Чтение онлайн

Ольга переводит взгляд с Джамалы на Мишку. Он победителем смотрит поверх граней бумажного стаканчика с кофе. В давнем споре этих двоих поставлена очередная жирная точка.

– В СССР секса нет, – пожимает плечами девушка, вспоминая глупую фразу, облетевшую мир в каком-то лохматом году. – Только работа. Только хардкор!

– Таким образом, за три недели мы пройдем с вами краткий курс – что такое Автокад, как он работает и как, собственно, работать в нем… – шагая вправо и влево, монотонно объясняет сутулый, лысоватый мужчина. Рита, в числе еще двадцати человек, большинство из которых местные студенты, рассеянно слушает «вступительное слово», скользит взглядом по вечеру, словно по бегущей мимо нее прозрачной воде.

Она хотела бы быть внимательнее, но за последние несколько лет так привыкла абстрагироваться от происходящего (жизни), что уже не помнит, как «выныривать» или где.

Жизнь за стеклом – где все эмоции и желания спрятаны за зеркальной стеной/границей между реальным миром людей и своим собственным, внутренним. Камера-одиночка за маской вежливости и благополучия.

«Как же мешает сосредоточиться сама эта аудитория!» – досадует Рита, подсознательно цепляясь сознанием за стены, лампы, потолок и миллион прожитых мгновений, глядящих прошлым «важно» из каждой трещинки в неважности сего часа.

«Так горячо здесь было тогда, волнительно и свободно!»…

– …по окончании курса мы с вами выполним контрольное задание… – вещает лектор. Студенты слушают вполуха, копаются в смартфонах или откровенно скучают, глядя в окно, выискивая за его прозрачной гранью рисующиеся пунктиром карты свой собственной «настоящей» жизни. Взрослая часть пришедших на курс старательно записывает предполагаемый учебный план – они в этой «настоящей» живут, и только Рита, зависшая в моральной невесомости, растерянно чертит на последнем тетрадном листе квадратики и треугольники. Острыми углами они колют в сердце, ладони, глаза:

«Я ведь помню еще! Вооон за тем столом было написано, рассчитано, выполнено не одно сложнейшее задание того времени, – мысленно отмечает позавчерашняя студентка. – И тогда это казалось таким важным! Таким жизненно необходимым! И таким, позже, до слез бессмысленным!»

От осознания странной цикличности, от бессилия что-либо изменить, хочется плакать. Рита больно кусает губы, и это странно удерживает неконтролируемый поток слезоизвержения. Остается только немое – «неужели это на самом деле происходит сейчас, и я старухой вздыхаю о „том времени“, как они о своей призрачной юности?»

Сгущаясь, сумерки превращают оконное стекло в темное зеркало. В нем отражается Рита. В ее глазах отражается вечер и этот бесконечный зеркальный коридор вопросов без ответа.

«Когда/как я умудрилась втянуться в кабалу? Зачем?»

«Мне почти 28. У меня есть образование. Ребенок. Дом. Муж. Мама, наконец нашедшая свое счастье. Список повседневных дел, соответствующих моему статусу матери, замужней жены и хорошей дочери. Этакие должностные инструкции соответствия, от которых отступать я не имею права, ибо – так положено. Так правильно. На этом самом порядке стоит мир».

«Хотя, по мне, он скорее похож на гранитную могильную плиту, одновременно являющуюся фундаментом этого самого патриархального мира».

– И это не отвечает на мой вопрос, – тихо шепчет Рита.

– Хорошо, я выскажусь проще… – долетают до сознания слова лектора из-за кафедры.

«Знаки, – уголки губ молодой женщины трогает легкая горечь улыбки. – В какой-то момент я перестала читать их, стерла, свернула со своей личной тропы на общий тракт, который веками вымащивался каменными глыбами традиций. Зазоры между ними затирались раствором устоев, житейско-бытовой „мудрости“».

«О чем же мне теперь плакать? Мама права – у меня действительно есть все, что нужно любой хорошей женщине этой вселенной, а раз так, то не к чему больше стремиться. И мне сейчас здесь не место».

Душа в невидимой камере-одиночке приникает лбом к ледяным, стеклянным граням. От их холода немеют чувства и мысли.

По окончании вступительного слова шумно/беспокойная студенческая часть слушателей спешно покидает аудиторию. Рита же остается в числе тех, кто не торопится, не спеша складывает тетради и планшеты в сумки. Несмотря на онемевшее бытие, что-то еще очень больно и горячо стучит в висках (или ПОКА стучит).

Дежавю – сколько раз уже она покидала и возвращалась на это самое место с самыми разными эмоциональными составляющими – вступительный экзамен, посвящение в студенческое сообщество, курсовые, планы на будущее… академ, который в эти планы не входил, и спустя два года заочное обучение, которое она могла бы уже не проходить. Работа по специальности, как и работа в принципе – ей не грозит. С некоторых пор ее работа и сфера ответственности – это уютный дом, ухоженный муж и здоровый ребенок (от перемены мест слагаемых, как известно, сумма не изменится). У мужа по умолчанию впереди карьерный рост до уровня отеческого генерального положения в Филиале всесильной Компании. У нее?

Рита идет гулкими коридорами.

«Светлое семейное будущее – ибо это великое предназначение женщины! А любовь… – просто глупое слово, не имеющее ничего общего с жизнью настоящей, повседневной, истинной. У меня есть все, что нужно женщине».

– Па, я задержусь, не жди, – Миша собирает в портфель предварительный план-проект. Эту ядерно-водородную бомбу, взорвавшую навсегда тихий мир Филиала и вывернувшую его наизнанку.

Уже собираясь покинуть конференц-зал, Никита Михайлович останавливается, тяжело оглядывается и указывает пальцем.

– Нет уж, сынок, хватит, – его голос начинает фразу почти ласково, а заканчивает свирепым рычанием загнанного в угол хищника. – Хватит здесь якшаться с этой своей, прости господи… Пока весь свой ум ей в п….одол не спустил, хоть иногда включай верхнюю голову! – он не скрывает ни усталости, ни злости, ни раздражения. – Сейчас ты отвезешь меня домой, завтра с утра за мной заедешь и расскажешь по дороге, почему нам не выгоден этот проект!

На последних словах Мишка начинает трясти головой.

– Нет! Нет! И нет! Нам выгоден Олькин проект! Он нам нужен! Он нам просто жизненно необходим! И ты сам это понимаешь! – по мере слов Мишка поднимается за столом. – Нужен всему Городку, а не горстке ретроградов из филиала! Вам, конечно, так спокойнее…

– Что-о?!..

Этот рев на повышенных даже подслушивать не нужно было, он разносился по пустым коридорам офиса, рикошетил о закрытые двери кабинетов и летел дальше.

Закрыв красивые ушки красивыми пальцами, Джамала в сердцах спешит прочь, в замеченную приоткрытую дверь импровизированной курилки.