Чтение онлайн

Днепровско-волжская антропологическая зона включает из антропологических областей Украины: центрально-украинскую, затем волынский и полесский варианты центрально-украинской области; из великорусских антропологических областей: дон-сурскую, верхнеокскую, камско-сухонскую, ветлужский и клязьменский варианты ветлужско-клязьменской области; из смешанных малорусско-великорусско-белорусских областей: валдайскую и ильменьско-днепровскую. Сюда же принадлежат все белорусы, в которых, помимо упомянутых валдайской и ильменьско-днепровской областей, выделяется (на западе) верхненеманская область, также относящаяся к днепровско-волжской антропологической зоне. К этой же зоне относятся и литовцы, образующие особый литовский вариант валдайской области.

Днепровско-волжская антропологическая зона – самая крупная на Украине зона, включающая более 60% всей территории УССР (не входит юг, но входит правобережье, левобережье и Слободская Украина). В эту же зону входит большая часть владимиро-московских земель, включая Смоленск, Тверь, Ярославль, Москву, Орел, Тулу, Тамбов, Воронеж, Нижний Новгород, Хлынов.

Вторая следующая за ней по величине – понтийская зона – включает практически всю остальную территорию УССР (кроме маленькой Галичины и Карпатской Руси), т. е. весь юг УССР, а от Новороссии и Кубани протягивается через Царицын и Саратов на Самару и далее на восток. Она включает также всю Белоруссию и большую часть Литвы.

В полном согласии с выводами антропологической экспедиции АН СССР, Украинская антропологическая экспедиция АН УССР делает вывод, [61] что в основе облика различных групп малорусов и великорусов лежит древний восточноевропейский расовый тип, который по своим характеристикам близко расположен к протоевропейскому (кроманьонскому) типу. Этот тип с давних времен (еще в бронзовую эру) обитал в восточной Европе и, по всей видимости, охватывал собой также и неиндоевропейские племена. По мнению АН УССР, [62] восточноевропейский тип наиболее ярко в наше время выражен среди жителей Волыни и Полесья, а также среди наиболее близких (в морфологическом отношении) к ним (1) южных белорусов и (2) великорусов бассейна верхней Оки, междуречья Волги и Оки и некоторых иных районов.

Интересно, что наибольшее отличие от восточнославянского антропологического типа представляют собой галичане: «карпатско-украинское население имеет в значительной мере и невосточнославянский антропологический компонент, отличаясь от иных восточнославянских групп темной пигментацией, слишком значительным волосяным покровом и высоким процентом выпуклых спинок носа». [63] Карпатская антропологическая область соединяется «не только с западными и южными славянами, а с румынами, венграми и отчасти с молдаванами». [64]

Кроме этого, научная экспедиция АН УССР, несмотря на жёсткую установку руководства КПСС относительно существования трех братских, но разных народов, сделала достаточно чёткий и однозначный вывод:

Итак, какие выводы можно сделать, ознакомившись с результатами двух антропологических экспедиций? Для «свидомых» они не утешительны. Исходя из результатов кластерного анализа матрицы антропологических расстояний, русский народ (за вычетом галичан) следует классифицировать как единую антропологическую общность, обособленную от других народов, [67] и состоящую, в антропологическом плане, из трех народностей: великорусской, малорусской и карпаторусской. Отсутствие в этом раскладе белорусов обусловлено тем, что антропологически они являются частью великорусской народности.

Единственное, что смогут сказать по поводу данных выводов «свидоми украйинци», это то, что «совъеты» фальсифицировали данные антропологические исследования, дабы русские могли поработить «украинцев». Естественно, что ничего другого от них услышать нельзя. Когда у «свидомых» нет фактов и аргументов (а это, как правило, происходит постоянно), то они просто обвиняют своих оппонентов в фальсификации, наличие которой, конечно же, опять-таки, они никогда не доказывают. «Свидоми» просто будут свято верить в то, что всё, что не соответствует их политической мифологии, является фальсификацией.

Мы же, дабы не основывать свои выводы только лишь на двух, пусть и фундаментальных, антропологических исследованиях, обратимся к самым новейшим методам исследования истории формирования русского генофонда и территории его распространения - генетической генеалогии.

Метод генетической генеалогии основывается на использовании информации, скрытой в гаплоидной (одинарной, не имеющей в геноме гомологичной себе) Y-хромосоме, передающейся от отца к сыну практически в неизменном виде.

В 2007 году коллективом российских ученых из Медико-генетического научного центра РАМН в сотрудничестве с эстонскими и британскими генетиками было проведено масштабное исследование вариаций Y-хромосомы внутри русского этноса европейской территории России. Результаты этих исследований были изложены встатье «Two Sources of the Russian Patrilineal Heritage in Their Eurasian Context», которая вышла 10 января 2008 года в журнале «The American Journal of Human Genetics».

Целью работы было установление истории формирования русского генофонда, а также выявление закономерностей вариации части мужской хромосомы, не подвергающейся рекомбинации (non-recombining Y, NRY), на более широком пространстве западной части Евразийского континента на основе данных других исследователей – внутри и между различными популяциями людей.

Полученные генетические данные были расклассифицированы на основании 32 информативных генетических маркеров. Далее ученые оценили частоты появления тех или иных гаплогрупп (крупных групп схожих типов Y-хромосомы) среди людей и сопоставили их с географическими данными.

Что же в итоге обнаружили генетики? Их выводы практически полностью совпали с вышеприведёнными выводами советских антропологов, проводивших свои исследования в 50-х и 60-х годах прошлого века. Сравнение изменчивости мужской хромосомы русских с данными соседних народностей выявило сходства русских северян с финноязычными этносами, в то время как обитатели центра и юга России, оказались генетически однородными с народностями, общающимся на славянских наречиях. Если у первых часто встречается «варяжская» гаплогруппа N3, широко распространённая в Финляндии и на севере Швеции, то для вторых характерна гаплогруппа R1a, характерная для славян Центральной Европы.

Но главный для нас вывод генетиков заключается в том, что генетические вариации Y-хромосомы жителей центральных и южных районов России оказались не только идентичны таковым у «украинцев» и «белорусов», но и очень близки по структуре к вариациям поляков. Таким образом, «украинцы», «белорусы», русские и поляки обладают идентичной генетической структурой мужской наследственной линии, что можно видеть на карте генетической близости народов Европы и отдельных популяций внутри этносов (на которой, правда, не отображены «белорусы»).