Чтение онлайн

Настоятель храма батюшка Олег Тэор – давний и преданный духовный наставник личного состава дивизии. Этот седовласый, много поживший человек поражает своей неукротимой молодецкой энергией. Он исповедует воинов, наставляет их на путь истинный, ходит вместе с ними пешком или в БМД на боевые операции в Чечне, десантируется в горах наравне с разведчиками из боевого вертолета. Бойцы дивизии за глаза добродушно называют его Талисманом и Энерджайзером. Я тоже попросил наместника Бога на земле благословить мою службу в должности врио комдива. Тэор охотно сделал это, а затем пригласил меня на берега древней реки Великой, к легендарному камню собирательницы и защитницы земель русских княгини Ольги. Там я и получил мудрое наставление Тэора:

– В твоем ратном деле сейчас важнее не победа, а польза.

После духовных общений я пригласил батюшку в свой «спецкабинет» в офицерской столовой на обед «от имени комдива». Пока ехали по городу, я лихорадочно ломал голову над тем, как бы потактичнее решить вопрос насчет «пяти капель», без которых кусок хлеба в рот не лезет.

Тут в глазах батюшки Олега сверкнул лукавый огонек.

– Товарищ полковник, давайте подъедем к моему дому, – попросил он.

Через несколько минут отец Олег вернулся в машину со свертком, и мы понеслись к столовой. Там в моем командирском «спецкабинете» уже был накрыт обед. Тэор энергично прочитал молитву, поставил на стол литровый штоф и попросил разлить в бокалы. Я впервые в жизни делал это в компании духовного служителя. Чтобы не попасть впросак, плеснул на дно батюшкиного бокала граммов пятьдесят и вопросительно взглянул на Тэора.

– Смелее лейте, товарищ полковник, – пробасил он. – Смелее! Я причащусь только разок. А вы сколько хотите…

Когда в бокале было уже граммов сто, батюшка сказал спасибо. Такую же дозу я налил сопровождавшим меня офицерам и, взяв свой бокал, нюхнул жидкость. Самогон пах травой, летом и церковным ладаном.

– Амброзия! – восхищенно сказал я Тэору.

Он гордо улыбался, поглаживая свою седую бороду.

После второго бокала самогона мы с батюшкой стали живо обсуждать роль церкви и прессы в жизни армии. Тэор приятно удивил меня: он регулярно читает «Комсомолку» и хорошо помнит, что наша газета первой опубликовала список солдат и офицеров шестой роты 104-го парашютно-десантного полка, героически погибших в Чечне. Что мы обсуждали с батюшкой после третьего бокала, не помню.

Сизым утром я проснулся в гостинице от рева самолетов. Было около шести, а дивизия уже «качала» мускулы. Мне стало неловко от того, что подчиненные уже вовсю занимаются боевой учебой без моего руководства. Я засобирался в штаб дивизии. Моя командирская машина уже ждала у подъезда. Генерал Семенюта приказал выделить мне «спецтранспорт» – новенькую «Газель».

…Если бы комдиву генералу Семенюте всерьез пришлось бы передать мне бразды правления, он бы, наверное, сделал это с великой радостью: только в плане работы на неделю – десятков пять задач. Надо контролировать, как начался новый учебный период в полках, готовить новую тактическую группу в Чечню, тренировать роту, которой предстояло десантироваться в ходе учений на Дальнем Востоке, проследить за новым набором контрактников, провести прием офицеров и их жен по личным вопросам, готовиться к очередной московской инспекции, поторопить строителей, ремонтирующих общежития, принять группу иностранных десантников, отправить доклад министру обороны…

– Хлеб комдива черный и соленый, – сказал генерал.

Мне нужно было попробовать хотя бы краюху этого «хлеба». Я сказал об этом Семенюте.

– Ну тогда познакомьтесь с заместителями комдива, с командирами частей, побывайте в полках, на полигоне, на прыжках, в общежитиях, в столовых, в квартирах офицеров, – ответил он.

Первым делом я попросил начальника отделения кадров дивизии подполковника Александра Фризина просветить меня по части офицерского состава. Командное ядро соединения – несколько сот офицеров с боевым опытом, большинство прошли «две Чечни», почти у всех боевые ордена. Укомплектованность офицерских должностей – до 85 процентов. Больше всего вакантных «дыр» во взводах и батареях. Но еще года три назад их было значительно больше. Лейтенанты и старлеи уходили из дивизии из-за низкой зарплаты и бытовой неустроенности. Но как только дело с жильем двинулось с места и власти подкинули деньжат в связи с переходом на контрактную систему, отток младших офицеров сократился. А сейчас опять десятка два из них засобирались «на гражданку».

После беседы с кадровиком в моей рабочей тетради комдива появилась первая запись: «Разобраться с жильем офицеров. Заслушать доклад зама командира дивизии по тылу полковника Ростиславова Е. Д.»

Затем я отправился к первому заму – начальнику штаба дивизии полковнику Михаилу Теплинскому. Я помнил его еще по «первой» Чечне – там разведчики капитана Теплинского наводили ужас на басаевские банды, засевшие в горах. Там он совершил подвиг, ринувшись с группой бойцов на бандитские пулеметы, чтобы спасти попавших в ловушку. За что и получил Золотую Звезду. Пожалуй, это самый молодой начштаба дивизии в нашей армии – ему лишь недавно исполнилось 34.

– Для нас основное сегодня – контролировать тренировки парашютно-десантной роты, которая готовится к участию в стратегических учениях на Дальнем Востоке, – рассказал Теплинский. – Командующий ВДВ каждый день требует доклада по этой роте. Через неделю будет инспектировать ее лично. Если что, головы нам не снести. Командир полка Кочетков это тоже понимает и потому держит роту, как говорится, в мыле.

Я сказал Теплинскому:

– Поеду к Кочеткову. Возьму под личный контроль тренировку роты. Поруковожу, так сказать, на местах.

Но как бы ни была хитра на выдумки голь, а этот фокус Москва раскусила и приказала «повторить упражнение». Минобороны взяло набор в свои руки и приказало десяти областным и краевым военкоматам подбирать кадры. А поскольку кандидаты в добровольцы первым делом интересовались «манишками», говорить им правду отваживались не все военкомы. Некоторые на полном серьезе стали уверять земляков, что в 76-й ВДД им будут платить аж по 25 тысяч рублей. Кандидаты сотнями становились в очередь до первых петухов. Но в Пскове их ждало жестокое разочарование.

И все же дело сдвинулось – желающих служить за 5 тысяч рублей с прибавками удалось в конце концов набрать.

Я спросил «своего» зама по воспитательной работе полковника Евгения Манина, как мы будем решать эту проблему. Тем более что на глазах Евгения Егоровича начиналась «кадровая революция» в нашей дивизии, а изучение людей – его повседневная работа. Манин убедил меня, что надо создавать в штате дивизии учебную роту (наподобие бывших полковых школ), где мы будем по специальной методике готовить кадры для дивизии.

В тот же день я подготовил служебную записку для Генштаба с просьбой рассмотреть наши предложения и пойти навстречу.

Паспорт дивизии

Образована в 1939 году. За время Великой Отечественной войны 17 раз удостаивалась благодарности Верховного Главнокомандующего. С 1947 года дислоцируется в Пскове. С 1988 года части дивизии участвовали в урегулировании конфликтов в Азербайджане, Приднестровье, Молдове, Южной и Северной Осетии, Абхазии, Дагестане, Чечне. За мужество и героизм 2129 воинов дивизии награждены госнаградами, 34 из них удостоены звания Героя России. С 2001 года дивизия первой в Вооруженных силах РФ начала переходить на полностью контрактный способ комплектования. С 2003 года все полки и батальоны соединения состоят только из контрактников. По итогам боевой подготовки прошлого года 76-я ВДД признана лучшей в Российской армии.

Памятуя о главном принципе комдива Семенюты «знать все, знать всех», я стал размышлять, как узнать думы и чаяния солдата-контрактника, разобраться в его радостях и болях. Неоднократные мои попытки разговорить иного добровольца на дорожке военного городка, в курилке, в столовой и тем более в штабе к успеху не привели. Служебная обстановка не располагает бойцов к откровениям. Надо было искать иной способ общения. И я его нашел.