«Арк Ройял»
Шрифт:
Они сделали короткий корабль с длинной полетной палубой, быстроходный и легкий, но достаточно остойчивый. Это обеспечило хорошую маневренность и относительно небольшой крен во время поворотов, поэтому для самолетов, стоящих на полетной палубе, не возникала опасность скатиться за борт. Однако хорошая остойчивость не означает сильной качки. Когда «Арк Ройал» пересекал Бискайский залив в 9-балльный шторм, угол крена едва превышал 5 градусов.
Авианосец оказался гораздо более прочным кораблем, чем все ожидали. Если говорить грубо, он был большой балкой, запаянной с обоих концов. Большая высота этой балки означала, что продольные нагрузки в корпусе «Арка» были относительно небольшими. С поперечными справились, установив больше шпангоутов, чем обычно. Теоретически двухуровневый ангар был слабым местом. Однако по всей ширине корабля были установлены мощные бимсы, которые поддерживали палубу верхнего ангара и полетную. Они должны были принимать на себя все нагрузки и передавать их набору корабля вниз. За пределами продольных переборок ангара набор корабля был дополнительно усилен.
Полетная палуба, венчавшая эту 800-футовую балку, была прочной палубой и обеспечивала общую прочность корпуса. Здесь же находился эпицентр всей активности экипажа. Именно на полетной палубе начиналась и завершалась любая боевая операция корабля.
Во время весеннего похода полеты приводили к постоянной суматохе по всему авианосцу, дело находилось решительно всем. Были заняты даже стюарды, особенно когда пилоты летали по ночам. Ведь им требовались горячая пища и горячие напитки перед вылетом. Когда же на корабле начались учебные боевые тревоги, стюарды сами позабыли про еду и питье и торчали на своих боевых постах. Например, Джек Барнетт должен был находиться на подаче к 114-мм орудиям. А чтобы попасть туда из офицерского буфета, требовалось проделать немалый путь.
Артиллеристы стали мастерами своего дела, и капитан сообщил кораблестроителям, что его новое оружие «выглядит очень внушительно».
Сам мостик имел исключительную важность, и его конструировали особенно тщательно. Некоторые авианосцы вообще не имели мостиков, их полетная палуба оставалась совершенно гладкой, как на «Фьюриесе». На нем имелся лишь крошечный телескопический ходовой мостик по правому борту, а выхлопные отверстия дымовых труб располагались в бортах ниже уровня полетной палубы. Однако тенденция устанавливать островную надстройку возродилась, и «Арк» стал ее олицетворением. Так как труба и штабные помещения располагались над полетной палубой, температура в ангаре снижалась, и там появлялось больше места для самолетов. Маленькая, узкая, обтекаемая надстройка «Арк Ройала» была смещена к правому борту. Она практически не влияла на воздушные потоки над кормовой частью полетной палубы.
Новый тип мостика и закругление кормового свеса ослабляли вихри и уменьшали воздушные карманы. Высокая скорость авианосца создавала устойчивый воздушный поток над палубой. «Ветер», который создавал сам корабль, был более устойчивым и надежным, чем природный, и пилоты это оценили. С появлением монопланов с низким расположением крыла, которые были относительно неустойчивы на малых скоростях, этот фактор приобрел особенную важность. Пилотам нравился высокий мостик, который позволял им точно оценивать свою высоту над полетной палубой. Один из них говорил: «Я направляю нос самолета прямо на мостик, и обычно все в порядке». Впрочем, пилоты чисто инстинктивно целились в мостик. Он служил им своеобразным маяком, крошечная мачта, которая создавала впечатление относительной безопасности на предательской мокрой стальной глади полетной палубы и бескрайней серой глади моря. Без острова на вершине этого заливаемого волнами стального утеса посадка на авианосец напоминала бы попытку приземлиться на одинокую скалу во время землетрясения.
Остров также стал местом пребывания капитана, его домом в море и его рабочим местом. Это была «голова» корабля, в которой размещались мозг и глаза, тогда как глубоко внизу билось стальное сердце мощностью в сотни тысяч лошадиных сил. Оно слепо двигало корабль с той безграничной верой, какую слепой возлагает на своего поводыря. «Я считаю вполне нормальным то, что провел на мостике 60 дней из последних 80. В этом нет ничего необычного», — заявил капитан 1 ранга Пауэр.
Огромные размеры и сложность корабля стали постоянным источником шуток его экипажа. Не нашлось бы ни одного человека, который хоть раз не заблудился бы в этом стальном лабиринте. Позднее, когда был создан театр «Арк Ройал Продакшн», пилоты Боб Эверетт и Нед Финч-Нойес после весеннего плавания сочинили маленькую сценку, пользовавшуюся неизменным успехом».
«Алло, это коммутатор? Соедините меня с заграницей. Я говорю о баке «Арка»… Что такое? Вам понадобятся сутки, чтобы установить связь? Не надо, я слетаю туда на истребителе!»
Некоторым офицерам совсем не нравилась газетная шумиха, поднятая вокруг «Арк Роняла». Они желали видеть авианосец боевой единицей, а не героем скандальных публикаций. После трескотни, вызванной спуском на воду и вступлением в состав флота новейшего военного корабля, «Арк» стал перманентным источником сплетней и слухов. В конце концов, это был самый потрясающий из кораблей Королевского Флота, а война явно приближалась. После пожара в ангаре началась болтовня о том, что он стал результатом диверсии. Когда корабль посетил Первый Лорд Адмиралтейства лорд Стэнхоуп, он сам вдруг ляпнул, что в это время зенитчики дежурили при орудиях из опасения воздушной атаки. Этот слух почти сразу же вылетел наружу, и позднее Стэнхоупу пришлось признать ошибку. Капитан 1 ранга Пауэр был огорчен такой скандальной репутацией корабля. В это легкомысленное время меры обеспечения безопасности были совершенно недостаточными. Один из газетных репортеров во время очередного визита прессы на корабль был пойман в тот момент, когда фотографировал секретные детали «Скуа». Визит был приостановлен, а нарушителя сразу выставили на берег. Пауэр проклял всех газетчиков и в крайне грубой форме изложил все, что думает относительно такого поведения в то время, когда страна находится в серьезной опасности.
После пасхальных каникул корабль отправился в летнее плавание в Веймут и Торкей, принял участие во флотской регате в Портленде. В гавани Торкея 14 юнг с авианосца ухитрились посадить шлюпку на песчаную отмель. Вокруг сразу собралась толпа зрителей, но погода начала ухудшаться. В конце концов их забрали, и они вернулись на корабль мокрыми до нитки.
Когда они подошли к борту, была уже полночь. Они были мокрыми, жалкими и промерзшими. На сходнях их ожидал всего один человек. Но это был капитан. Он стоял и спокойно покуривал сигару. Пауэр проследил, как мальчики поднялись на борт, и распорядился выдать каждому по чашке горячего супа и отправить в душ греться. После этого они начали совсем иначе относиться к капитану.
Корабль вернулся в Портсмут гораздо быстрее, чем предполагалось, и экипаж неожиданно получил небольшой летней отпуск. Из Европы приходили все более тревожные известия, в воздухе откровенно запахло порохом. Однако моряки «Арк Ройала» предпочитали об этом не думать, хотя капитан произнес 1 апреля (в день рождения Гитлера) пламенную речь.
Этим летом на корабль прибыли несколько важных фигур. Некоторые появились уже после возвращения со Средиземного моря.
Джон Кауард начал службу в Королевском Флоте еще в 1925 году. Он бросил хорошую работу на берегу в судоходной компании.
«Где вы были?» — спросил управляющий в тот памятный день.
«Завербовался в Королевский Флот, сэр!» — бодро ответил Джон и был уволен в ту же минуту.
После этого он служил на линкорах «Малайя», «Уорспайт», «Вэлиант», «Куин Элизабет», тяжелых крейсерах «Корнуолл» и «Лондон». Пришлось ему побывать и на малых кораблях вроде шлюпа «Блэк Суон». Затем в апреле 1939 года новый «управляющий» снова вызвал его. На этот раз это был начальник отдела личного состава, который совсем не собирался увольнять Джона.
«Я отправляю вас на 12 месяцев на авианосец «Арк Ройал». Там ощущается нехватка опытных унтер-офицеров коков. Я отзову вас через год, так как вы проведете более чем достаточно времени в море».
Он даже не мог предположить, что у Гитлера на сей счет имеются свои планы.
Первый вопрос, который задал Кауард, попав на «Арк», был довольно естественным: «И как мне добраться до места?» Он подумал, что примерно так же чувствует себя сельский житель, пытающийся проехать по Лондону. Сам Кауард был уроженцем западных графств.
Перси Хэнкок, унтер-офицер телеграфист, начал службу примерно в одно время с Кауардом. Он тоже провел много времени в море и получил нашивки унтер-офицера на «Худе». После «Худа» его направили инструктором в школу радистов в Портсмуте. Как-то в июле 1939 года он привел свой класс на «Арк Ройал», который только что прибыл из Торкея, чтобы показать курсантам новейшие рации. А через месяц он сам был направлен служить на этот корабль, чтобы заменить старшего унтер-офицера телеграфиста, который должен был выйти в отставку.