Чтение онлайн

Со смертью Баренца в районе Ледяного мыса связана еще одна загадочная страница истории голландской экспедиции. 20 нюня 1597 г. Баренц умирает. В этот же день умирает Клаас Андрис. Странно, но в дневниках Херрита де Вейра ни слова не говорится, как и где были погребены их тела (на побережье или в морской пучине). Хотя место погребения корабельного плотника, умершего в Ледяной гавани 22 сентября 1596 г. и похороненного на третий день (24 сентября) описано достаточно подробно: «Мы его похоронили в песке, под морским тростником, в расщелине горы около водопада, так как не могли раскопать землю из-за сильного мороза и холода» (1, с. 160).

В день смерти Баренца участники экспедиции находились в районе Ледяного мыса (залив Иванова) на двух лодках, затертых льдом. На следующий день под воздействием сильного юго-западного ветра «море несколько очистилось». На третий день «лодки с большими тягостями» и трудностями перетаскивались по льду до открытой воды. В тяжелой ледовой обстановке было начато плавание к мысу Утешения, который был достигнут на четвертый день смерти Баренца и Андриса. В этом районе лодки снова были затерты льдом и нет указаний о высадке на берег. Впервые они высадились на берег 24 июня у восточной стороны мыса Нассау. Вряд ли все эти дни тяжелого перехода во льдах и перетаскивания лодок по льдинам тела умерших были с ними. А до этого, 18 июня у Ледяного мыса несколько человек по льду постарались выйти на берег «поискать яиц, которых просили больные». Но неизвестно достигли ли они берега: «Однако они не могли ничего найти, а принесли четырех птиц, пойманных с опасностью для жизни между льдом и берегом, причем лед иногда ломался под ногами» (1, с. 244).

МАКЭ были обнаружены в 1988 г. две каменные кладки, напоминающие могилы, в заливе Иванова: одна — в средней, низменной части берега, и вторая на высокой гряде, находящейся рядом с линией побережья в юго-западной части залива, недалеко от предполагаемого нами Ледяного мыса. Если тела Баренца и Андриса были только завалены камнями, то за четыреста лет от них могло ничего не сохраниться. На Новой Земле мы наблюдали разрушения подобных могил менее чем столетней давности: песцы умудрились сдвинуть большие плоские камни, сложенные поверх тела при захоронении, и растащить часть костей и предметов одежды. Мощные ветры и летние потоки тающего снега могли ничего не оставить под разрушенной кладкой камней. Приведенный пример свидетельствует об особой необходимости проведения экспериментальных исторических исследований, моделирующих условия мореплавания и обстановку деятельности полярных экспедиций в различные исторические эпохи освоения Арктики. Их составной частью должны быть и исследования по исторической психологии, входящие в комплекс исторических медико-биологических экспериментов. Не только тщательное изучение региона, в котором происходили события, но и моделирование самого маршрута передвижения, психологического состояния членов коллектива, особенностей функционирования их организмов в экстремальных условиях (выявленных экспериментально на основе сохранившихся дневниковых записей о рационе питания) — могут на действительно научной основе дать объективную картину происходивших событий, связанных со смертью В. Баренца.

МАКЭ совместно с Фондом полярных исследований предложили в 1995 году организовать в ближайшие годы исторический эксперимент, посвященный зимовке голландской экспедиции в 1596-1597 годах в Ледяной Гавани. Необходимо здесь отметить, что с 1992 года МАКЭ начала действовать под эгидой Фонда полярных исследований и Российского научно-исследовательского института имени Д. С. Лихачева. Указанный эксперимент должен проводиться в те же сроки, что и зимовка голландцев 400 лет тому назад (с середины августа до середины июня следующего года). А затем на маломерных судах может быть осуществлен переход по маршруту голландцев от Ледяной Гавани до Мурманска.

Основой анализа во время зимовки современных исследователей (международного экипажа) и перехода должен стать дневник Херрита де Вейра. Сравнение его различных данных и наблюдений (метеорологических, биологических, гидрографических и т. д.) поможет реконструкции природной среды Новой Земли в конце XVI века, даст исходный материал для анализа различных изменений за прошедшие 400 лет, включая фауну архипелага. Такой исторический эксперимент даст материал не только дли мониторинговых исследований, но и для детализации и реконструкции тех событий зимовки Виллема Баренца и его спутников, которые вскользь затронуты или вовсе остались вне фиксации Херритом де Вейром.

В 1998 году МАКЭ были продолжены поиски могилы Баренца и Андриса. Работа в этом направлении явилась продолжением исследований Российско-голландской экспедиции 1995 году на базе МАКЭ (3). Тогда поиск могилы проводился на побережье залива Иванова в северо-западной части Новой Земли. Район этот был выбран после тщательного анализа дневников Херрита де Вейра (Де-Фер, 1936 год), участвовавшего в экспедициях (4, с. 17-19). Кроме того, мы исходили из предположения, что Баренц и Андрис были похоронены в общей могиле на побережье. В своих дневниках Херрит де Вейр не указывает где, когда и как было осуществлено захоронение. В день их смерти 20 июня 1597 года голландцы, оставившие место своей вынужденной зимовки на мысе Спорый Наволок и покинувшие судно, на двух лодках, затертых льдом, стояли неподалеку от побережья залива Иванова. 21 июня они все еще продолжали стоять во льду в указанном районе. 22 июня «пришлось с большими тягостями и трудностями перетаскивать лодки во льду. Сперва лодки с бывшим в них имуществом надо было перетянуть через льдину на расстояние приблизительно в 50 шагов, спустить в воду, а затем втащить их на другую льдину и опять волочь по ней почти на 300 шагов» (1, с. 245-246). Вряд ли во время этого опасного передвижения по льду «до открытой воды, где и смогли поставить парус», голландцы перетаскивали тела Баренца и Андриса. Но если это предположить, то следующее место, где могли быть захоронены два голландца — мыс Утешения, до которого лодки добрались 23 нюня. На современных картах так назван восточный мыс залива Русская Гавань.

Экспериментально мы установили в 1988 году, что мыс Большой Ледяной, названный так голландцами в 1594 году, находился в северо-западной части залива Иванова. Херрит де Вейр в своем дневнике так описывает побережье от мыса Ледяного до мыса Утешения и сам мыс: «Между этими мысами берег очень высок, но мыс Утешения — низкий; на западной стороне его имеются четыре или пять черных холмов, напоминающих хижины крестьян» (1, с. 66). В примечании к этому отрывку В. Ю. Визе написал: «Проверка этой любопытной приметы на месте могла бы выяснить, действительно ли мыс Утешения Де-Фера есть одноименный мыс современных карт» (1, с. 66). В 1998 году с научно-исследовательского судна «Иван Петров» мы провели визуальные наблюдения за характером побережья и его восприятия с моря от Оранских островов до Русской Гавани. Эти исследования показали, что действительно современное побережье от залива Иностранцева на юг до мыса Утешения современных карт тянется высокой, зачастую неприступной обрывистой полосой. Но и современный мыс Утешения не выглядит низким и на нем нет «холмов, напоминающих хижины крестьян». Единственное место не только напоминающее, но и совпадающее с описанием Херрита де Вейра — острова Гольфстрим, расположенные значительно севернее современного мыса Утешения.

Острова Гольфстрим находятся северо-западнее выводных ледников Броунова, Воейкова, Мака и Велькена. Вполне допустимо, что четыреста лет назад эти ледники значительно дальше распространялись на северо-запад, но вряд ли перекрывали расстояние в 10 километров, которое существует сейчас между островами и ближайшими мысами побережья (например, мысом Обручена). Но, с другой стороны, между мысом Обручева и мысом Сахарова отступающее на юго-восток побережье создает условия для формирования в определенных условиях многолетнего припая, кромка которого могла достигать островов Гольфстрим. Торошенный береговой припай вместе с включениями земли и камней, нагромождение обломков айсбергов и самих айсбергов — все это могло создать впечатление того, что острова Гольфстрим являются мысом. В районе мыса Утешения голландцы впервые побывали 26 июля 1594 года, когда во время первой своей экспедиции Баренц попытался в поисках северо-восточного прохода «в Китай» обойти с севера Новую Землю. Еще 13 июля «ночью они наткнулись на большое количество льда. С марса казалось, будто все море покрыто сплошным ледяным полем». Они отошли от архипелага на север, но 14 июля «снова наткнулись на лед, занимавший такое широкое пространство, какое может охватить глаз» (1, с. 56).

Постепенно продвигаясь на север, голландские мореплаватели то обходили скопления льда, то безуспешно пытались его преодолеть (25 июля). Наконец, 26 июля они «снова подошли к Новой Земле у мыса Утешения. После того, повернув от берега и пройдя около полумили на NO, они попали на мели глубиною в 4 сажени, между утесами и сушей» (1, с. 60). Действительно, северо-восточнее островов Гольфстрим расположены камни Зубцы и между этими «утесами» и сушей голландцы вполне могли идти «иод парусами на NO». Далее «они пришли к большому заливу» (1, с. 60). Этот большой залив существует и называется заливом Иностранцева.

Достигнув только Оранских островов на севере Новой Земли, голландцы повернули назад и первого или второго августа вновь были в районе мыса Утешения. В этом месте дневника Херит де Вейр и дает описание, приведенное выше, четырех или пяти черных холмов, «напоминающих хижины крестьян».

В начале сентября 1998 года мы дважды (в дневное и вечернее время) на расстоянии восьми кабельтовых прошли мимо островов Гольфстрим. И при хорошей видимости и в ночное время (включая освещение островов прожектора с судна, т. е. при абсолютно различных визуальных условиях) четко и рельефно над ровной поверхностью острова на высоту до пяти метров возвышаются «четыре или пять черных холмов, напоминающих хижины крестьян». Пятый «холм» под одним углом наблюдения напоминает хижину, а при изменении точки его обозрения «теряет» указанные очертания, приобретая вид обычной возвышенности, сложенной коренными породами. Видимо поэтому у X. де Вейра речь и идет о «четырех или пяти» черных холмах-хижинах. Таких характерных «холмов-хижин» мы больше нигде не встречали на западном побережье Северного острова Новой Земли.

Во время третьего плавания голландцы побывали у мыса Утешения на судне 7 августа 1596 года. С 5 августа они шли на север Новой Земли, «не находя льда около земли, у берега которой мы лавировали» (1, с. 140). «Встречая только немного льда, достигли мыса Утешения, чего мы уже давно желали. Под вечер подул восточный ветер и налег туман, вследствие чего мы были вынуждены пришвартовать корабль к льдине, которая сидела в воде почти на 36 саженей и выдавалась из воды приблизительно на 16 саженей; общая толщина льда была следовательно 52 сажени, и льдина сидела на дне, так как глубина около нее была 36 саженей» (1, с. 141). Следующие два дня стоял «сильный туман». 10 августа «лед пришел в сильное движение», которое продолжалось вплоть до 15 августа, когда голландцы подошли к Оранским островам. Таким образом, на этот раз туман не благоприятствовал оценке островов Гольфстрим именно как островов, а не мыса. Более того, начавшийся напор льда с востока подтверждает наличие его больших масс между мнимым мысом (островами) и берегом.