Чтение онлайн

В следующий момент мужчина ощутил сильный удар в лицо.

– Зерион, – укоризненно произнесла герцогиня, сидящая на диване.

Все это время она наблюдала за тем, как ее внук взаимодействовал со своими подчиненными. Он был идеальным мужчиной. Немного жестоким, конечно, но порой в этом была необходимость. В конце концов, мужчины должны быть безжалостными, иначе этот мир сомнет их и пережует.

Но, как бы там ни было, видеть кровь ей совсем не хотелось.

– Прости, бабушка, – повинился Зерион, но, несмотря на извинение, еще раз пнул лежащего на земле человека по рукам, которыми тот прикрывал лицо. – Не вини меня. Лишь так я могу выразить свое неудовольствие тем, как плохо мои люди справляются со своей работой. К монастырю отсюда ведет только одна дорога. Нужно постараться, чтобы не найти на ней нужного мне человека.

Герцогиня задумалась. Слова Зериона были верными. Из баронства Данмрак до Обители Вечного Молчания действительно был только один путь, и Ариана должна была следовать именно ему. Но все посланные люди вернулись ни с чем. Это означало только одно – девчонка где-то свернула. Видимо, она оказалась умнее, чем им думалось изначально.

– Вероятнее всего, – заговорила герцогиня, – участь монахини напугала ее и девушка отправилась к союзникам, решив переждать ближайшие годы у них. Кажется, она мне не поверила.

– Союзники? – Зерион прищурился.

Повернувшись к человеку, который к этому моменту вновь встал на колени, Зерион приказал:

– Узнай, с кем Данмрак были дружны.

– Слушаюсь, ваша светлость, – ответил тот и поднялся, чтобы после торопливо выйти из кабинета.

Зерион стиснул зубы, гневно глядя на закрытую дверь.

Он найдет ее.

И тогда... она пожалеет, что отказала ему, когда он так великодушно предложил ей лучший выбор.

Около ворот столицы собралось множество повозок. Судя по всему, это были торговцы, которые везли товар на столичный рынок. С каждого телеги взимался сбор.

Я знала, что аристократы могли проехать бесплатно, но не собиралась рассказывать охранникам, кем была, по той простой причине, что опасалась раскрытия этой информации не тем людям.

Дождавшись своей очереди, мы спокойно оплатили по несколько монет за каждого человека и оказались внутри. Как только это произошло, я сразу с любопытством начала осматриваться по сторонам.

Ариана в столице бывала, и воспоминания об этом у меня имелись, но одно дело – чужое восприятие реальности и совсем другое, когда все видишь собственными глазами.

В воспоминаниях столица казалась мне большим городом, чистым и великолепным, но на деле нас встретили узкие улицы, едва ли мощеные камнем, одноэтажные каменные дома, множество людей в неяркой, а порой весьма потрепанной одежде и множество не самых приятных запахов.

Сразу ехать к замку короля я не собиралась, поэтому мы отправились на поиски таверны. Увы, но наши финансы не позволяли заглядываться на приличные заведения. Место, которое мы нашли, даже названия не имело. Вернее, когда-то оно, возможно, и было, но потом вывеска исчезла, а хозяин по какой-то причине не удосужился вернуть ее.

– Не самое хорошее местечко, – заметил Брон, поглядывая по сторонам.

Я согласилась с ним, но делать было нечего, поэтому первой шагнула в таверну.

Внутри стоял ужасный запах. Воняло тухлым мясом, дымом и кислой капустой. Помещение освещалось факелами, которые жутко чадили. Грязные полы выглядели так, словно их не мыли со дня постройки здания. Как насмешка, кое-где валялась свежая солома. Стены были черными от копоти, как и потолок. К столам, за которыми, к моему удивлению, сидели люди, страшно было прикасаться.

За стойкой напротив дверей можно было увидеть трактирщика. Это был невысокий мужчина лет пятидесяти в коричневой рубахе, поверх которой висел замызганный кожаный фартук.

Разговор с хозяином на себя взял Брон. Вскоре они договорились о цене, и трактирщик, безразлично скользнув по нам взглядом, направился на второй этаж. Лестница ужасно скрипела и выглядела так, словно в любой момент могла рухнуть.

– Вот две комнаты, как и просили, – привлек мое внимание мужчина, указав на двери рядом. – Ужин принесут сразу, как стемнеет. На завтрак спускайтесь сами, – бросил он и добавил: – Ежели захотите искупаться, то за воду придется платить отдельно, как и за прочие услуги.

После этого он бросил взгляд на Брона и сэра Эрмонда. Судя по всему, эти слова предназначались именно для них.

Выбрав одну из комнат, мы с Хэзель вошли внутрь. Та оказалась совсем небольшой. Внутри обнаружилось две кровати, на которых лежали тонкие соломенные матрасы и сложенные одеяла, сшитые из разного размера лоскутов. Между кроватями стоял небольшой стол. Напротив двери в стене виднелось маленькое окошко, которое закрывалось на ставни. Пол был покрыт старой соломой.

Спать на матрасе я не собиралась, поэтому сразу стащила его на пол, убрав подальше. Я даже думать не хотела, сколько людей побывало на этой кровати. Заразиться чем-нибудь от каких-нибудь вшей или клопов мне точно не хотелось.

Только после этого я села на деревянную поверхность и вздохнула.

– Ужасно, госпожа, – поделилась мыслями расстроенная Хэзель. Судя по всему, ей было невыносимо видеть, что мне приходилось жить в таких условиях.

Я не стала с ней спорить и задумалась о том, что делать дальше.

Поначалу я намеревалась отправиться прямо в замок и попросить аудиенции у короля. Вот только, по мере того как воспоминания возвращались, я начала понимать, насколько наивно с моей стороны было думать, что я смогу с такой легкостью напроситься к нему на разговор.

Это в фильмах и книгах герои могли спокойно уведомить стражу о том, что у них есть важные сведения, и их сразу провожали до короля. В реальности увидеть правителя простому человеку было практически невозможно.

Простолюдин мог лишь подать прошение в канцелярию. Там его просьбу рассматривали. Порой неделями, а то и месяцами. К королю бумага попадала лишь тогда, когда причину признавали стоящей. Но даже тогда король мог поручить решить проблему кому-то другому, отказав в личной встрече.

Если дело оказывалось пустяковым, то в лучшем случае бумагу просто выбрасывали, в худшем – штрафовали подателя за то, что он тратил время важных людей.

Без доказательств обвинить какого-то аристократа не осмеливался никто, потому как за такое строго наказывали. И хорошо, если просто всыпят плетей, а то могли и в темницу лет на пять бросить с конфискацией всего имущества в пользу пострадавшей стороны.

Даже совет и высшая аристократия могли попасть на аудиенцию только по уважительным причинам.