно поправляя бабочку. — Неужели в пробке застряли? Я же говорил выезжать заранее!

— Успеют, — спокойно ответил я, хотя сам начал испытывать легкое беспокойство. — Время еще есть.

И словно в ответ на мои слова, в холле раздался грохот, будто кто-то пытался вынести входную дверь вместе с косяком, а затем послушался звонкий смех и басистое ворчание.

Григорий Палыч, который дежурил у входа, распахнул двери гостиной, и в комнату вместе с клубами морозного воздуха ворвалась жизнь.

— Успели! — громогласно объявил Александр, вваливаясь в помещение.

Мой шурин выглядел как огромный заснеженный медведь. На плечах его пальто лежали сугробы, нос был красным от мороза, а в руках он держал столько пакетов с подарками, что его лица почти не было видно.

Следом за ним, легкая и сияющая, вошла Настасья. Ее щеки рдели румянцем, а глаза, так похожие на мамины с портрета, искрились счастьем.

— Простите! — воскликнула она, на ходу стягивая перчатки и передавая шубку подбежавшему Палычу. — Сашка умудрился пропустить поворот, и нам пришлось делать крюк через поселок! Я думала, мы Новый год в сугробе встречать будем!

— Зато какой был бы экстрим! — хохотнул Александр, сгружая подарки под елку и сгребая меня в свои фирменные медвежьи объятия. — Здорово, шурин! С наступающим!

Я похлопал его по спине, чувствуя запах мороза и мандаринов.

— И тебя, Саш. Рад, что вы добрались.

Отец стоял посреди комнаты, и я видел, как дрогнули его губы. Он смотрел на дочь, на зятя, на нас всех, собравшихся под одной крышей, и в его глазах блестела подозрительная влага. Но он быстро моргнул, прогоняя сентиментальность, и расплылся в широкой улыбке.

— Настасья! Дочка! — он шагнул к ней и обнял, бережно и крепко. — Ну, слава богу. Теперь все в сборе. Теперь семья полная.

— Папа, — она прижалась к нему, и я заметил, как ее плечи расслабились. Напряжение прошлых лет, обиды и недомолвки — все это таяло в тепле этого вечера, как снег на ботинках Александра.

— Так, время! — спохватился я, глядя на экран телевизора. — Пять минут! Быстро за стол!

— Виктор, — отец повернулся ко мне. — Ты — главный наследник, а значит, можно сказать глава рода. Тебе говорить тост.

Я встал.

Взял бокал. Шампанское искрилось в свете люстр.

Я посмотрел на лица, сидящие вокруг стола.

Отец. Постаревший, но сильный. Человек, который дал мне это тело и эту жизнь.

Лидия. Мой холодный разум, моя опора в работе.

Алиса. Мое сердце, моя энергия, мой хаос.

Шая. Моя тайна, моя магия, моя связь с иным миром.

Григорий Палыч, замерший у двери. Верный хранитель очага.

Настасья и Александр, поддержка и опора.

Они все смотрели на меня. Ждали слов.

— Друзья, — начал я. Голос мой звучал твердо, но в горле стоял ком. — Семья. Этот год был… непростым. Мягко говоря. Для каждого из нас. Мы теряли, мы находили, мы рисковали жизнями. Мы сталкивались с тем, во что невозможно поверить.

Я сделал паузу.

— Я… я изменился. Тот Виктор Громов, который начинал этот год, и тот, кто стоит перед вами сейчас — это два разных человека. И я благодарен судьбе за этот шанс. За то, что я здесь. С вами.

Я поднял бокал выше.

— Я хочу выпить за нас. За то, что мы выжили. За то, что мы вместе. За то, что, какие бы бури ни бушевали за окном, здесь, внутри, у нас тепло. Пусть следующий год принесет нам меньше врагов и больше таких вот вечеров. За Громовых! За нас!

— За нас! — хором отозвались они, чокаясь.

Звон хрусталя слился с первым ударом курантов.

Бам!

Один.

Бам!

Два.

Я сделал глоток, чувствуя, как пузырьки щекочут нос.

А потом…

Потом я медленно повернул голову. Не к отцу, не к девушкам.

Я посмотрел прямо перед собой. Туда, где ничего не было. В пустоту.

Или нет?

Мир вокруг замер. Куранты зависли между ударами. Снежинки за окном остановились в полете. Отец застыл с открытым ртом, собираясь закусить огурчиком.