Чтение онлайн

В свободное от службы время я засел в углу немноголюдной пивнушки (ее в гарнизоне называют «Пузырем») и стал ждать. Некоторые бойцы, облизывая губы, врывались в палатку с жадными глазами, но, едва завидев полковника в углу, уныло покупали курево и уходили с таким видом, будто рассчитывали попасть на свадьбу, а попали на похороны.

Наконец, вошел сержант с голубой лепешкой на бритом затылке, посмотрел на меня бесстрашным взглядом, взял пива и с демонстративной неспешностью сел за соседним столиком. Подсев к нему, я честно признался ему: журналист, полковник запаса, приехал посмотреть, какая тут у десантников жизнь.

– Какая тут жизнь… Жизнь десантника висит на 28 стропах, – спокойно ответил он и решительно добавил: – Интервью не даю. Без разрешения командира не положено.

Я стал убеждать его, что ни о каком интервью речи не идет – просто беседа. И дал ему слово офицера, что фамилию его называть не буду. Тут он, кажется, поверил. Я угостил его кружкой пива, он потеплел, посмелел и сказал, что зовут его Александром. Я спросил его:

– Как ты попал в контрактники?

– Как многие. Отслужил срочную. Вернулся домой. Отдохнул. Специальности нет, работы нет. У матери пенсия 800 рублей. Сестра работает на почте за две с половиной тысячи. Идти на шабашку – перед девчатами стыдно. Колхоз «Сорок лет без урожая» развалился, последний трактор и тот вороны клюют. Сижу, курю, смотрю телевизор, думаю. Стыдно дармоедом быть. А тут по телевизору областному объявляют, что в Пскове контрактников набирают. Нужны механики-водители на БМД. А я в срочную в танке механил. Имею первый класс. Ну, сел и поехал. Меня приняли. Да у нас в полку почти все такие, как я: или из глубинки, или из городских, но бедных.

– Какой у тебя тут была первая зарплата?

– Четыре семьсот.

– А сейчас сколько платят?

– Шесть.

– Хватает?

– Ну это уже что-то… Я уже вот и мобилу купил. Многие почти на тысячу меньше моего получают. Правда, те, кто прыгает, за каждый прыжок сотню с гаком получают. Холостым с такими деньгами еще ничего. А вот женатикам тяжело. У многих жены не работают, с детьми сидят. Иные говорят, что если так будут платить, то до конца контракта дотянут – и на волю.

– А ты женат?

– Пока нет.

– А жениться есть мечта?

– Мечта любого десантника – приземлиться на крышу своей квартиры. А у меня тут ее нет. Я живу в общежитии. У нас и женатые живут в общежитии, хотя некоторые – в городе.

– Учиться думаешь?

– Нам сказали, что после первого контракта разрешат заочно учиться где хочешь. А если это не получится, пойду в школу прапорщиков.

Тут в кармане Александра зазвонил мобильник.

– Извините, мне нужно на вечернюю поверку.

Когда мы с офицером штаба майором Константином Ивановым ехали на стрельбище, я поинтересовался у него, сколько он получает. Оказалось, 7800 рублей. Константин женат, двое детей – двенадцать лет и два года. Жена не работает, сидит с дочкой. Иванов так раскладывал свои расходы:

– Примерно три – три с половиной тысячи уходит на питание семьи. Остается, значит, четыре пятьсот. Семьсот плачу за квартиру и коммунальные услуги. Остается три восемьсот. Тысячу плачу за спортшколу сына. Уже осталось две восемьсот. Тысячу плачу за телевизор – взял в рассрочку. Итого на «вольные» расходы, как видите, остается «штука». Не разгонишься. А ведь и детям, и жене нужно одеваться. Я уже о себе не говорю. А вы видели, в наших магазинах цены какие? Не слабее ваших, московских.

Майор Иванов прослужил в армии 15 лет. Был несколько раз в Чечне. У него светятся глаза, когда выпадает возможность прыгнуть с парашютом – за каждый прыжок ему платят 160 рэ. Самое большое счастье майора Иванова – когда в день удается прыгнуть дважды.

Дел у меня выше крыши, а тут пришла из Москвы депеша, чтобы я принял как следует целый взвод американских и английских десантников. Меня этот приказ насторожил. Сразу подумалось: «Может, проверяют бдительность комдива-стажера?» Позвонил в штаб ВДВ и, на всякий случай, попросил подтвердить указание. Мне подтвердили: это приказ Генштаба. Ничего себе, думаю: самая боевая дивизия, стоит почти у самой границы, а тут на тебе – целый взвод профессиональных разведчиков запросто в нее запускают. Во времена настали!

Важнейшая обязанность комдива – лично контролировать тренировки десантников.

Но приказ есть приказ – будем встречать гостей по полной программе. Я дал команду приготовить роту почетного караула, оркестр, пригласил ветеранов дивизии. Взвод из полка Кочеткова покажет иностранцам свою десантскую прыть, в полковой столовой попотчуем коллег солдатскими борщом и кашей.

Когда привезли гостей, я встал под боевое знамя, и сердцу моему стало тесно в груди от гордости за моих бравых ребят. Так и захотелось поиграть мускулами дивизии недалеко от границы, где золотые купола псковских церквей уже рассматривают в бинокли натовские генералы. Импортные десантники возложили венки к памятнику воинам шестой роты и поставили свечи в полковой часовне. Замкомандира полка по воспитательной работе подполковник Виктор Петров провел гостей по территории части среди кленов, елей и берез и с гордостью рассказал им, что к десантникам частенько наведываются даже лисы и зайцы.

И в этот момент за ближними кустами вспыхнул со страшным грохотом бой, повалил дым. Бравые рейнджеры НАТО, прошедшие не одну войну, на дрожащих ногах бросились в сторону с побледневшими лицами – полковник Кочетков с имитацией боя явно переборщил. Я даже забеспокоился.

Когда программа встречи была выполнена, я повел гостей в полковую столовую. У иностранцев глаза на лоб полезли, когда они увидели столы, ломящиеся от такого количества яств, что ресторан «Националь» отдыхает. Бывший комдив генерал Юрий Соседов, не моргнув глазом, сказал натовцам:

– Все, что вы видите на столах, – обычное меню нашего солдата. За исключением икры и водки.

При этом ни один из иностранцев даже не улыбнулся.

Совместное употребление алкоголя настраивает на дружеский лад даже недавних противников. Я спросил у американского майора Миллера, представившегося врачом (хотя в Югославии я видел его в роли офицера разведки), удалось ли штатовским военным «отстирать мозги» от последствий «холодной войны»?

– О, йес, – ответил он, – теперь мы не враги. У нас теперь общий враг – терроризм. Россия – наш партнер.

Тут я спросил его с хмельной советской прямолинейностью:

– Если мы партнеры, то зачем натовские танки уперлись своими стволами в российские границы?

– Мы просто охраняем наших союзников. НАТО для России не угроза.

– А если бы наши боевые самолеты снова несли бы боевое дежурство на Кубе?

– О, это был бы для США дискомфорт!

Получался разговор слепого с глухим, и я почувствовал, что с большой политикой надо завязывать.

Королевский обед с иностранцами породил во мне странное чувство стыда – я решил узнать, чем же на самом деле питаются мои солдаты. В полковых столовых дивизии я не обнаружил больших, как в тюрьмах, обеденных столов на 10 человек с пудовыми бачками и черпаками, с жирными лавками, выкрашенными мрачной охрой, с рвотным запахом скисшей пищи и гнутыми, будто их испытывали на прочность под танками, алюминиевыми тарелками. Не обнаружил в посудомойке и традиционного чумазого бойца с бычком в зубах и грязными распаренными руками.