Чтение онлайн

На границах с Арагоном основная ответственность за военные операции, кроме экспедиции 1283 года, лежала, прежде всего, на сенешалях Каркассона, Тулузы и Бокера. На какие войска они могли рассчитывать? В 1272 и в 1276 годах вассалы короля на Юге согласились служить в его армии, не без некоторых трудностей. Но постоянное напряжение на границах и повторяющиеся из года в год вызовы от сенешалей в конце концов переломили ситуацию в пользу интересов короля. Решающий шаг, похоже, был сделан весной 1282 года, когда Симон де Мелён, тогдашний магистр арбалетчиков, отправился на Юг во главе небольшой армии с севера королевства [201] . Его задача состояла в том, чтобы гарантировать защиту границы от возможного нападения короля Арагона, чьи военные приготовления беспокоили Филиппа III. По приказу короля 25 мая сенешаль Каркассона созвал Совет, состоящий из видных деятелей его округа, архиепископа Нарбонского и главных светских сеньоров. Было решено, что сенешаль призовет на службу королю не только вассалов короля в сенешальстве, но и, как было сказано, всех рыцарей и дворян. Поэтому речь шла уже не просто о традиционном созыве вассалов, которые были обязаны служить королю как своему сюзерену, а о созыве всех дворян, независимо от того, владеют они своим фьефом от короля или нет. Менее хорошо задокументированное в этом отношении сенешальство Бокер, похоже, претерпело аналогичную эволюцию точно в то же время [202] . Это были фундаментальные изменения: теперь все дворянство было связано обязанностью служить королю. Последний уже не был просто сюзереном своих вассалов, а был королем, наделенным властью, в рамках которой он обладал правом, требовать от дворянства службы для защиты королевства. К сожалению, не сохранилось никаких сведений об аргументах, которые использовали Симон де Мелён и другие сенешали. Но мы можем считать, что они выдвинули на первый план большую опасность, которую представляли действия Педро Арагонского для целостности королевства.

Порядок проведения мобилизаций, последовавших в последующие годы, не всегда достаточно хорошо известен, чтобы мы могли с уверенностью определить, были ли вновь призваны все дворяне, или сенешали довольствовались призывом прямых вассалов. Но первое кажется наиболее вероятным. Например, в январе 1286 года сенешаль Каркассона созвал сеньоров владевших фьефами в пределах округа, прямых вассалов короля, а также всех дворян сенешальства, которые должны были быть готовы к службе королю. За этим созывом последовали еще два, в 1286 и 1288 годах и в обоих случаях дворяне сенешальства, по призыву сенешаля, сопровождали короля Майорки в походах, которые тот совершил за Пиренеи. 16 марта 1289 года Филипп IV приказал сенешалю Каркассона созвать вассалов сенешальства и других дворян. Текст королевского приказа на этот раз сохранился, и это действительно был призыв всех дворян округа. В следующем году, в 1290 году, сенешаль Тулузы Эсташ де Бомарше созвал дворян своего округа в поход под своим руководством и руководством Симона де Мелёна, который стал маршалом Франции. Среди призванных некий Жерар де Рокфор предстал с тремя всадниками перед неким Ансельмом, лейтенантом маршала Франции. Позже Жерар жаловался, что ему не выплатили все, что причиталось: еще одно свидетельство на то, что воины действительно находились на жаловании у короля [203] .

Если подвести итоги, то становится ясно, что правления Филиппа III было достаточно, чтобы глубоко преобразовать феодальную службу. В 1272 году армия для Фуа предоставила возможность оценить военный потенциал прямых вассалов короля. К тому времени созыв во всех округах королевского домена давно не осуществлялся. Результат был, несомненно, разочаровывающим, даже в бальяжах Нормандии. В сенешальствах Юга обязательства вассалов по отношению к королю были особенно неопределенными, за исключением, пожалуй, сенешальства Каркассон, где владельцы фьефов имели обязательства, которые были одновременно широко и точно определены. Трудности, возникшие во время созыва армии для Фуа, и плохие показатели феодального призыва не привели, однако, к отказу от военных обязательств вассалов. Напротив, офицеры короля налагали штрафы и наказания на вассалов, не выполняющих свои обязательства. Но уже в 1272 году эта система показала свои ограничения: что было толку в сорока днях службы, если нужно было пересечь королевство с одной стороны в другую? Удовлетворительная во времена Филиппа Августа, феодальная служба перестала быть уместной полвека спустя.

В 1276 году Советеррская армия стала поводом для первых перемен. Армия должна была пересечь границы королевства, что ослабляло, с юридической точки зрения, требования, выдвинутые королем и его офицерами. Крупные вассалы, такие как граф Блуа, некоторые города Юга, такие как Нарбон и Ним, и целые сеньории, такие как Каркассон, получили гарантийные письма о том, что служили не по обязанности а добровольно. Однако в действительности трудно понять, как они могли не явиться на службу. С другой стороны, епископы, аббаты, города и общины, а также, несомненно, большинство мелких вассалов короля в бальяжах, были обязаны служить или выплачивать королю компенсацию. Поэтому созыв Советеррской армии отмечен сильной двусмысленностью из-за разной реакции различных категорий призванных людей. Короче говоря, офицеры короля не имели права требовать службы, но там, где они имели сильные позиции, они это делали. Теоретически, вассалы и общины могли отказаться от службы, но было немыслимо, чтобы они противились воле короля. Таким образом все можно было согласовать в рамках баланса сил: одни получали гарантийные письма, а другие — нет, возможно, просто потому, что не просили об этом. Насколько мы можем судить, не было такого правила, которое было бы распространено на все королевство.

Начиная с 1276 года, ограничения феодальной службы, налагаемые местными традициями, были ликвидированы. Однако это было еще не все. Когда Парламент рассматривал обязательства баронов и других дворян Оверни, в постановлении упоминался не король Франции как суверен, а "господин король, держащий графство Овернь как свое собственное". Если рыцари Оверни были обязаны служить, то, следовательно, они обязаны служить "господину Оверни". Сами они по-прежнему ничего небыли должны королю Франции. Это не единичный пример: до конца Средневековья оммаж, приносимый королю вассалами, определял условия, на которых они должны были служить. Если феодальная служба в перспективе должна была исчезнуть, то это вовсе не было очевидно для людей конца XIII века.

Другие перемены произошли, в основном на Юге. В сенешальствах постоянная военная угроза привела к частым, почти ежегодным созывам армии. Опираясь в первую очередь на прямых вассалов короля, сенешали также проявили тенденцию призывать и всех дворян. Это было сделано самое позднее в 1282 году, когда собрание главных людей своего округа уполномочило сенешаля Каркассона мобилизовать всех дворян. Дворяне не были систематически мобилизованы каждый год, но общий принцип, похоже, был принят. Если эта эволюция была благосклонно воспринята на Юге, она, вероятно, могла затронуть все королевство. В любом случае, в некоторых регионах королевского домена даже великие вассалы уже были обязаны нести военную службу королю. Идея о том, что рыцарь или оруженосец, просто потому, что он благородный дворянин, даже если он не вассал короля, обязан нести военную службу королю, набирала обороты и постоянного укрепления власти короля было достаточно, чтобы это объяснить.

Логическим аналогом этой двойной эволюции стала выплата жалования, получившая широкое распространение во время правления Филиппа III. Схема крестового похода, примененная в 1270 и 1285 годах, и роль, которую сыграл королевский Двор, численность которого была увеличена в преддверии похода, безусловно, способствовали созданию полностью оплачиваемой армии. Кроме того, во многих случаях сюзерену уже приходилось платить своим вассалам, когда они следовали за ним на войну. Прежде всего, денежное вознаграждение комбатантов позволило набирать их вне какой-либо зависимости и отменить ограничения, традиционно связанные с феодальной службой, такие как служба только в своем регионе, в течение такого-то и такого-то периода времени, при таких-то и таких-то обстоятельствах. Отныне вассалы и зависимые от короля люди систематически были обязаны ему служить, но за это им платили. Некоторые обычные законы, например, Etablissements de Saint Louis (Установления Людовика Святого), прямо предусматривали случай, когда армия должна была покинуть пределы королевства. Но если дворянство рассматривало это как теоретическую возможность, которой вассалы вольны были избежать, то Советеррская армия сделала это обязанностью.

Во многих отношениях царствования Филиппа Красивого кардинально отличалось от правления его отца. Война превратилась в инструмент для утверждения королевской власти внутри королевства. Время крестовых походов и дальних экспедиций прошло. Все военные кампании царствования происходили в пределах королевства. Более того, король больше не совершал походы лично. Состав армий был изменен, так как королевский Двор больше не был важным компонентом армий как при Людовике IX и Филиппе III. Наконец, королевская администрация стала более тщательно хранить свои архивы, особенно счета. Хотя большая часть их сгорела во время пожара в здании Счетной палаты в 1737 году, армии Филиппа Красивого известны гораздо лучше, чем армии предыдущих царствований, о которых мы располагаем лишь фрагментарной документацией, в основном касающейся службы вассалов. Начиная с 1290-х годов, источники о составе армий гораздо более разнообразны. Но по-прежнему необходима большая осторожность в суждениях, поскольку в том, о чем рассказывают эти новые источники, мы должны различать перемены, характерные для правления Филиппа Красивого, и структурные элементы, о которых говорит другая документация.

Порученные Раулю де Клермону, сеньору де Нель, коннетаблю Франции, затем Карлу де Валуа и, наконец, Роберту д'Артуа, три кампании, с 1294 по 1297 год, были необходимы для успешного захвата герцогства Аквитания, которое было конфисковано у короля Англии Эдуарда I. Во всех трех случаях великий барон, возглавлявший армию, имел вокруг себя свиту рыцарей, которые окружали его постоянно [204] . Помимо своей непосредственной свиты, которая, несомненно, была по этому случаю увеличена, командующий армии вступал в "союзы" с другими баронами и простыми рыцарями, следуя часто упоминаемой схеме. Так, в 1296 году граф Булонский обязался предоставить графу Артуа 7 баннеретов и 25 простых рыцарей в обмен на 16.000 ливров в год (каждый баннерет получал по 50 су в день, а каждый рыцарь — 25 су); граф Булонский, заключил такие же договора со всеми этими людьми [205] .

В случае с договорами, заключенными графом Артуа, большинство рыцарей также были его вассалами или родственниками, как например, Жан де Бриенн, граф Э, или его верный спутник Роберт де Ваврен, сеньор де Сен-Венан [206] . Это, вероятно, было общим правилом. Как всегда, рыцари составляли самую заметную часть армии, но к ним следует добавить конных оруженосцев и сержантов, которых было в три или четыре раза больше, чем рыцарей. Ги де Лаваль, рыцарь-баннерет, входил в свиту Карла де Валуа вместе с семью другими рыцарями и двадцатью семью оруженосцами. Симон, виконт Мелёна, нанятый Ги де Сен-Полем, служил с шестью рыцарями и двадцатью одним оруженосцем за 4.000 ливров в год [207] . В конце концов, все обязательства перед войсками взял на себя король. Так, Карл де Валуа во время своей экспедиции в Аквитанию в 1295 году "за свою персону и за людей своего двора нес все расходы и издержки" которые в итоге взял на себя король [208] . В этом отношении командующий армией был просто первым среди равных.

Как и в случае Арагонского крестового похода, наряду с рыцарями набирали и солдат, конных и пеших, хотя не всегда ясно, какая система использовалась, жалование или поденная плата. Происхождение этих солдат могло быть местным: так, в армиях для Аквитании мы видим конных солдат из Сентонжа [209] .

Последним компонентом армий для Аквитании было феодальное ополчение. Хотя нельзя исключать, что призывались вассалы из бальяжей, похоже, что именно сенешальства, находившиеся ближе к театру военных действий, приняли на себя основную тяжесть военных усилий. Правило было уже устоявшимся: со времен армии для Фуа от дворян Юга почти каждый год требовали или просили службы. В годы после Арагонского крестового похода, между 1285 и 1290 годами, спорадическое продолжение войны привело к частым вызовам в армию, и всегда по одному и тому же принципу: вассалы короля и, помимо них, все дворяне должны были нести службу, при каждом созыве сенешалем, независимо от точного характера предстоящих операций и за эту службу они получали жалование [210] .