Чтение онлайн

– «Буханка» твоя тоже из рода тазов?

– Да. Сам собрал из… дендрофекальным способом.

Он вдруг притормозил, и меня повело вперёд. Я упёрлась ладонями в торпеду и глянула на дорогу, которую прыгающей походкой перебегала тучная кабаниха с выводком очаровательных кабанят с полосатыми спинками. И тут же снова посмотрела на Илью: самое время сообщить мне, что вот так надо поступать, когда перед тобой зверь. Припомнить. Пристыдить.

– Ремни тоже сам ставил, – только и сказал он, глянув на впившийся в мою грудь ремень безопасности, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. Мазнул взглядом по голым коленкам и снова разогнал «буханку». – Чтобы мать не волновалась.

Я промолчала. Не рискнула нарушить хрупкое равновесие, которое едва-едва между нами установилось, и до конца поездки рассеянно смотрела в окно, лишь иногда отвлекаясь на покачивающегося на нитке бумажного журавлика на зеркале.

Припарковавшись у тётиного дома, Илья открыл задние дверцы и принялся выгружать покупки, а я решила помочь, подхватила пару пакетов с продуктами и двинулась к крыльцу, где уже шелестела юбками и котами тётушка.

– Вот спасибо! – всплеснула она руками, поспешив к машине. – И что бы я без тебя делала, дорогой?

– Продолжала бы кормить меня гречкой, – пробормотала я под нос, поднимаясь по ступенькам.

– Ба! Да неужели! – вдруг воскликнула тётя Агата, и я с любопытством оглянулась. – Ты наконец-то решил заняться ремонтом дома?

– Угу, – промычал Илья.

– То есть мы тебе всем посёлком говорили, что пора бы уже, – продолжала тётушка, – даже помощь предлагали, а ты отказывался. Но стоило только приехать Мирославе, как ты сподвигся на следующий же день!

Я опустила пакеты на крыльцо, прилипла к перилам и старательно вытянула шею, но Илью за открытой дверцей машины всё равно увидеть не смогла.

– Это… никак не связано, – будто бы стушевавшись, сказал он.

– Ну да, конечно, не связано, – проговорила тётя таким задорным голосом, что даже мне стало неловко. – А ты что же, собрался стены белым красить? – добавила она, приметив, вероятно, вёдра с водоэмульсионкой.

– Ну… да. Это… скандинавский стиль?

– Мируся, а ты что думаешь по поводу белых стен? – повернулась ко мне тётя Агата.

Я покусала губу, очень сильно не желая вмешиваться, но тётушка смотрела на меня таким выразительным взглядом, что я горестно вздохнула, скрестила руки на груди и пустилась умничать:

– В скандинавском стиле на самом деле не белые стены. Чтобы избежать стерильности и ненужных ассоциаций, они добавляют в белую краску пигменты серого и жёлтого. Получается оттенок ближе к цвету слоновой кости или яичной скорлупы. Его называют «стокхольмсвит» – стокгольмский белый. Но это совсем не тот белый, что из магазинного ведра.

– Ну простите! – отозвался Илья. – У них там нет колеровочной машины.

– Зато у нас есть колеровочная Мира, – объявила тётушка. – Бери девчонку в помощницы.

Я всё ещё не видела его лица – и к счастью, потому что на моём сейчас, должно быть, отображался весь спектр эмоций от панического ужаса до внезапного ликования.

– Я не думаю, что это хорошая идея, – наконец сказал Илья.

– Я тоже, – еле слышно поддакнула я.

– Это прекрасная идея! – настаивала тётя Агата. – Ей всё равно заняться нечем, сегодня вон трижды дом подмела, а ещё собиралась пойти купать кошек. И посуду на моей кухне переставляла, а вот это же никуда не годится! Пусть лучше чем путным займётся, покрасит чего-нибудь, ей и самой только на пользу пойдёт. Утёнок, ты же можешь намешать стокгольмского белого?

– Я не… Но я… Мы…

Чисто технически – да, я могла. Но вот хватит ли у меня для этого силы духа – я не знала.

Мой интерес к искусству никуда не пропал. Я по-прежнему ходила в музеи и галереи, старалась не пропускать модные выставки и даже приобрела пару картин начинающих живописцев. По вечерам я любила листать глянцевые альбомы с репродукциями, в дороге слушала искусствоведческие подкасты, а ещё яростно лайкала все фотографии по хештегу #таджикротко в инстаграме – там люди научились видеть красоту в убогой манере коммунальных служб закрашивать граффити на городских стенах. Той, что так напоминала самого важного в моей жизни художника.

Но при всём этом я ни разу сама не брала кисть в руки. Даже по бытовым вопросам: последний ремонт делала нанятая бригада, а если для какой-нибудь рабочей съёмки требовалось нечто странное вроде облитых сверкающим золотом венских стульев, я всегда делегировала это дело стажёрам.

– Могу, – ответила я.

И услышала, как громко бьётся сердце.

– Да что не так с просто белым?! – возмутился Илья.

– А, то есть ты на стены больничных палат ещё не насмотрелся? – строго спросила тётя Агата. И он не ответил. – Вот и чудненько! – заключила она, хлопнула в ладоши и собрала в охапку свои посылки. – Значит, жди завтра нашу красну девицу, пришлю её с колерами, у меня от ремонта остались, и с бутербродами вам на перекус. Можешь прогрунтовать стены сегодня. И ещё раз спасибо за помощь, дорогой!

– Всегда пожалуйста, – сквозь зубы процедил Илья, громко и даже раздражённо хлопнул дверцами кузова и направился к водительскому месту, бросив на меня короткий взгляд. Я только развела руками, одновременно говоря «Вот такая у меня тётя,прими» и «Вот такая у меня тётя,извини», но он молча сел за руль и уехал, а тётушка, шурша юбками, поднялась на крыльцо.

– Ну вот зачем? – вздохнула я.

– Потому что вы чувствуете друг к другу мяту[2].

– И как это понимать? – вопросила я у опустевшего дверного проёма.

_________[1] «Правило трёх» – один из базовых законов в дизайне интерьера. Заключается в том, чтобы умело сочетать различные по форме, цвету, размеру и фактуре предметы. Считается, что таким образом декоративная композиция смотрится наиболее гармонично.[2] «Чувствовать к кому-то мяту» – польская идиома, означающая «ощущать привязанность, влюблённость, влечение к кому-то».

Я уткнулась подбородком в сложенные на столе руки и смотрела, как тётя Агата красила ногти. Опустить тонкую кисточку в бутылёк с тягучим тёмно-бордовым сиропом, отереть лишнее об узкое горлышко, оставить на ногтевом ложе три точных и уверенных мазка – вроде несложно, и я так смогу. Не с лаком, но с водоэмульсионной краской и стенами дома Ильи.

Тётушка вытянула вперёд левую руку, покрутила ей, рассматривая маникюр, удовлетворилась результатом и принялась за правую.