Чтение онлайн

Гартман был глубоко убеждён в том, что нет никаких ни географических, ни этнографических ни культурных оснований для существования великорусов,малорусов и белорусов в рамках единого Русского Мiра, и уж тем более, общего государственного организма.

По его мнению, русские (великорусы), которых он называет по старой польской традиции «московитами», должны оставаться в бассейне Волги и Дона, но их не должно быть в районе Подднепровья, территории, на которой проживают «украинский» и «белорусский» народы. При этом его совершенно не смущал тот факт, что таких народов никогда не существовало. Немецкий стратег исходил из того, что если что-то не существует, но оно необходимо для защиты германских национальных интересов, его необходимо создать. Чем, собственно, и занимались австрийцы в Галиции.

Таким образом, Гартман считал, что Волгодонский и Днепровский речные бассейны должны быть заселены двумя различными народами — «московитами» и «украинцами».

Исходя из вышеизложенного, он рекомендовал германской власти сконцентрировать все свои внешнеполитические, а если надо и военные усилия на отделении от России Финляндии, прибалтийских провинций, Литвы и Польши, а так же создании в бассейнах Днепра и Прута «Киевского Королевства». По мнению Гартмана, надднепрянское государство с 18-миллионным населением имело бы все необходимые условия самостоятельного политического существования. Новое государство должно было бы обеспечить безопасность Австрии и войти с ней в политически-оборонный союз. А в целом, по мысли Гартмана, сепарирование от России территорий с 34-миллионным населением полностью бы блокировало её экспансию на запад.

Кандидатом на Киевский престол австрийцами был выбран польский князь Лев Сапега, сын польско-галицкого политика Адама Сапеги, через которого министр иностранных дел Австро-Венгрии Кальнокки установил связи с лидерами украинофильского движения - А.Барвинским в Галиции и деятелями малороссийской «Киевской Громады». Непосредственно с Адамом Сапегой контактировала группа «громадовцев» во главе с Владимиром Антоновичем. Австрийцы не без основания рассчитывали опереться в своей борьбе с Россией на «громадовские» организации в Малороссии.

В конце 90-х годов XIX века и начале XX, для правящих кругов кайзеровской Германии, доктрину отторжения от Российской империи западных территорий сформулировал балтийский немец, родившийся в Латвии, евангелистский теолог, историк, политический публицист и специалист по Восточной Европе Пауль Рорбах.

Что интересно, Рорбах входил в число учредителей оккультного общества «Туле» (наряду с Карлом Хаусхоффером, Феликсом Нидиером и Дитрихом Эккартом), члены которого впоследствии создали Национал-социалистическую рабочую партию. Его интеллектуальное влияние в вопросах «восточной политики» накладывало определяющий отпечаток на правящие круги Германии. А факт его дружбы с заместителем начальника генерального штаба, генералом Людендорфом, [1] сыгравшим не последнюю роль в уничтожении Российской империи, уже сам по себе говорит о многом.

Накануне І Мировой войны, Рорбах являлся одним из главных экспертов германского военного ведомства и МИДа по «русскому вопросу». В 1917 году он опубликовал работу под названием «Наша военная цель на Востоке и русская революция» («Unser Kriegsziel im Osten und die russische Revolution»), где изложил те цели, которых Германия должна добиться, используя войну и русскую революцию.

По мнению Рорбаха, такой главной целью Германии на Востоке должно быть отторжение от России не только части «Срединной Европы», т.е. не только Прибалтики, уже давно названной немецкими геополитиками «Междуевропой» (Zwischeneuropa), но также Польши, Белоруссии, Украины и Северного Кавказа. Что полностью устранит «русскую угрозу» для Германии.

Рорбах считал, что абсолютно не важно, будет ли Россия республикой или монархией. Решающий вопрос состоит в том, кому будут принадлежать поляки, России или «Срединной Европе»? [2] И сколько населения уйдёт вместе с Польшей из России в «Срединную Европу». [3] Но, раз поляков слишком мало, чтобы их уход мог существенно ослабить Россию, то необходимо присоединить к Польше белорусские земли.

Так как открытая аннексия Германией западных областей России на тот момент в Европе не приветствовалась, Рорбах считал что Литва, Курляндия, Лифляндия и Эстляндия могут получить государственную автономию в пределах федеративной России. Однако при обязательном условии их полной самостоятельности в отношениях с Германией. [4] В таких условиях, Германии будет несложно впоследствии присоединить «Междуевропу» к «Срединной Европе».

После отторжения «Междуевропы» (Польши, Белоруссии и Финляндии) от России, последняя должна, по мнению Рорбаха, отказаться от стремления выйти к открытым незамерзающим морям и перенаправить свою геополитическую активность на Восток. В противном случае ей не избежать столкновения с Европой вообще и Германией в частности. [5]

Естественно, что Рорбах исходил из того, что Россия не будет приспосабливаться к немецким интересам. А это значит, что её экономические и торговые устремления будут концентрироваться как раз там, где видеть их немцы не хотят.

Рорбах был вынужден констатировать, что именно к Черноморскому региону тяготеют области России, богатые хлебом, сахаром, табаком, углем, железом, нефтью. «Это - Украина, которая хранит в своих недрах эти, русские сокровища». Обладая Украиной, Россия набрала ту мощь, которая позволяет ей стремиться к установлению контроля над проливами Чёрного моря, и овладению в конечном итоге Константинополем, чего Германия допустить не может. [6]

Таким образом, по мнению Рорбаха, если Украина останется объединённой с Россией, то стратегические цели Германии не будут достигнуты. Даже при условии отторжения от России Прибалтики, Польши, Беларуси и Финляндии, русская угроза для Германии не будет устранена. А это значит, что Германия и созданная ею «Срединная Европа» не устоят в борьбе с Россией. Поэтому, как считал Рорбах, «украинский вопрос» это не внутриполитический вопрос России, а вопрос мировой политики. «Устранение русской опасности, если время будет этому способствовать, последует путём отделения Украинской от Московской России - или эта опасность вообще не сможет быть устранена». [7]

Исходя из этого, следовал вывод о том, что Россия должна быть изгнана «из всех областей, которые природой и исторически предназначены были к участию в западно-культурном общении и противозаконно перешли к России. Эту цель иметь в виду, за эту цель бороться до последнего - это значит дать работу будущему германскому веку». [8]

Именно поэтому, вся военная и дипломатическая деятельность Германии, по мнению Рорбаха, должна быть направлена на расчленение России. Необходимо отказаться от политики, «считающейся с Россией, как с целым, как с единым государством». Наоборот, надо устанавливать отношения с теми элементами в России, которые действуют в пользу её распада. [9]

Главным таким элементом на тот момент были галицийские и малорусские украинофилы. Именно в среде «свидомых» Галиции, под польско-австрийско-немецким влиянием рождается идея создания государства «Украина» от Карпат до Волги и Кавказа. Драгоманов ещё в 1881 году опубликовал в Женеве свой труд - «Историческая Польша и великорусская демократия», в котором он писал: «Особенно поляки, украинцы и евреи могут найти себе поле деятельности в Галичине. Там они найдут даже зачатки организации среди рабочих, заложенной благодаря инициативе некоторых украинских писателей. Там, в Галичине, могут быть образованы и испробованы кадры социальных организаций польско-украинско-еврейских, которые, с установлением политической свободы в России, могут быть прямо расширены на весь Юго-Западный край».

Эти идеи, в разнообразных формах, зреют в Галиции аж до самого начала І Мировой войны. Так, например, член венской палаты депутатов и профессор Львовского университета Днестрянский в речи на партийном митинге в галицийском городке Куликове 15 октября 1911 года заявил, что «украинцы» стремятся с помощью австрийского правительства исправить ошибку великого Богдана, а именно – оторвать «Украину» от москалей и основать своё особое украинское королевство». [10]