Чтение онлайн

В.П. Охотников

Волшебник 5.26 (Чародей – Слава), р. 1859 г., зав. кн. Б.А. Черкасского [1]

Там я остановился у управляющего, но Василий Павлович Охотников, узнав, что приехал помещик и дворянин, прислал лакея просить меня перейти к нему в дом. Я очень удачно попал к нему, так как через три дня после моего приезда Охотников уезжал на зиму в Москву.

Имение Охотникова произвело на меня грандиозное впечатление. Вековой парк, такой, о каких не имеют понятия у нас в Херсонской губернии, раскинулся на сорок десятин. Этот парк из сосен, лип, вязов, берез и елей был удивительно красив. В нем был пруд, уходивший в глубь чащи красивыми извивами, много беседок и причудливых аллей. Дом Охотникова, не особенно большой, но с традиционными колоннами, стоял среди парка. Неподалеку находилась замечательная по архитектуре церковь, окрашенная в розовый и белый цвета, а еще дальше на фоне лип и кленов белели здания конюшен. Не менее красивый вид открывался и со стороны деревни, расположенной по обеим сторонам нижнего пруда.

Чародей (Досадный зав. И.Н. Рогова – Заветная, она же Чародейка, Хреновского зав.), р. 1849 г., зав. А.А. Болдарева [2]

Н.Е. Сверчков. «Непобедимый 2-й» [3]

Предположительно Сокол (Строгий – Воздушная), р. 1881 г., зав. В.П. Охотникова [4]

Атласный (Соболь 2-й – Богатырша), р. 1872 г., вор. жер. [5]

Добрыня 2-й (Добрыня – Дельфина), производитель в зав. СВ. Живаго [6]

Проказница зав. В.П. Охотникова, мать знаменитого жеребца Верного

Добрая (Добрый 1-й – Суровая), р. 1863 г., зав. В.П. Охотникова

Непобедимая (Бычок – Щука), р. 1843 г., кар. коб. зав. В.П. Охотникова

С трепетом переступил я порог охотниковского дома. Хозяин принял меня в кабинете. Он курил старомодную трубку с длиннейшим чубуком. Расспросив меня подробно о цели моего приезда и узнав, что я хочу завести завод, он одобрил мое желание и спросил в деликатной форме, располагаю ли я для этого достаточными средствами. “Без средств завести завод невозможно, – заметил Охотников. – Помимо знания лошади и любви к делу нужны деньги. Дело это приятное, но дорогое”. Я сказал, что в средствах не стеснен, и просил Охотникова продать мне хороших кобыл и разрешить подробно осмотреть его завод. “Я сам покажу вам завтра лошадей на выводке, – пообещал Охотников, – а покамест познакомлю вас с историей завода”. Охотников встал и подвел меня к портрету какого-то господина с крупными чертами лица. “Это Шишкин, у которого я купил завод. Первый знаток лошади и великий мастер своего дела”, – сказал Охотников. Кабинет сверху донизу был увешан портретами рысаков, и Охотников, подводя меня то к одному, то к другому портрету, сообщал, какая лошадь на нем изображена. Тут были все родоначальники охотниковского завода. После обеда, вечером, Охотников рассказал мне много интересного о Шишкине, Тулинове, прежних лошадях и о своем заводе. Тут-то я понял, что поступил правильно, приехав в завод Охотникова, и что лучшего материла по породе я нигде не найду.

На другой день выводка состоялась довольно поздно, так как Охотников никогда рано не вставал. Конюшни были менее грандиозны, чем в Хреновом, но превосходно содержались. Чистота и порядок были образцовые. Производители мне понравились менее маток, но среди них один, белый Ветерок, оказался замечательной лошадью, и я просил мне его продать. Охотников сказал, что этот жеребец не продается».

Здесь я прервал рассказ Якунина и просил рассказать, каков по себе был Ветерок. Якунин сообщил, что Ветерок был невелик, но необыкновенно хорош: стоял на превосходных ногах, был сух и квадратен, то есть не был длинной лошадью. Он отличался необыкновенной шириной, имел превосходную спину, и все его части были очень дельны. Шея не была лебединой, скорее прямой, но не тяжелой. Ветерок был очень породен и совершенно белой масти. Увидев, что я особенно интересуюсь Ветерком, Якунин рассказал мне, что он видел его на езде. Когда он вторично стал просить Охотникова уступить ему эту лошадь и предложил за него 5000 рублей, Охотников сказал буквально следующее: «Я велю показать вам Ветерка на езде, и тогда вы сами поймете, почему эту лошадь нельзя продать не только за пять тысяч, но и ни за какие деньги!»

Ветерок (Кролик – Главная), р. 1868 г., зав. В.П. Охотникова

Ветерок был показан Якунину на другой день на бегу рано утром. Охотников при этом не присутствовал. Якунин с восторгом вспоминал езду Ветерка и сказал мне, что только его Петушок был не менее хорош. Петушок был кумиром Якунина, и такая оценка езды Ветерка в его устах значила многое. Управляющий заводом, присутствовавший во время езды Ветерка, сказал Якунину: «Это лучшая наша лошадь, а его мать находилась у нас долго в езде. Ветерок ее единственный жеребенок, она, дав его, к сожалению, пала».

Ветер-Буйный (Ветерок – Вихрястая), р. 1887 г., Хреновского зав., золотой медалист Парижской выставки 1900 г.

Волшебник 5.05 (Ветерок – Вихрястая), р. 1889 г., Хреновского зав., брат Ветра-Буйного

Ввиду того исключительного значения, которое имеет в рысистой породе Ветерок, я позволю себе сделать небольшой комментарий к рассказу Якунина. Прежде всего, нельзя не выразить радости, что Охотников не продал Ветерка Якунину, ибо случись это, мы не имели бы в настоящее время многих знаменитых лошадей, составляющих украшение рысистой породы. Достаточно сказать, что Вармик и Момент – внуки Ветерка. В заводе Якунина Ветерок, несомненно, погиб бы, как погибло в этом заводе немало замечательных лошадей.

Вармик (Варвар-Железный – Волна от Ветерка зав. В.П. Охотникова), р. 1894 г., зав. Н.И. Родзевича

Барин-Молодой 2.14(Вармик – Милушка), р. 1903 г.

Я считаю, что формы Ветерка Якунин охарактеризовал верно, особенно метко подмечено его квадратное сложение. Когда я описывал формы Барина-Молодого, то обратил внимание на квадратное сложение и ширину этого жеребца, и теперь мы знаем, от кого позаимствовали Барин-Молодой и Вармик эти отличительные черты экстерьера. Неменьший интерес представляет сообщение Якунина о том, что мать Ветерка долгое время находилась в езде, это до известной степени заменило ей тренировку. Я рассказал об этом С.Г. Карузо, он чрезвычайно заинтересовался и при первой возможности проверил этот факт. Когда в его руки поступила последняя опись завода В.П. Охотникова, он нашел в ней сведения о том, что Главная, мать Ветерка, родившаяся в 1859 году, находилась в езде до 1867 года, когда была случена с Кроликом.

Н.Е. Сверчков «Кролик». Картина 1864 г. [7]

От этой случки в следующем году родился Ветерок, после чего Главная пала. Таким образом, Ветерок был действительно единственным приплодом Главной. Если предположить, что Главная поступила в езду в четырехлетнем возрасте, то, стало быть, она несла работу четыре года; если же она поступила в езду пяти лет, то работала три года. Надо полагать, что эта работа оказала на Главную самое благотворное влияние. Здесь я невольно припоминаю слова нашего незабвенного ветерана-коннозаводчика В.П. Воейкова, чьи мемуары я читал в отрывках – к сожалению, они никогда не были напечатаны. Давая наставления своим сыновьям о том, как надлежит вести заводское дело, Воейков писал, что заметил: те рысистые кобылы, которые ходили у него под охотой и потом поступили в завод, давали резвых жеребят. Отсюда он сделал вывод, что кобыл, поступающих в завод, необходимо работать. На примере охотниковского Ветерка это положение подтвердилось. Теперь все это для нас азбука, но в те времена слова Воейкова звучали откровением.

Шемснур 2.15 (Вармик – Леда), р. 1903 г., рыж. в сед. жер. зав. Н.И. Родзевича

Тоня Р. 4.38,4 (Вармик – Межа), р. 1901 г., гн. коб. зав. Н.И. Родзевича

Эсперанс 2.24 (Вармик – Милушка), р. 1906 г., гн. коб., сестра Барина-Молодого

Вий 2.16,1 (Вармик – Таковская), р. 1909 г., вор. жер.