Чтение онлайн

28 августа погода была неплохая, и мы снова вытащили лодки на берег, чтобы выгрузить из них оставшиеся там товары и избежать повторения той опасности, которой они подверглись накануне, так как всеете дул сильный ветер с N и NNW. Вытащив лодки, мы растянули над ними паруса, чтобы спрятаться под ними, потому что было по-прежнему туманно и дождливо. Нам не терпелось узнать новости от нашего товарища, ушедшего с лапландцем к Коле выяснить на счет кораблей, на которых мы могли бы вернуться в Голландию. Пока же, находясь тут, мы каждый день ходили собирать синие ягоды и ежевику [463] , которые мы ели и которые приносили нам большую пользу.

29 августа погода была неплохая, мы терпеливо ждали хороших известий из Колы и каждый день смотрели на горы вокруг — не увидим ли лапландца с нашим товарищем. Но в этот день, оставив дела, мы опять пошли к русским сварить себе пищу на их огне, чтобы потом вернуться ночевать на лодки. Но на обратном пути мы увидели лапландца, спускающегося с горы без нашего товарища, что удивило нас и встревожило; однако, подойдя к нам, лапландец показал нам письмо, адресованное шкиперу, который вскрыл его в нашем присутствии. В письме говорилось, что написавший его очень удивлен нашим прибытием, так как уже долгое время думал и боялся, что мы погибли; поэтому он несказанно радуется нашему приезду и немедленно привезет нам необходимый запас еды и питья для нашего подкрепления. Мы недоумевали, кто бы это мог быть и почему он выказывает нам такое расположения и дружбу, и не могли сообразить, кто он, ведь из письма было ясно, что мы с ним знакомы. И хотя письмо было подписано именем «Ян Корнелис Рейп», мы все равно не догадались, что это тот самый Ян Корнелис — шкипер корабля, который в прошлом году отправился в плавание в одной флотилии с нами и с которым мы расстались около Медвежьего острова. Получив это радостное известие, мы отдали лапландцу обещанные деньги, а также одежду: чулки, штаны и прочее, так что он был одет совершенно, как голландец, ведь мы чувствовали себя уже в безопасной гавани, а потому могли повеселиться, после чего пошли спать. Здесь следует рассказать о том, как быстро умел ходить это лапландец. По словам нашего товарища, на дорогу от нас до Колы, притом быстрым шагом, им потребовалось два дня и две ночи, а обратный путь лапландец прошел всего за одни сутки, что было настоящим чудом, ведь это вдвое быстрее. И мы говорили друг другу, что лапландец, наверное, умеет колдовать [464] . Он принес нам также куропатку, которую подстрелил по дороге.

30 августа погода была неплохая; мы все еще недоумевали, кто такой этот Ян Корнелис, приславший нам письмо. В одном из разговоров на сей счет кто-то предположил, что не наш ли это Ян Корнелис, отправившийся в плавание вместе с нами в прошлом году, но мы отвергли эту догадку, потому что точно так же не чаяли увидеть его живым, как и он нас, так как полагали, что ему выпала еще худшая доля, чем нам, и что он уже давно погиб. В конце концов шкипер сказал: «Я посмотрю в моих письмах, там у меня есть его почерк, это разрешит наши сомнения». Просмотрев письма, мы обнаружили, что это тот самый Ян Корнелис, и точно так же обрадовались его спасению, как он нашему. Пока мы об этом разговаривали, и некоторые из наших все еще не верили, что это тот самый Ян Корнелис, к нам подошла гребная лодка, в которой сидел сам Ян Корнелис вместе с нашим товарищем, отправленным в Колу с лапландцем. Они вышли на берег, и мы приветствовали друг друга с огромной радостью, словно и те и другие вернулись с того света, ведь он считал нас уже давно погибшими, а мы то же самое думали про него. Он привез нам бочонок роствикского пива [465] , вина, водки, хлеба, мяса, свинины, семги, сахара и много другого, что нас очень порадовало и подкрепило. Мы вместе радовались столь неожиданному спасению и благополучной встрече, и благодарили Бога за его милость.

31 августа была та же неплохая погода, ветер O, но к вечеру задул с суши. Поэтому мы приготовились к отплытию в Колу, предварительно от души поблагодарив русских за приют и заплатив им деньги. Ночью, во время прилива, когда солнце было на N, мы отплыли оттуда под парусом.

Так что всего мы проделали в двух открытых лодках местами среди льдов, местами волоком по льду, и наконец по морю, путь в 381 милю.

1 сентября на рассвете, когда солнце было на O, мы добрались до западной стороны реки Колы [467] и, войдя в нее под парусами, шли дальше на веслах, пока не кончился прилив. Тогда, бросив на дно камни, служившие нам якорями, мы встали у одного мыса, и простояли там, пока не начался новый прилив [468] . Тогда, при солнце приблизительно на S, мы с приливом продолжали путь под парусами и на веслах и плыли до полуночи; затем снова встали на якорь до утра.

2 сентября утром мы пошли на веслах дальше вверх по реке [469] и заметили на берегу несколько деревьев, что обрадовало нас настолько, будто мы только теперь попали в какой-то новый мир, ведь с тех пор как мы отправились в наше долгое плавание, мы вообще не видели деревьев. Добравшись до солеварен [470] , находящихся приблизительно в трех милях [471] ниже по течению, чем Кола, мы остановились передохнуть, а затем двинулись дальше и около того времени, когда солнце было на WNW, доплыли до корабля Яна Корнелиса; мы взошли на корабль и выпили. Тут началось новое веселье, точно на ярмарке, с теми, кто в прошлом году плавал с Яном Корнелисом и сейчас был на корабле. Затем мы отправились дальше и к ночи прибыли в Колу [472] . Здесь некоторые из нас сошли на берег, другие же остались в лодках охранять груз. Им принесли еды, молока и прочего. Мы все очень радовались, что Бог по своей милости спас нас вопреки стольким опасностям и трудностям и привел сюда; теперь мы чувствовали себя уже в достаточно надежном положении, и если раньше эти места представлялись нам далекими и совершенно незнакомыми, почти за пределами мира, то теперь нам казалось, что мы здесь почти дома.

3 сентября мы выгрузили все наше имущество и отдохнули от трудностей пути, голода и пережитых нами бедствий, чтобы опять запастись здоровьем и силами. 11 числа мы с разрешения боярина, губернатора Великого Князя [473] , перетащили наши шкоут и бок в гостиный двор [474] и оставили их там на память о долгом и далеком, до тех пор небывалом плавании, проделанном нами в открытых лодках на протяжении почти четырехсот миль по морю и вдоль его берегов до Колы, чему дивились и не могли надивиться жители этого города.

15 сентября вся наша команда вместе с грузом спустились на русской лодье вниз по реке [475] до корабля Яна Корнелиса, стоявшего приблизительно в полумиле от города, а в полдень уже на этом корабле прошли под парусом вниз по реке приблизительно полпути до устья, и миновав самую узкую часть, встали в ожидании Яна Корнелиса и нашего шкипера, обещавших догнать нас на следующий день.

17 сентября вечером прибыли Ян Корнелис и наш шкипер, а на следующий день, около того времени, когда солнце было на востоке, мы вышли под парусом из реки Колы [476] в море, чтобы плыть домой. Выйдя из реки, мы взяли курс вдоль побережья на NWtN, ветер дул с S.

19 сентября около полудня мы прибыли в Вардехуз, где стали на якорь и сошли на берег, так как Ян Корнелис хотел принять на корабль еще товаров, и оставались тут до 6 октября. В это время дули сильные ветры с N и NW. Пока мы здесь стояли, мы еще больше окрепли и посвежели; нам надо было выздороветь от наших болезней и набраться сил, но для этого требовалось время, так как мы были слишком истощены.

6 октября под вечер, когда солнце было на SW, мы, положась на милость Божию, отправились под парусом из Вардехуза домой. Так как этот путь общеизвестен, то я не могу сообщить о нем ничего особенного, скажу только, что 29 октября при ветре с ONO мы вошли в Маас [477] , на следующий день утром высадились в Мааслантслёйсе [478] и через Дельфт [479] , Гаагу [480] и Харлем [481] прибыли 1 ноября около полудня в Амстердам, одетые так же, как ходили на Новой Земле, и в песцовых шапках, и пошли в дом Питера Хасселара, одного из правителей города Амстердама, в свое время занимавшегося снаряжением двух кораблей, а именно корабля Яна Корнелиса и нашего. Когда мы туда пришли, многие невероятно удивились нашему возвращению, так как считали нас давно уже погибшими. Слух распространился по городу, и известие о нашем прибытии дошло даже до Дворца Принца, где в то время за обеденным столом сидел канцлер и посол его величества короля Дании, Норвегии, Готов и Вендов. Поэтому их превосходительства схаут и двое бургомистров пригласили нас туда, и тут, в присутствии упомянутого господина посла и двух бургомистров, мы рассказали о нашем плавании и наших злоключениях, после чего те из нас, кто жил в Амстердаме, разошлись по домам, а остальных поселили на несколько дней в трактире, пока нам не заплатили наши деньги, и затем каждый отправился своей дорогой. Вот имена тех, кто вернулся из этого плавания: Якоб Хеймскерк — представитель купцов и шкипер, Питер Питерс Вос, Херрит де Вейр, магистр Ханс Вос — цирюльник-врач, Якоб Янс Стерренбург, Ленарт Хендрикс, Лауренс Виллемс, Ян Хиллебрандс, Якоб Янс Хохвауд, Питер Корнелис, Ян ван Бёйзен, Якоб Эвертс.

Конец