Чтение онлайн

Мать Петушка Горка родилась в заводе Якунина в 1881 году, она была вторым приплодом Бархатки. Горка оказалась исключительной во всех отношениях кобылой. Якунин рассказывал мне, что она была золотисто-рыжей масти, очень отметиста и необыкновенно хороша по себе. Она была очень резва, и ее в числе других девяти лошадей хотели отправить на бега в Москву. Из-за сапа эта отправка не состоялась. Ремих, который хорошо знал завод Якунина, говорил о Горке с восхищением. Я придаю особенное значение отзыву Ремиха, потому что он был выдающимся животноводом. У него было едва ли не лучшее симментальское стадо на юге России, он покупал коров в Швейцарии по 1000–1200 рублей за голову. Это был большой знаток животных и очень правдивый человек, так что на его отзыв можно смело положиться. Отец Петушка Летун был одним из первых рысаков, купленных Богдановым в 1880-х годах для своей призовой конюшни. Затем он был продан Государственному коннозаводству, где его и купил Якунин. У него Летун бежал с хорошим успехом.

Петушок рос на утешение Якунину и стал общим любимцем в заводе. Двухлетком он показывал уже большую резвость. По словам Якунина, у него было необыкновенное сердце и превосходный характер: на первой же четверти он готов был лечь костьми, лишь бы показать всю свою резвость. Но двух лет Петушок захромал: Якунин насадил ему легкий брок-даун. Старые одесские спортсмены говорили мне, что Петушок впервые появился в их городе трех лет. Он блестяще выиграл те призы, на которые был записан, но уже тогда хромал. Таким образом, Петушок показал свою выдающуюся резвость, будучи изломанным. Якунин вечно возился с ногой Петушка, и я однажды, придя на конюшню, увидел следующую сцену. Дверь в денник Петушка была широко отворена. Якунин на корточках сидел возле Петушка и собственноручно зубной щеткой втирал ему йод в больное сухожилие. Конюх почтительно стоял рядом и держал пузырек с йодом. На Петушке не было недоуздка, но он стоял совершенно спокойно и смотрел ласковым глазом на Якунина. И тот с гордостью сказал мне: «Ума палата!»

С трех лет Петушок начал победоносное шествие по ипподромам Одессы, Москвы и Петербурга. Это была хотя и кратковременная, но славная карьера, а для Якунина – самое счастливое время жизни. Его любимец, его творение, его кумир не только бил великокняжеских, воронцовских, малютинских и других знаменитых рысаков, но и приводил в восторг своим ходом и типом москвичей и холодных петербуржцев! Имя Якунина было у всех на устах. Петушком восхищались, Якунину предлагали за него десятки тысяч, он сам был вне себя от счастья и на радостях поил и угощал в «Яре» московских охотников и всех поклонников Петушка. Так как последних было очень много, то призов, выигранных Петушком, на угощение не хватило и не один десяток тысяч пудов пшеницы был продан по телеграмме Якунина, а деньги пошли на прославление подвигов Петушка. Рекорды Петушка 2.17 и 4.43. Это такая резвость, которая сама за себя говорит.

Петушок был не только феноменально резов, но удивительно хорош на ходу и исключительно красив. Впервые я увидал Петушка осенью 1905 го да, когда жил в Одессе, так как был прикомандирован к штабу 8-го армейского корпуса, с которым ушел потом на Русско-японскую войну. Якунин привел Петушка в Одессу, чтобы иметь удовольствие любоваться им ежедневно. Петушка привели днем, а вечером об этом знали уже все одесситы. Марченко в кондитерской Робина, где он имел обыкновение со своей дамой сердца есть мороженое, поспешил рассказать мне эту новость и добавил, что он ездил вечером своих рысаков и видел Петушка: «Он в удивительном порядке и выглядит превосходно!»

Утром я поехал на ипподром. Там царило оживление, и, как перед выходом премьера, атмосфера была насыщена ожиданием. Все думали, что Петушок появится на проездке и Якунин даст ему работу-моцион. Ожидания эти не оправдались. Оказалось, что Петушка работать не будут. Об этом сообщил сам Якунин, обратившись ко мне: «Зачем приехали? Вместо того чтобы готовиться в штабе к походу, вы приехали Петушка посмотреть? Не покажу вам Петушка!» Однако по всему было видно, что старик в духе, а значит, Петушок чувствует себя прекрасно. Поэтому я был уверен, что увижу его через несколько минут. Так и случилось. Якунин взял меня за руку и, не пригласив больше никого, повел на конюшню. Когда появился Петушок, я остолбенел от восторга: ничего подобного по красоте, блеску и эффектности я в жизни своей не видел и не предполагал, что когда-либо увижу! Якунин заметил, какое впечатление произвел на меня Петушок, и этого было довольно, чтобы он полюбил меня как сына, скажу больше – как человека, который понял его творение. С тех пор я стал близок и дорог Якунину.

Петушок был подкупающей и пленительной красоты. А ведь я видел Мимолётного, Хладнокровного, Ловчего, Леля, Смельчака и других аполлонов лошадиного рода! Он буквально горел на солнце, рубашка жеребца переливалась волной золотистых тонов, его белые отметины были особенно эффектны на этом ярком фоне, а лысина, своеобразно расширявшаяся книзу, захватывала обе губы, образуя треугольник, обращенный книзу. Глаз у Петушка даже не горел, а как-то особенно сверкал. Шею он держал гордо, приятно изогнув, спину вытягивал, а хвост, волнистый, рассыпавшийся на многие пряди, отделял и держал фонтаном. Петушок определенно сознавал, что он прекрасен, и словно рисовался перед зрителями.

Той же осенью я еще не раз видел Петушка. И что бы ни говорили другие, но не было в мое время в России более блесткой лошади!

Петушок 2.17,2 (Летун – Горка), р. 1893 г., зав. А.В. Якунина [10]

Хладнокровный (Бережливый – Кокетка), р. 1883 г., зав. А.Н. Чеховского. Держит лошадь, вероятно, С. Гирня

Ловчий 2.216/8 (Лель – Лебёдка), р. 1892 г., зав. Н.П. Малютина

Лель 2.16; 4.26 (Удалой – Ларочка), р. 1885 г., гн. жер. зав. Н.П. Малютина

Думая о Петушке теперь, я полагаю, что гармония форм уже тогда привлекала мой глаз, привыкший ценить произведения искусства. Ни одна фотография, ни один портрет не дают истинного представления о действительной красоте этой лошади. Лучшим фотографическим снимком Петушка я считаю любительский снимок К.К. Мамонтова, сделанный в Одессе в 1898 году. Эту фотографию напечатали в журнале «Коннозаводство и коневодство» в 1902 году. Была еще статуэтка Петушка, вылепленная из воска М.А. Козловской и затем раскрашенная. К сожалению, эту статуэтку разбили внуки А.В. Якунина.

Смельчак 4.49,4 (Летучий – Смелая), р. 1893 г., зав. Н.П. Малютина, дед Воина

Я обратил на Петушка внимание С.Г. Карузо, с которым тогда часто встречался в Одессе. Карузо пришел в восторг от этого жеребца и написал о нем в Дубровку Ф.Н. Измайлову. Измайлов ответил, что он давно знает Петушка, очень его ценит, но случать с ним кобылу считает излишним, так как у них в заводе есть та же кровь. Яньков, Недоброво и Кноп были заинтересованы Петушком. Словом, у Петушка образовался «круг друзей», который я шутя сравнивал с известным кружком «друзей Румянцевского музея», который тогда возник и имел целью привлечь внимание самых широких слоев населения к этому знаменитому музею. Под влиянием наших выступлений в прессе Якунин стал получать письма с вопросами о цене Петушка или просьбами случить с ним кобылу.

Великий князь Дмитрий Константинович, который в свое время торговал Петушка для Хренового, вновь заинтересовался жеребцом и прислал Измайлова в Одессу осмотреть Петушка и, если возможно, купить его для Дубровского завода. Прибыв в Одессу, Измайлов сообщил мне о цели своего приезда. Мы сейчас же послали за Карузо, но его, к сожалению, не оказалось дома: он на несколько дней уехал к себе в деревню. За завтраком в гостинице «Лондонская» состоялось наше совещание. Якунин был человек капризный, так что надо было действовать осторожно и не дать ему понять, зачем приехал Измайлов. В то время часть дубровских лошадей была в Одессе от имени Таранова-Белозёрова, и мы решили сказать, что Измайлов приехал с целью их осмотра. На другой день мы отправились на ипподром, осмотрели дубровских лошадей, причем на эту выводку Измайлов пригласил всех местных охотников, в числе которых были и братья Якунины. После выводки все стали просить А.В. Якунина показать Петушка, и он охотно согласился. Измайлов превосходно владел собой, и, когда вывели Петушка, ни один мускул у него не дрогнул. Я стоял рядом с ним, и он, взглянув на Петушка, тихо мне сказал: «Наш!» Потом пояснил: Петушок – типичный представитель линии Бычка. Нечего и говорить, что Якунин не продал Петушка. Измайлов уехал домой ни с чем. Якунин был очень польщен, что Петушка торговали в знаменитый Дубровский завод. Вскоре после этого он отправил жеребца домой в Максимовку. Посторонних кобыл под Петушка он не принял. Так безрезультатно окончились старания «друзей Петушка» устроить его производителем в какой-нибудь первоклассный завод.

Заводская карьера Петушка в заводе Якунина оказалась неудачной. Она началась рано, когда Петушку было пять лет и он еще бегал. Это было благоприятным фактором, ибо в то время знаменитые призовые жеребцы поступали в заводы в качестве производителей чуть ли не в десять лет. В течение всей заводской карьеры Якунин давал Петушку очень мало кобыл и объяснял это тем, что бережет своего любимца. У меня сохранились списки приплода Петушка за первые восемь лет его заводской деятельности. Всего за это время Петушок дал двадцать девять жеребят. А ведь это были лучшие годы Петушка, когда он действительно находился в полном порядке. Есть несколько причин, почему Петушок не дал ничего первоклассного в заводе Якунина. Прежде всего, подбор к нему был очень труден. В то время у Якунина в заводе находилось много дочерей Летуна, а Петушок был его сыном; очень сильна была кровь Ловкого, а Петушок был его внуком. Лучших кобыл ему нельзя было назначить. Петушок, по-видимому, был из числа тех потомков Бычка, которые хорошо переносили инбридинг на его кровь. К сожалению, Якунин этих выводов в свое время не сделал. Далее. Петушок был необыкновенно отдатлив, таковы же были и все его дети. Якунин погубил много своих резвых лошадей именно в раннем возрасте, и детей Петушка постигла та же участь. Достаточно сказать, что Петушок 3-й, которого в возрасте двух лет я видел сам, имел феноменальную резвость, но был вскоре поломан. Словом, Якунин поставил своего кумира Петушка в невозможные условия заводской работы и тем его погубил.