Чтение онлайн

Вирус запущен, дальше дело техники и монотонного, нелегкого, каждодневного труда.

Ольга достает из кармана куртки мобильный телефон с десятком пропущенных. Оставленный на «беззвучном», он трепещет в руках вибровызовом абонента под записью «Опера №5».

– Здравствуй, – отворачиваясь от опустевшей комнаты к раскрытому в будущее окну, с облегчением выдыхает молодая женщина. – Да нет. Как ты? У меня хорошо…

– Глупости! Зачем тебе? Марго! – искренне удивляется красиво стареющая дама. В пространстве большой профессорской квартиры ее голос оттеняет мелодичный звон стенных часов, которым уже под двести лет.

Гостиная, круглый стол, чайные чашки. В вазочках мед и варенье – сконцентрированные до сиропа оттенки лета.

– Мам, мне всегда этим хотелось заниматься, – с мягкой улыбкой отвечает Рита. Простое темно-зеленое платье идет к ее глазам, цвета уральского малахита, но почему-то именно сегодня навевает совсем уже неожиданные мысли об исламе и мусульманских женщинах…

Диана Рудольфовна отводит взгляд. Делаясь серьезной, она поднимается. Удаляясь на выверенное количество шагов, становится строгим, темным абрисом на фоне светлого окна и там замирает.

Рита тоже не спешит со словами. На языке послевкусием разнотравье медового сбора, отражением в глазах музейная эстетичность гостиной.

Спустя почти тридцать лет у ее матери, наконец, появилось место, где можно расставить портреты и фотографии в рамочках. С комодной полки на свою взрослую дочь смотрит детсадовская «снежинка» Динка. Черноглазая и черноволосая с непосредственной улыбкой «до ушей». Ее бабушки и дедушки однажды отправились осваивать казахстанскую целину по своей и государственной воле, ее родители еще помнят саманные бараки, а сама она гордо рассказывает стих о советской родине. Октябренок. Пионерка. Комсомолка… а затем «перестройка, гласность», талоны, парад суверенитетов и долгий путь из бывшей союзной республики на абсолютно незнакомую родину «историческую».

Где-то в Городке теряются последние упоминания об их фамильной корневой системе. Однако Диане искать эти древности было не с руки – гордая, с несгибаемым характером, острым умом и неисчерпаемой жаждой жизни, она оставила здесь клан своих братьев, сестер, дядь и теть, дабы отправиться прямиком в Москву. Поступать, ковать собственное счастье и будущее.

– Ты же знаешь, – негромко произносит Диана Рудольфовна тоном снежной королевы, – мы далеко не всегда можем делать только то, что хотелось бы.

С черно-белого фото на Риту глядит, не мигая, роковая темноокая красавица и говорит об обратном – она всегда поступала именно так, как сама считала правильным, или необходимым, или просто желанным. Она никогда не кусала губы, дабы не произнести лишних слов, и не отводила глаза…

– Мам, я пойду, – собирается Рита. Она не боец и не будет спорить. Просто без боя отступит и сдаст позиции. – Мне еще за Сонькой, и у тебя куча дел.

– Не вздумай, Марго, – на всякий случай еще раз предостерегает Диана Рудольфовна «контрольным выстрелом в спину», – цени то, что у тебя есть. А у тебя есть абсолютно все, что нужно женщине…

«Кроме петли» – улыбаясь, мысленно произносит Рита, кивает на «поверь моему опыту» и, торопясь попрощаться, выходит в подъезд.

«Заяц, я не приду на обед, не успею», – отправив сообщение, Мишка с головой погружается в изучение набросков проекта: от руки, на бумаге, чернилами и карандашом, по старинке. «В этом Кампински вся! – хмыкает он. – Ленинград!»

Городок стоит на холмах, на природном возвышении, чуть в стороне от разветвленной сети местных мелких речушек, обрамленных лесами с севера и болотистыми лугами на западе, чуть в стороне большая федеральная развязка, ж/д узел. Там некогда был поселок, который медленно обескровел до трех домов с пятью восьмидесятилетними стариками и их четырьмя огородами.

Ольга предлагает сеть каналов, водохранилище, которое обеспечит водой не только огромный будущий жилой район с сити-центром и современной желдор станцией, но и старый город. Район займет северо-запад. Каналы отведут лишнюю воду и создадут определенный стиль.

В «зеленой» зоне встанут жилые микрорайоны с детскими садами, школами и спортивным центром. Ближе к ж/д станции – деловой центр, между ж/д и авторазвязкой огромный торговый. К его созданию предлагается подключить компанию партнера, которая занимается исключительно торгово-развлекательными комплексами.

«Передам тебе поесть с отцом», – прилетает ответное смс, в которое отправитель никак не вкладывал звучащий угрозой смысл. – «Лови. Он уже собирается».

Мишка теребит щетину.

Отец – это жуть.

Он никогда не поддержит.

И пусть проект составлен грамотно, профессионально и даже в чем-то гениально. Отец приложит все усилия, поднимет все связи в градоуправе и прочих смежных местных организациях, чтобы заблокировать любую попытку Центра претворять здесь свои идеи в жизнь. Это противостояние уходит корнями в разноликое прошлое. Во-первых, внутреннее – прирастая регионами, одна известная московская Компания поглощала те из местных строительных организаций, которые были сильнее остальных, но слабее ее. Грубо говоря, Компания оценивала местных игроков и старшего «обращала» в свою сеть/веру, делая его собственным Филиалом. В отличие от незадачливых «коллег» из некоторых других Городков, поплатившихся после своими местами, Золотарев-старший поступил по-восточному мудро. Он не вступал в конфронтации, принял условия Центра. Вследствие чего стал (любимой женой) главным застройщиком в Городке по благословению и от имени Компании. Он умел повернуть так, что двигались лишь, по его мнению, выгодные проекты, «центровые» висли где-нибудь в процессе согласований с горпланом и прочих организаций (благо, в этом случае, их море можно найти), и новый день сменялся новой ночью.

Застой в Городке оправдывал локальные застройки в один-два, реже три-четыре многоквартирника, пока градообразующий монстр-комбинат не получил новую «путевку в жизнь» в виде транша и госзаказа.

«В своей войне с Центром отец тупо не видит этот момент!» – злился Мишка, пытаясь некоторое время назад доказать отцу целесообразность развития старого проекта строительства нового района под кодовым названием «Северо-Запад». Он готов был сам его разрабатывать, но отец ослом упирался в «нам это не выгодно» и тихой сапой выживал из Городка очередного ставленника Центра. Двое первых Мишке нравились – отличные, интересные были ребята. Жаль, им не хватило характера против скалы Золотарева-старшего. Последние, один за другим, просто «отрабатывали номер», спешили исчезнуть.

– Но не будет это продолжаться бесконечно! – пытался он донести до отца после очередного «исчезнувшего», на что Никита Михайлович смотрел со спокойствием старого индейского вождя. «Мал еще», – говорил этот умудренный жизнью взгляд.

Назначение Кампински Золотарев-старший также не принял всерьез. Скорее, посмеялся. Отправил сына на встречу/разведку узнать между делом, зачем новоявленный специалист, изо всех сил рвавшийся прочь из Городка в Центр, возвращается обратно. Да еще не куда-нибудь, а ведущим на «проклятый» участок.

– Это жжж неспроста, – хмыкал он, строя свои версии.

Про которые Мишка сейчас понимает – диаметрально далеки они от истины.

– Семенову нужен прорыв здесь. Городок скоро треснет по швам, странно, что вы этого не замечаете, – она бросала слова точно в цель и не глядя. – Или игнорите, но, тем хуже.

– Официальная версия сплетен, – я спала с генеральным, об этом узнала его жена, и меня сослали сюда в наказание, – выдала негласный расклад бывшая одноклассница.

– Проклятый проект, с которого все бегут. Семенов ждет одного из двух – либо я сольюсь – не дождется! Либо устрою здесь революцию.