Чтение онлайн

— Марк, а тебе Наташа нравится?

— Она красивая… А мама и бабушка говорят, что она с тобой только из-за карьеры. И мы все тебя спасаем…

Вот бля… «Спасатели»!

— Марк, а если мы с Наташей любим друг друга и дело не в работе, а в любви? Что тогда?

— Тогда ты женишься, а у меня не будет папы.

Он с такой надеждой смотрит в мои глаза, что сердце рвётся. Ну вот нахрена они так с ним?! Снимаю рыбу с гриля на доску. Выключаю. Ставлю на стол.

— Садись, Марк. Поговорим начистоту.

Пацан присаживается и прячет глаза.

— Марк, посмотри на меня. — Он неуверенно глядит. Беру его за ручку… Блин, малыш совсем, а такие серьёзные разговоры с ним ведут. — Марк, я люблю Наташу и хочу, чтобы она стала моей женой.

Он вздыхает, но глаза не отводит.

— А бабушка говорит, что Наташа меня не захочет.

— Марк, нельзя делать выводы, не спросив у самой Наташи.

— Тогда я спрошу?

— Нет. Давай действовать постепенно. Сначала вы подружитесь, потом я позову Наташу замуж, и если она согласится, то и тебя примет. Ты мой «+1». Либо с тобой, либо никак.

— А мама?

— А что мама… С мамой ты будешь видеться, когда захочешь, но дом будет у тебя один. Рядом со мной. Как тебе такой расклад?

— Я маму тоже люблю и Лондон.

— Тогда можешь жить как и прежде с мамой, а к нам прилетать когда захочешь?

— Но тут мне тоже понравилось.

— Марк, я не буду с твоей мамой. Никогда.

Замечаю, что Наташка стоит с салатом в дверях и так и не решается пройти к нам. Но я её зову жестом. Она идёт… Чувствую: девочке сегодня вообще не весело в этой хилой мужской компании… Видимо, и правда с этим домом у нас вместе пока не складывается. Ревнует? Не принимает новую хозяйку? Ничего, я с ним поговорю. А ещё надо разогнать «гарем» — и тогда всё встанет на свои места.

Вспомнишь заразу — появится сразу… Мать шагает, проваливаясь в газон на своих шпильках. Да, мама! Я тебя «посадила», я тебя и убью! Зачем было заниматься здесь ландшафтным дизайном, если бороздишь просторы газона шпильками? Или «вижу цель — не вижу препятствий»?

Да твою ж… И Севи… Здесь…

Наташка

Что у меня в душе? Сумбур и желание провалиться…

Мать Ольхова и его бывшая бодрой походкой чеканят в нашу сторону. Окидываю эту компанию взглядом и не нахожу для себя здесь места.

Я каким боком в этой весёлой семейке?

Рядом с Ильёй я могу себя представить — эта картинка рисуется моим воображением четвёртый год. В моей голове и на моём теле она уже обросла нашими событиями, чувствами, ощущениями — всем… Но остальные в этом стоп-кадре, который сейчас фиксирует сознание, — чужеродные элементы.

Или это я неуместна?

Да. На их фоне выгляжу крайне нелепо. Об этом мне кричит взгляд моей «недосвекрови». Она закатывает глаза так, что я уже начинаю беспокоиться: не «закатилось ли солнце» совсем? А, нет, выкатилось обратно. Но с таким сарказмом на меня ещё никто не смотрел. Уголки её губ подрагивают в обличающей ухмылке.

Севилья, конечно, красотка. Белый брючный костюм — шикарный, летящий… и она шикарная… Я смотрю на Илью и на Его реакцию. И, твою мать!

Как мне это сейчас развидеть?

Его глаза вспыхивают. Он прокашливается, пытаясь освободиться от спазма. Немного наклоняет голову и прячет от неё взгляд… Прячет улыбку…

Ольхов, всё ещё?!

А я?

Наташка

На меня уже никто не смотрит…

Илья.

Он весь в ней…

А я в мужских трусах задом наперёд, а не в привычном для них «каскаде»… В футболке на несколько размеров больше, носках и тапках Ильи, которые с его сорок четвёртым на моих тридцать седьмых смотрятся как мини-лыжи… И наконец Илья глядит на меня, но как-то быстро отводит взгляд к другим объектам…

Я пытаюсь внутренне бодриться, задирая подбородок выше и приводя свою осанку в совершенство. Мысленно проговариваю: у меня-то есть разорванная мулета и жгучие воспоминания обо всех поверхностях с этим самцом! А у неё что?

А у неё, может, тоже есть парочка сюжетов? Думаешь, Илья помнит ещё? А новых точно в копилку не прибавилось за последнюю неделю?

Гоню эти мысли от себя.

Я моложе! Я изящнее… Но это всё не аргументы, когда на её чаше весов: «А у меня сын от него!».

Перевесит, думаешь? Да?

Внутренне шатает.

Удары сердца заглушают восприятие, я как будто отключаюсь от звуков…

Всё вокруг становится немым кино. Вижу, как шевелятся губы Ильи, как Севи поправляет волосы, но слышу только тяжёлый, неритмичный стук в висках. Кровь пульсирует, выталкивая меня из реальности. Кажется, если сейчас закрою глаза, то просто рухну в эту звенящую пустоту.

Смотрю на Ольхова. Ищу хоть какую-то зацепку в нём, чтобы удержаться, чтобы усомниться в своих мыслях… Но он трёт лоб. Поднимает глаза к небу, как будто…

О чём ты просишь Его, Ольхов?

И шумно выдыхает. А мне вообще хочется перестать дышать. Этим отравленным воздухом. Ставлю на стол тарелку с салатом.

Смотрю на Илью. Он мажет по мне взглядом…

Ты просил Его, чтобы я исчезла? Не Севи?

Он одними губами просит меня: «Уведи Марка!» Взгляд транслирует раздражение… На кого? На меня? На Севи?

Но он уже переключается на неё.

Киваю в пустоту, не получая никакой реакции…

— Марк, поможешь хлеб сюда принести? И соус… — мой голос немного дрожит, но это никому не важно. Никто не обращает на меня внимания.

Марк тоже смотрит не на меня, а на своего «кукловода». Бабуля строит ему такие гримасы — это субтитры к моей персоне и к моим словам? И Марк ведётся… Он вскидывает на меня уничтожающий взрослый взгляд, от которого внутри всё обрывается. Ольхов рявкает:

— Мам, прекращай!

Та снисходительно улыбается и кивает Марку: иди. Вот ведь коза!

Марк уже летит вперёд меня в дом. Вот я бы так же улепетывала от таких родственников…

На сердце даже кошки не скребут — они там всё разодрали в клочья, в кровь.

Больно.

Я в таком состоянии, что не могу ни злиться, ни сыпать сарказмом… И всё меньше и меньше остаётся сил на то, чтобы бороться.

Что я могу противопоставить им?

Красную тряпку, страсть Ольхова, свою любовь?! У неё там сын и тяжёлая артиллерия в виде поддержки свекрови… И сам Илья…