Чтение онлайн

В отличие от предыдущих кампаний, включая крестовые походы, созыв армии для Фуа особенно хорошо задокументирован, в частности, благодаря трем реестрам, которые показывают усилия королевской администрации по отслеживанию этапов ее формирования.

Для вассалов были установлены два места сбора. Вассалы из бальяжей на севере королевства были созваны в Тур через две недели после Пасхи (8 мая 1272 года); вассалы из сенешальств Юга — в Тулузу через две недели (22 мая).

В первом реестре приводятся имена рыцарей и лиц, призванных в армию в нескольких районах королевского домена: в бальяжах Кутанс, Кан, Вермандуа, Орлеан, Ко, Жизор и в шателенстве Паси [158] . Этот реестр, безусловно, неполный. Даже не принимая во внимание вассалов из сенешальств Юга, вызванных в Тулузу, а не в Тур, очевидно, что несколько бальяжей в нем пропущены: парижское превотство, бальяжи Амьена, Буржа, Этампа, Макона, Руана, Санса, Санлиса, Вермандуа и Вернёя. Несомненно, что ответственные за эти округа не отправили королевским клеркам имена лиц, вызванных в армию в пределах их юрисдикции.

Этот первый реестр позволяет нам увидеть конкретную процедуру созыва армии. Роль бальи в ней имела решающее значение. Королевская канцелярия направляла персональный вызов небольшому числу наиболее важных вассалов, который им пересылали через бальи — по крайней мере, так происходило в бальяжах Кана и Орлеана [159] . Сам же бальи должен был позаботиться о созыве младших вассалов, всех тех простых рыцарей, которые владели фьефами от короля. Бальи и сенешали могли получать помощь для решения этого вопроса. Так в 1293 году два сержанта получили 40 су за десять дней, которые они потратили на созыв дворян сенешальства Тулузы в армию для вторжения в Аквитанию [160] . Можно также предположить, что существовали местные ассамблеи, по провинциям, виконтствам или шателенствам, в зависимости от региона (административная география была далеко не единой) перед которыми бальи объявляли призыв в армию. Последнее играло большую роль. Бальи сам должен был возглавлять контингент из своего округа, и эффективность его действий, несомненно, проверялась советниками короля. Его карьера зависела от его служебного рвения.

Имеющийся в нашем распоряжении реестр, по-видимому, был составлен из отчетов, присланных бальи. У каждого ли бальи был своевременно обновляемый реестр, вассалов короля? Или он полагался на информацию из реестра времен Филиппа Августа, копия которого у него была? К сожалению, это невозможно сказать, поскольку все или почти все, что могло составлять архивы местных администраций в XIII веке, безвозвратно утеряно [161] .

Как видно из первого реестра 1272 года, вызванные в армию люди были разного статуса. Их вызывали не к конкретному человеку, а к владельцу данного фьефа. Многие из них являлись взрослыми мужчинами, которые, как можно предположить, были способны выполнять свои обязанности должным образом. Но не менее многочисленны и более сложные случаи. Наследники такого-то и такого-то вассала вызывались не лично, а как коллективные представители своего умершего отца или дяди. В этой феодальной системе женщины также получили вызовы, и в довольно большом количестве, так как являлись вдовами или дочерьми умершего вассала. Так например вызовы были направлены "мадемуазель д'Эбекур" и "вдове сеньора де Соммет" [162] . Очевидно, никто не ожидал, что эти дамы явятся в армию, вооруженные с головы до ног. Но они должны были вместо себя и за свой счет прислать для несения службы рыцарей из принадлежащего им фьефа. То же самое относится и к священнослужителям, которые являлись владельцами фьефов и обязаны были нести военную службу. Декан Парижа, Жоффруа де Поншеврон, был вызван в армию не в качестве сановника соборного капитула, а как владелец семейного фьефа, в превотстве Жьен, в Орлеанском бальяже. Призыв женщин и священнослужителей, не имеющих права носить оружие, был не единственным недостатком системы, основанной на владении фьефами. Если один и тот же сеньор владел несколькими фьефами, за которые он был обязан служить королю, то он должен был не только явиться лично, но и предоставить воинов, с каждого своего фьефа — в первом реестре один и тот же человек мог быть вызван в армию в нескольких разных бальяжах, если он владел там фьефами.

Второй реестр, также неполный, содержит имена тех вызванных, которые действительно явились, либо были представлены другими лицами или откупились. Прибыв в Тур, эти люди предстали перед Ферри де Вернёем, маршалом Франции, и заявили, что готовы служить. Именно об этих заявлениях сообщается во втором реестре. Если вассал был обязан служить с нескольким людьми, имена тех, кто его сопровождал, также были зафиксированы. Поражает бесконечное разнообразие возможных случаев. Один вассал должен был служить с одним воином, другой — с полутора, третий — предоставить только aide, то есть, денежную сумму. Срок службы варьировался от четырех дней до тридцати или сорока. Наконец, многие из призванных просто заявили, что они не обязаны нести военную службу. Но стоит отметить один момент: вассалы тщательно следили за своими обязанностями. Вызов короля не был воспринят легкомысленно. Насколько мы можем судить, агенты короля вынуждены были полагаться на заявления вассалов, не имея, очевидно, возможности их проверить. Недобросовестность, умственная ограниченность и откровенная ложь, должно быть, освобождали от службы многих рыцарей, которые были достаточно уверены в себе, чтобы лгать перед бальи или маршалом армии. Так испытывали ли вассалы короля гордость, от того что идут за него сражаться?

Оригинала этого второго реестра в нашем распоряжении нет, но есть все основания полагать, что сначала в него были включены только заявления вассалов. Через несколько дней была определена участь каждого: либо отправление с армией (vadunt, vadunt in exercitu); либо увольнение (remittitur), иногда с объяснением (quia senex et inutilis est, "потому что он стар и бесполезен", а часто quia pauper est, "потому что он беден" — беден, то есть не в состоянии иметь лошадь, достойную своего положения, или подходящие доспехи).

Третий реестр был составлен в Тулузе, когда армия уже находилась в поле около трех недель. Ряд вассалов указали теоретическую продолжительность службы, которую они должны нести, и время, которое они уже отслужили. За этими указаниями следуют заявления, сделанные вассалами короля из сенешальств, которые были созваны, как следует помнить, в Тулузу, а не в Тур. В конце документа приводится краткое изложение расписок, выданных некоторым баронам Юга по случаю экспедиции. Эти расписки, похоже, были полностью переписаны со свитка, из которого тот, кто переписывал реестр, взял самую важную информацию: с именем каждого барона, количеством воинов, рыцарей и дамуазо — дамуазо был на Юге тем, кого на севере королевства называют оруженосцем.

Мирские вассалы были не единственными, кто был призван в армию. Также было призвано большое количество епископов и аббатов. Но когда они прибыли в Тур, епископы не обязательно знали лучше рыцарей точный характер службы, которую они должны были оказать королю. Архиепископ Санса лично отправился в армию с четырьмя рыцарями. Епископ Парижа прислал трех рыцарей, и заявил, что если он должен прислать еще, то готов это сделать; если же эти три рыцаря превышают то, что он должен, то это не является прецедентом для него самого или занимаемой им кафедры. Епископ Труа выставил двух рыцарей, которых он был обязан предоставить, согласно его собственным словам. Несколько прелатов прислали поверенных которые должны были представлять их интересы: племянника, рыцаря, каноника. Епископ Нуайона заявил, что с него причитается пять рыцарей, но он сверх того послал еще трех, несомненно, чтобы король отнесся к нему благосклонно. Епископы Байе, Бове, Шартра и Кутанса предоставили только то количество рыцарей, которое были должны (десять, пять, три и четыре соответственно). Епископ Авранша должен был трех с половиной. Епископ Се оправдывался тем, что: "Он не может узнать истину из-за уничтожения книги" [165] . В архивах некоторых епископств, по крайней мере, есть возможность узнать, сколько воинов епископ должен был предоставить королю. Во время созыва армии некоторые епархии были вакантными, например, Реймсская и Лаонская. В этом случае управление мирскими делами возлагалось на королевских чиновников, которые и заботились об отправке воинов в армию [166] .

Также было и с монастырями. Аббаты Сент-Эвру и Сент-Этьен-де-Кан предоставили по одному рыцарю. Аббатиса Монтивилье прислала двух. Островной монастырь Мон-Сен-Мишель владел несколькими фьефами, расположенными в разных местах: поэтому аббат послал одного рыцаря за фьеф Бретвиль в бальяже Кан, а четырех других — за фьефы, принадлежавшие монастырю в бальяже Кутанс. Аббата Сен-Вандри представлял рыцарь Гийом де Букто, который заявил, что аббат обязан выставить трех рыцарей и поэтому его сопровождали еще два рыцаря [167] .

Некоторые прелаты и аббаты лезли из кожи вон, чтобы заявить, что они ничего не должны. Аббат Сен-Колумб-де-Санс заявил, что он никогда не видел, чтобы его монастырь участвовал в созыве армии, посылая воинов, но всегда платил деньги (160 парижских ливров плюс 17 ливров за вьючную лошадь). Точно так же новый аббат Ферриера прибыл лично, но заявил, что он не был обязан служить cum equis et armis ("с оружием и лошадьми"), поскольку с него причитались только деньги, а что касается вассалов аббатства, то они должны были заплатить королю 120 парижских ливров. Аббат Сен-Таурин-д'Эврё ограничился тем, что послал одного из своих монахов заявить, что монастырь королю ничего не должен. Тот же монах, брат Жан, также выступал в качестве представителя аббатисы монастыря Сен-Совер из того же города [168] .

Эти три реестра дают нам гораздо больше информации о армии для Фуа, чем о любой другой экспедиции в период правления Филиппа III. Но их надежность лишь относительна. Они не составлялись в неразрывной связи друг с другом или по одному и тому же плану. Имена, не встречающиеся в первом реестре, упоминаются в двух других, либо в одном, либо в другом, а люди, о которых во втором реестре не сообщается, что они появлялись в Туре, тем не менее, упоминаются в Тулузе. Одни и те же имена перечислены в одном бальяже, затем в другом. Один и тот же рыцарь призывается за себя самого и одновременно служит от имени епископа или монастыря — продолжительность этих двух служб складывалась (если он должен был служить сорок дней за себя и двадцать за своего сюзерена, ему приходилось пробыть в армии шестьдесят дней). Некоторые сеньоры, которые, как нам точно известно, присоединились к армии, не фигурируют ни в одном реестре, как, например, Понс де Монлор, влиятельный сеньор из сенешальства Бокер, который составил свое завещание 15 мая 1272 года перед отъездом в экспедицию в Фуа [169] . В этом случае документы о его присутствии в армии, видимо, утеряны, а в сохранившихся он нигде не упомянут [170] .

Несмотря на эти пробелы, три реестра ценны зафиксированной в них информацией. Результат созывов в бальяжах и сенешальствах был посредственным: около 300 рыцарей из бальяжей, задокументированных в третьем реестре (Париж, Этамп, Руан, Кан, Ко, Кутанс, Жизор, Пуату, Сентонж). Тем не менее, следует отметить, что несколько бальяжей старого королевского домена (Орлеан, Санлис, Санс) не упоминаются, хотя их контингенты должны были быть весьма значительными. Ситуация в сенешальствах Юга (Каркассон, Тулуза, Бокер), должно быть, была иной, но они упоминаются лишь вскользь, в форме "рыцари и оруженосцы такого-то и такого-то сенешальства заявили, что они обязаны королю такой-то и такой-то службой", но несомненно, эти дворяне должны были волей-неволей следовать за королем, так как проживали в непосредственной близости от театра военных действий, и мы можем считать, что они были довольно многочисленны. Поэтому можно предположить, что несколько сотен рыцарей и дамуазо из сенешальств Юга последовали за Филиппом III. С другой стороны, не было и речи о том, чтобы они служили за свой счет: они получали жалование с самого начала кампании, без малейшего периода бесплатной службы. Несколько строк в конце третьего реестра, указывают имена и контингенты нескольких баронов, так виконт Нарбонский, например, служил с 12 рыцарями и 13 дамуазо, что составляло довольно большой отряд.