Чтение онлайн

...В кабинете, в кресле, полулежал неимоверно худой, заросший человек. Глаза его были закрыты.

Елена Антоновна села против него и сказала совсем тихо: - Андрей Григорьевич...

Человек вздрогнул и открыл глаза. Он всматривался в сидевшую перед ним полную женщину, силясь узнать ее.

– Скажите, Андрей Григорьевич... простите, что я спрашиваю вас об этом... Но так надо... Скажите, какой тост на всю жизнь запал вам в сердце?

Человек непонимающе смотрел на седую женщину. Лейтенант смущенно отошел к столу: метод допроса, примененного Еленой Антоновной, был нов и непонятен. Ему было неловко за врача.

Елена Антоновна начала бледнеть.

– Андрей Григорьевич...
– почти умоляюще говорила она, - тост... тост... Ах, разве можно забыть... тост...

И вдруг изможденный человек вспыхнул.

– Сурен...
– прошептал он.

Невольные слезы выступили у Елены Антоновны на глазах.

– ... а второго друга, настоящего, хорошего друга, не скоро найдешь...
– докончил задержанный.

Елена Антоновна плакала, стоя на коленях перед ним и сжимая его руки в своих. Лейтенант совсем растерялся...

Через чае неизвестный сидел в кожаном кресле в небольшой квадратной комнате без окон, прямо перед глухой стеной.

Раздвинулась штора, за ней оказался экран, по которому побежали световые линии.

Постепенно стало вырисовываться изображение другой комнаты, похожей на эту. В кресле напротив, казалось всего лишь в нескольких шагах отсюда, сидел высокий человек с сухим энергичным лицом и белой коротко остриженной головой. При виде своего далекого собеседника он оперся о ручки кресла и приподнялся.

– Андрей... Корнев? Возможно ли?
– проговорил он.

– Николай Николаевич! Жив я, жив... Почти все это время без памяти пролежал... В Сиэтле, а потом у одного японского профессора в клинике... Бежал, спасаясь от преследования бандитов... Друзья помогли...

– Много, много у нас друзей, Андрей Григорьевич,- улыбался Николай Николаевич.Ну, ты уж знаешь, наверное, что строительство Арктического моста заканчивается. Только что я начальника строительства сюда вызвал.

– Кого? Степана?

– Нет, начальник строительства сейчас Иван Семенович Седых. Это он у нас мост достраивает. Да вот и он. Узнаешь, Иван Семенович, Андрюшу нашего, светлорецкого выдумщика?

Высокая фигура сутулого старика заслонила экран: - Андрюша? Живой! С бородой... Дай, я тебя обниму. Не человек, а буек - никакая глубина его не берет!

Иван Семенович подошел к самому экрану и протянул руки, засмеялся, потом вдруг отвернулся и смахнул что-то с глаз.

– Значит, строительство моста закончено?
– спросил Андрей, ощущая комок в горле.

– Да, Андрюша. Сооружение почти закончено. Я понимаю, тебе бы так хотелось завершить его самому, - участливо сказал Николай Николаевич.
– Но ты по праву станешь председателем приемочной комиссии. Она собирается на днях в Туннель-сити. Мы сейчас оповестим всех о твоем назначении.

– Не надо, - сказал Андрей.

– Как не надо?
– загремел Иван Семенович.- Не хочешь?

– Работать хочу. Но... не хочу шума... появлюсь прямо на приемке...

– Сюрпризом? Добро! Пусть это подарком для всех строителей будет! воскликнул Иван Семенович.

– Понимаю тебя, - мягко сказал Николай Николаевич.
– Пусть будет по-твоему. Вылетай в Туннель-сити, как только почувствуешь себя в силах. О твоем назначении скажем только членам комиссии, уже находящимся на Аляске... и Герберту Кандерблю. Таким образом, ты явишься на строительство не гостем, не отставшим от дел бывшим начальником, а сразу хозяином. И пусть тебя только таким и увидят: снова действующим, требовательным и всем сердцем любящим строителей моста.

– Спасибо, - только и мог сказать Андрей и отвернулся.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПОСЛЕДНИЙ ШОВ

Андрей отложил вылет в Аляску дня на три, чтобы немного отдохнуть в портовой больнице, где он пользовался всеобщим вниманием. Снова портовая больница, как и в давние времена, когда он был ранен в позвоночник. Тогда идея Арктического моста только вынашивалась. Теперь он построен...

Елена Антоновна пришла навестить своего больного.

Он лежал в шезлонге. Из беседки в саду открывался вид на море. Оно всегда казалось Андрею новым, неожиданным... На севере под хмурыми тучами оно было темным, у мыса бухты белело пенными гребнями, а там, в Японии, сверкало на солнце золотыми нитями, переливалось перламутровыми веерами, синело тканью кимоно...

Елена Антоновна подошла и села рядом.

Андрей вздрогнул, смущенно улыбнулся и стал прятать недописанное письмо. Он хотел встать, но Елена Антоновна удержала его: - Сидите, сидите, голубчик. Как мы себя чувствуем? Дайте-ка пульс... Выглядите молодцом! Даже румянец появился. Что ж вы бороду так и оставите?

– Так и оставлю.

– Не узнают вас.

– Кому дорог, узнавали, - задумчиво ска зал Андрей, трогая в кармане письмо.

Елена Антоновна смешалась: она вспомнила, как Аня была рядом, даже взглянула, но не узнала и... прошла!

Андрей горько усмехнулся. Елена Антоновна замахала на него руками: Это все борода, борода ваша несносная! Вот дам вам снотворного и сама тайком волосища ваши срежу. И все пойдет по-старому... Ведь брат-то ваш, Степан Григорьевич, пример вам подал, женился.

– Как? Степан женат?

– А как же! На вдове Дениса Алексеевича Денисюка. Воспитывает трех его сыновей. Золотым человеком оказался.

Андрей опустил глаза. И здесь Степан заменил его, как и на стройке, воспитал завещанных Андрею хлопчиков...

– А я и не знал, - тихо сказал Андрей. "Женился!..
– думал он.

– Аня прошла мимо... прошла, как и в жизни. Все проходят... или мелькнут метеором..."

– Румянец, румянец появился!
– радовалась Елена Антоновна.
– Да что это я, право! Совсем запамятовала. Сюрприз принесла, а молчу. Посылку получайте, голубчик. Как это только адрес ваш узнали?

И Елена Антоновна вынула из объемистой сумки, которая была подстать ее полной фигуре, аккуратную маленькую посылку.