Чтение онлайн

Раскопки не выявили никаких крупных строительных элементов из дерева. В глинистой почве с запада и севера от дома нашлось лишь несколько выветренных обломков досок и небольших бревен. Примечательная находка — прямоугольный деревянный брусок с железным гвоздем примерно в метре от восточного конца северного бревна, обнаруженный на глубине 20-25 см относительно уровня земли XVI в. и напоминающий какую-то подставку для вертикальной опоры. Хотя такая подставка, найденная в некотором удалении от дома, не имеет прямого отношения к конструкции дома, эта находка говорит о том, что морякам удавалось рыть отверстия в глинистой части строительной площадки. Это противоречит тому, что писал Де Вейр о тщетных попытках отогреть смерзшуюся почву, чтобы копать ее лопатами. Яма с обгоревшим дном у западного конца северной балки также связана с этими попытками моряков.

Behouden Huys расположен очень далеко от ближайшего людского жилья, однако вследствие всех предшествующих посещений и обследований его никак нельзя назвать неприкосновенным археологическим объектом. И тем не менее список находок, сделанных при раскопках 1993 и 1995 гг., включает 1370 номеров, которым соответствует около 9000 единиц. Большинство находок представляют собой всевозможные фрагменты, такие как керамические и фаянсовые черенки, осколки стекла, куски кожи, тканей, канатов, древесины, меди, олова, свинца и железа. Среди более-менее целых предметов были башмаки, одежда, бочки, железные инструменты, навесные замки, оружие, гири, свинцовые пули и соответствующие мерки для пуль, свинцовые пломбы для сукна, монеты, печатки, книжные замочки, пуговицы, оловянные тарелки и кружки, железные гвозди, детали навигационных приборов и механических инструментов. Весьма примечательными были пять свинцовых миниатюр с изображением символических и мифологических фигур — олицетворений Веры, Надежды и Любви, а также скифского всадника и Венеры.

Большое внимание мы уделили собиранию пищевых остатков, таких как кости животных и косточки от фруктов, поскольку предшествующие экспедиции сведениями такого рода не интересовались. Всего было собрано 114 образцов (71 инвентарный номер) для последующего проведения анализов древесины, семечек, дерна, насекомых и прочих экологических исследований. Такой результат противоречит представлению о том, что данный археологический объект после налетов в XIX веке был уже полностью опустошен. Прежние визитеры, по-видимому, отбирали подходящие для музеев целые объекты. Нынешние находки хоть и представляли собой в основанном фрагменты, но оказались куда более многочисленными, чем можно было ожидать, и в своей совокупности, благодаря неслучайному распределению по исследуемой территории, сообщали ценную информацию о расположении и устройстве дома.

Эпицентром территории их выявления является южная часть дома. Это связано в первую очередь с процессом разрушения дома. Под воздействием преобладающих северо-восточных ветров деревянная конструкция, по всей видимости, наклонилась и обрушилась в сторону юга. Об этом убедительно говорит ареал распространения многочисленных железных гвоздей: внутри прямоугольника, а также широкой полосой до 4-х-6-и метров к западу, югу и востоку от него. Во-вторых, следы на поверхности и схема расположения находок отражают различные виды деятельности зимовщиков внутри дома и вокруг него.

Археологические находки 1993 и 1993 гг. связаны в первую очередь с отходами зимовщиков, с тем, что зимовщики выбрасывали, пока здесь жили. Анализируя эти материальные остатки их жизнедеятельности, можно проверить наблюдения предшествующих исследователей и реконструировать жизненное пространство Behouden Huys.

Явно узнаваемый след посередине ограниченного сохранившимися бревнами прямоугольника 6*8,5 м оставил очаг. Очаг представлял собой подставку, на которой разводился огонь, толщиной 20 см, сложенную из гальки. Эти камушки были специально принесены с берега у самой воды. Мы можем догадываться, зачем моряки оборудовали очаг таким образом. С точки зрения пожарной безопасности этого не требовалось, так как поверхность земли внутри дома посыпана очень мелкими камешками, на которых прекрасно можно было разводить огонь. Скорее всего эта подставка имела какой-то практический смысл, так как при анализе слоев подставки стало ясно, что ее два раза наращивали. Возможно, здесь сказалась привычка зимовщиков, делавших все, как у себя дома в Голландии.

В голландских крестьянских домах огонь всегда разводился на подставке. Подобная подсыпка из камней под огнем в любом случае давала то преимущество, что благодаря ей тепловое излучение происходило выше. Вокруг очага, чтобы отделить его от остального пространства, была сложена полукруглая стеночка высотой в два камня, разомкнутая с северной стороны. С этой стороны нагрев должен был быть максимальным. Очаг был также оборудован как кухня, о чем говорят железная решетка на ножках и стоявшие на ней два больших медных котла с железными ручками-дугами, обнаруженные здесь Карлсеном.

Неподалеку лежала вырезанная из свинцовой мушкетной пули фигурка белого медведя. Ее сделал один из моряков, сидя у огня, чтобы согреться. Вдоль края очага лежали остатки пищи в виде костей от трески, свинины, говядины и песца. Мелкие кусочки каменного угля, также раскиданные у очага, были остатками топлива. Как-то раз моряки, испугавшись страшного холода, закрыли дымоход, когда топили каменным углем, что чуть не приведи к отравлению угарным газом. В журнале Херрита де Вейра можно прочитать о том, что этот печальный опыт научил их не закрывать дымоход во время топки, а при открытой трубе можно было топить и каменным углем вместо дров, так как уголь давал больше тепла.

По всей поверхности земли внутри дома лежали осколки фаянсовой посуды, свинцовые нули и кусочки свинца, обрезки кожи и тканей, большей частью на своих первоначальных местах. На глиняном полу с южной стороны от очага находилось дно от керамической сковороды, разбившееся на десятки кусочков. Рядом с ним лежала обглоданная лапка песца, на которой все фаланги пальцев были на месте. Вдоль восточной стены полоса в полтора метра шириной была наиболее бедна на находки. Здесь располагались лежанки моряков, не оставившие никаких следов, но указанные на рисунке Карлсена. Их расположение согласуется с иллюстрацией к книге Х. де Вейра.

Местом самой большой концентрации находок, где нашлось больше всего обрезков кожи и кусочков тканей от одежды, был участок в северо-восточном углу дома, прямо рядом с очагом. Именно здесь моряки сидели рядом друг с другом, греясь у огня, и занимались такими делами как починка одежды и обуви и приготовление пищи. Примечательным было полное отсутствие каких-либо находок совсем рядом с прямоугольником, в полутораметровой полосе к югу от южного бревна. Поскольку длина Behouden Huys, согласно реконструкции, составляла 10 м, эта полоса была внутри дома. Исходя из того, что все запасы с корабля были сложены в доме, а пространство внутри нынешнего прямоугольника служило для жизни и работы, следует предположить, что данная полутораметровая полоса использовалась под склад.

Другие неоспоримые доказательства, необходимые для реконструкции дома, были обнаружены в следах помойки, задокументированной вне прямоугольника. Де Вейр описывает, какие усилия прилагали моряки, чтобы поддерживать чистоту в доме (Honore Naber 1917. Roeper & Wildeman 1996). Об этих усилиях напоминают три концентрации находок в пределах канавообразного следа с юго-восточной, южной и юго-западной стороны от прямоугольника. Здесь обнаружено большое количество костей и каменного угля. Эти два вида материалов непосредственно связаны с отбросами, возникающими при приготовлении и потреблении пищи. Они встречаются, как указывалось, у очага, а также на трех перечисленных местах. Кости происходят в основном от кусков свинины и говядины. Такие куски размером около 20 см моряки брали с собой в плавание в соленом виде в бочках. Спутники Баренца питались этими корабельными запасами мяса почти всю зиму. Диету разнообразили песцами, куда более вкусными; их пробитые черепа и обглоданные косточки также встретились в перечисленных трех местах.

Согласно сведениям в журнале Де Вейра, за зиму было поймано по меньшей мере 25 песцов. Благодаря мясу этих животных моряки все же получали то минимальное количество витамина C, которое было им необходимо, чтобы пережить зиму без серьезной цинги. О песцах известно, что они следуют за белыми медведями и питаются остатками их пищи и фекалиями. Возможно, их привлекли отбросы, лежавшие вокруг дома; там же были расставлены ловушки. Впрочем, от ловушек не было найдено никаких следов.

В мусорных кучах были обнаружены, кроме того, битая керамическая и фаянсовая посуда, стекло, фрагменты оловянных и свинцовых предметов, древесина, истлевшие куски тканей, мех, состриженные человеческие волосы, конопляные канаты, гвозди и обрывки бумаги. Очень информативной для наших представлении о том, насколько богаты на выдумку были голландские зимовщики в своей борьбе за жизнь, была находка фетровой стельки, вырезанной из полей черной шляпы. На стельку было нанесено вещество, содержавшее, как выяснилось при исследовании под микроскопом, остатки испанской мушки (Lytta vesicatora). Из-за содержащегося в организме испанской мушки вещества кантаридин эти насекомые использовались как лекарственное средство при проблемах с почками и ревматизме. Данное лекарство оказывало также согревающее воздействие: его-то и пытались использовать моряки, у которых постоянно мерзли ноги.