Чтение онлайн

Секретарь помог снять тяжелую меховую одежду.

– Я очень рад, сэр, что вы приехали в Туннель-сити. Если я правильно понял телеграмму мистера Корнейва, вы прибыли изучить опыт нашего строительства и получить от нас техническую помощь.

– Нет, сэр, - раздался звонкий девичий голос.

Амелия вздрогнула. Она видела, что ее муж низко наклонился над изящной фигуркой. Меховое одеяние, делавшее вошедшую огромной, лежало теперь на стуле.

– Я командирована для оказания вам технической помощи.

– Мне? Технической помощи?

– Я приехала по поводу ракетных якорей.

– Якорей?
– удивленно повторил Кандербль.
– Но ведь по этому вопросу мы ожидали самого мистера Седых. Нам даже сообщили, что инженер Седых уже выехал к нам.

– О, нет, если вы имели в виду моего отца, то он тут ни при чем. А инженер Анна Седых - это я, - отрекомендовалась приехавшая.

"Женщина!" - воскликнула мысленно Амелия, и ее отполированные ноготочки врезались в ладони.

ГЛАВА ПЯТАЯ

НОВЫЙ ГОД

Накануне Нового года в подводный док к Андрею Корневу приехал Сурен Авакян. Он привез с собой большой пакет и многозначительно подмигнул: Приехал с докладом о строительстве береговых атомных станций. А пока Новый год встречать будем. Понимаешь?

Собрались в "квартире" Андрея, в просторной каюте, представляющей собой правильный цилиндр, покрытый теплоизоляционным слоем и тисненой кожей.

Сурен объявил себя тамадой и теперь проявлял кипучую деятельность: хватался за бутылки, открывал консервы, настраивал приемник на Москву.

Андрей встречал гостей. В числе других были Денис Денисюк и самый молодой из присутствующих- Коля Смирнов, любимец Андрея, электросварщик, применивший свой новый метод сварки и зачисленный в штат туннельного комбайна.

Дверь открылась, и появилась полная блондинка с быстрыми веселыми глазами и задорным носиком.

– Я не опоздала?
– спросила она.
– Какой сейчас год?

– Женщина! Настоящая подводная женщина!
– Сурен застыл с бутылкой шампанского в руке.

– Конечно, женщина! И притом старая знакомая, - улыбнулся Андрей. Помнишь, Сурен, корабельный госпиталь, где я лежал?

– Постой, постой, подожди. Ва! Корабельный врач!

– Нет! Нет! Теперь уже не корабельный, а врач подводного дока Елена Антоновна.
– И женщина дружески протянула Сурену руку.

Но Сурена ждал новый сюрприз. Вошла еще одна женщина. Заметив, как она робко жмется к стенке, Сурен сразу же устремился к ней.

– Почему прячешься? Первой не хочешь быть?
– И он потащил упирающуюся девушку на середину.

– Что ты, что ты?
– загремел сзади Денис.
– Как это наша Нина не хочет быть первой! Она у нас все время первой была, пока вот этот вот...
– и Денис показал глазами на Колю Смирнова.

– А? Соперники?
– радостно закричал Сурен.
– Это ты, что ли, ее победил?

– Да вот третий день держусь, -скромно сказал Коля.

– Только третий день? Ну, ты не тужи... еще дня два продержишься. Нина, поди сюда. Расскажи, почему отстала?

– Не пойду!- мотнула головой Нина и отошла.

– Ну, не ходи!
– засмеялся Сурен.
– Но вот что, состязатели. Вы про Америку слышали? Док у них не в шестьсот метров, а в полмили. Они по туннелю не на поездах, а на автомобилях шпарят. Они к Северному полюсу скорее нашего приехать могут. Понимаешь? Вот это состязание! Так что, пожалуйста, больше ссорьтесь. Злее будете!

– Не поддадимся!
– засмеялся Коля, - Насчет автомобилей американцы, может быть, и горазды, а вот насчет электросварки... Как вы думаете, Нина?

Нина тоже засмеялась.

– Тише вы там,-пробурчал Денисюк, сидевший у радиоприемника.
– В Москве Красную площадь включили.

Все смолкли и невольно встали, глядя на приемник, подтянутые, серьезные. Только Коля и Нина смотрели друг на друга смеющимися глазами.

Слышался шум автомобилей, проезжавших мимо Спасской башни. И оттого, что шорох шин раздавался здесь, в цилиндрической комнате, на глубине ста метров подо льдом, каждый из присутствующих чувствовал себя особенно торжественно. И бесконечно знакомый мелодичный звон не казался сейчас обыденностью, хотя каждый слышал его сотни раз.

Мерные удары - "дон., дон... дон..." - как-то связывали воедино этих людей со всей страной.

Последний удар, и грянул гимн.

– Одна тысяча четыреста двадцать километров до Северного полюса! крикнул Сурен.
– В наступающем году вы пройдете половину этого пути, а мы закончим строительство атомных станций.

– Ура!

Сдержанность у всех присутствующих исчезла. Послышался смех, громкий разговор.

Неожиданно Сурен потребовал тишины.

– Тост говорить буду! Настоящий кавказский тост!

– А ну, давай, давай,- прогудел Денис, откидываясь на спинку стула и ласково усмехаясь.

Сурен оглядел всех озорными глазами а начал: - Жил-был царь. Невзлюбил он одного князя и решил сделать ему самое большое горе. Позвал он своего палача и велел зарезать у князя жену.
– Сурен с шутливой свирепостью взглянул на свою соседку. Елена Антоновна, не зная, куда он клонит, смущенно улыбалась.- Выполнил палач приказ, вернулся к царю; а тот его спрашивает: "Ну как, заплакал князь?
– "Нет, не заплакал", - отвечает палач. И велел тогда царь зарезать всех малых детей князя. Вернулся палач веселый, руки потирает, а царь его опять спрашивает: "Ну как? Заплакал князь?" - "Нет, не заплакал!"- отвечает палач. Удивился царь и велел зарезать отца и мать ненавистного князя.

Вернулся палач, кинжалом в серебряных ножнах играет.-Сурен повертел перед собой столовым ножом.
– А царь спрашивает: "Ну как, заплакал князь?" - "Нет, не заплакал!"- отвечает палач. Рассердился царь и крепко задумался. А потом приказал палачу: "Пойди зарежь самого любимого друга у князя". Пошел палач, выполнил приказ и вернулся к царю. "Ну как, заплакал князь?" спрашивает царь. "Заплакал, горько заплакал, - отвечает палач.
– Так заплакал, что я не выдержал и тоже с ним плакать стал". Сильно удивился царь и велел позвать к себе князя.

Предстал перед ним князь, голову потупил. И спросил его царь: "Скажи мне, князь, почему, когда твою жену мой палач зарезал, ты не заплакал? Почему, когда отца и мать твоих мой палач зарезал, ты не заплакал? И еще скажи, почему ты безутешно плачешь теперь, когда твоего друга зарезали?" И ответил князь: "Человек второй раз жениться может и детей будет иметь потому я не заплакал; отец и мать старые были, сами умирать собирались потому я не заплакал.
– Вздохнул князь тяжело.
– А вот второго друга, настоящего, хорошего друга, не скоро найдешь - потому и плачу..." - Сурен оглядел притихших людей: - Так выпьем же за дружбу, потому что нет ничего ценней!