Чтение онлайн

— У Севи есть сын. Она привезла его ко мне. Говорит — мой…

— Твою ж, блядь… И чё думаешь?

— Думаю — мой, но ещё проверю. Пять лет пацану. Классный! — у Матвеева по-особому горят глаза. Не сдерживаюсь и спрашиваю: — Чё, уже?

Он только чуть кивает, а по глазам вижу: орать от счастья готов.

— Только никому. Вообще. Никто не знает. Даже Андриевские. Убью, если проговоришься.

— Дашка-то хоть сама знает? — смеюсь в кулак я.

— Знает… Никому, Ольхов.

— Окей. Нем как рыба.

— А Наталья знает о твоём пятилетнем сыне?

— Да.

— И?

— Не говорили. По действиям отторжения нет. Думаю, подружатся.

— А Севи?

— Типичная дура. Улетает завтра в Японию на проект. Сына кидает на меня.

— Что за мать такая?

— Такая же, как и моя. А у меня опыт общения с холодными матерями. Иммунитет. Поэтому это не бьёт. Марка жалко: пацан всё видит, понимает…

— Ему с батей повезло. Батя всё починит и заново построит.

— Архитектурой сына предлагаешь заниматься?

— Просрал пять лет — хоть сейчас начни…

— Но я же не намеренно. Не знал…

— А ему на это похрен, знаешь ли. Он без отца пять лет жил. Восполняй!

— Стараюсь.

— И Наташку не обижай. «Люли» не отменяются. При любом негативе на Наташку быть тебе битым, Ольхов…

— Знаю, — ухмыляемся. — Со всех сторон «люли». Ваше ОПГ под предводительством генерал-майора мне скоро сниться будет… — уже ржём в голос.

— Не дрейфь! Он мужик справедливый, а мы с Кармацким, если и будем «учить», то легонько, вицей.

Хохочем от души…

Наташка

Смотрю на Илью во время презентации, а меня топят флешбэки один за другим. Его касания. Взгляды. Дыхание. Запах. Его упругость в районе моего живота ощущается и сейчас как огненный шар, закручивающийся воронкой…

Смотрю на него на фоне экрана с графиками, планами… И меня топит новая волна флешбэков из моего студенчества, когда он был для меня Ильёй Вадимовичем…

Флешбэк (два года назад)

Наташка

Открытая лекция Ольхова в огромной аудитории. Еле нахожу свободное место с краю от прохода. Для многих старшекурсников он — кумир, а перваки вообще слюни глотают. Бесят. Особенно настырные девицы…

Я на втором курсе, но уже «присвоила» его себе.

После нашего общения на выездной летней практике, где Ольхов заколол мне за ушко «Ромашку для Наташки», мы ещё не виделись…

Сердце бьётся как у мышки, частит. Во рту сушь, не помогает ни глоток воды, ни попытки успокоиться. Щёки и уши горят — материт, что ли, меня кто-то?

И я ощущаю взгляд на моей спине. Его. Его взгляд.

Как в замедленной съёмке я поворачиваюсь всем корпусом. Вижу. Он.

Ольхов стоит рядом со мной. Руки в карманах брюк. Красивый. Сегодня как-то особенно.

Эти его искорки в глазах и вздёрнутые брови, лёгкая улыбка, предназначенная персонально мне, чуть заметный кивок головы и одними губами: «Привет!»

Я чуть «слышно» маргаю глазами и впитываю его собой…

Он проходит к кафедре. Начинает лекцию.

Не воспринимаю ничего. Вернее, слышу только то, как он вдыхает воздух, и его сексуальный тембр, который отбивает чечётку в моём сердце и отдаёт вибрацией в каждой клеточке тела. Слышу его меняющиеся интонации и редкий, сдержанный смех… Ольхов тот еще любитель пошутить.

Реакцию аудитории не считываю, но когда в завершение она взрывается овациями, на секунду оглушая меня, понимаю — все в восторге. Эти полтора часа пролетели как одна минута… И мне мало.

После того как этот «кумир миллионов» отмахался от всех вопросов — в том числе и слишком личных для студенческой аудитории, — все нехотя начали расходиться. А я не могу. Меня словно к стулу приклеило… и к нему. Кажется, я так и сижу с сияющими от адреналина глазами, боясь вдохнуть.

— Наталья Александровна, выдыхайте, — говорит он чуть слышно, приблизившись ко мне.

И когда последние студенты покидают аудиторию, садится напротив. Приближается близко-близко, смотрит в мои глаза, а я и моргнуть боюсь… Не хочу пропустить что-то важное, значимое в его дыхании, мимике, жестах, словах…

— Наташ, дыши…

Он слишком близко, я чувствую запах кофе и древесный аромат его парфюма. Это так вкусно. Так горячо и невыносимо сладко. Я дышу, но вместе с его ароматом накатывают слезы… Выражение лица Ольхова меняется. Что это? Тревога? Не может быть. Или да?

— Наташ, пора готовить проект… Вместе, — он пытается привести в порядок свой чуть подсевший голос. — Обсудим за кофе? — а сам горячими пальцами стирает мои слезы, случайно пророненные при нём.

Да что, блин, со мной такое? Никогда ни при ком я не плакала. Я вообще не из «чувствительных», а скорее из «боевых».

Я лишь киваю, а он протягивает руку. Без раздумий вкладываю в неё свои пальчики. Он горячий, я — холодная от волнения, как лёд… Он захватывает мою ладонь, как берут за руку ребенка, чтобы согреть, — в кулак. Моя ладонь как раз помещается в него…

— Пора оттаивать, девочка. Хватит нам морозиться…

Сейчас

Наташка

Отмираю от этого гипноза, в который меня опять ввёл Ольхов своим сексуальным тембром и харизмой властного самца и головокружительного профессионала-кумира.

Когда у представителей «Олми» вопросы исчерпаны и все перешли к неформальной, заключительной части встречи. Прощаюсь с Дмитрием (Дашкиным женихом и моим будущим зятем) и глазами сказав Илье, что пойду, получив его негласное одобрение в виде кивка головы, выхожу из конференц-зала.

Надо умыться.

Наша горячая встреча в кабинете и не менее «жгучие» флешбэки раскачали меня по полной. Низ живота ноет. Щёки горят. Перед глазами то и дело как будто гаснет свет…

Ольхов, с тобой никаких допингов не надо.

Галлюцинации и спецэффекты обеспечены…

Надо остыть. Ещё половина рабочего дня, а я не могу думать о делах. Совсем…

Илья

Возвращаюсь в кабинет через полчаса. Наташка здесь, занята или делает вид… Подозреваю, что второе. Зная наше жаркое утро в офисе, она так быстро не переключится, не отойдёт…