Чтение онлайн

— Давай выпьем, — сказал он.

Но Феликс отказался. Выпить можно и позже. Сначала он хотел поговорить с Жаном-Франсуа.

— Что ты сейчас делаешь в гражданской жизни? — спросил Феликс.

— Ничего, — ответил Жан-Франсуа.

— А против бошей? [5]

— Ну, тоже ничего, — сказал Жан-Франсуа медленно.

— Почему ничего?

— Не знаю, — ответил Жан-Франсуа. — А что я могу сделать против них? Что можно сделать в одиночку?.. И никого нет вокруг…

— Ну, я нашел тебе одну работенку, лодырь, — сказал Феликс. — Как раз для тебя. Доставлять секретные бумаги в штаб, прятать оружие и учить молодых ребят обманывать полицейских и Гестапо. Настоящая работа для разведчика. Большая жизнь.

— Большая жизнь, — повторил Жан-Франсуа.

Внезапно он почувствовал потребность в ком-то, кто руководил бы им.

— Тебе придется вставать рано, — продолжал Феликс, — и проводить ночи в дороге, не зная, что происходит, и даже не стараясь это узнать.

— Я люблю путешествия и я не слишком любопытен, ты знаешь, — сказал Жан-Франсуа.

Феликс Тонзура на мгновение сконцентрировал взгляд на атлетических плечах собеседника, на его красивом лице, таком светлом и решительном.

— Нам как раз нужны такие бойцы, как ты. Этот день прошел для меня не зря.

Они прошли немного в тишине, довольные друг другом. Затем Феликс сказал:

— Мы встретимся с тобой завтра в Марселе. У меня там маленькая велосипедная лавка. Благодаря ей я обеспечиваю своих детей и имею прикрытие. Я скажу тебе адрес.

Жан-Франсуа полез в карман за записной книжкой.

— Не так, мой мальчик, не так, — воскликнул Феликс. — Никогда ничего не записывай. Все учи наизусть, все держи только в голове.

Феликс жестко взглянул на Жана-Франсуа и продолжал;

— И забудь, что у тебя есть язык. Держи рот на замке. Понятно?

— Я же не сумасшедший, — сказал Жан-Франсуа.

— Так все говорят, — заметил Феликс, — но потом оказывается, что у тебя есть жена…

Жан-Франсуа пожал плечами.

— Или родственники, от которых ты никогда ничего не скрываешь, — продолжал Феликс.

— Мои родители умерли, у меня есть только старший брат, который не захотел уехать из Парижа, — сказал Жан-Франсуа.

Он вдруг рассмеялся и добавил:

— Я без ума от него, но если я ему что-то и расскажу, то это совершенно безопасно. Он как ребенок.

Феликс посмотрел на лицо Жана-Франсуа, такое свежее и розовое, и тоже рассмеялся.

— И вот что ты должен знать, — сказал он и дал Жану-Франсуа свой адрес. Потом они зашли в первое попавшееся по дороге кафе. Это был как раз тот день, когда там продавали ликер.

Жизнь Жана-Франсуа действительно начала приходить в порядок. В ней теперь совмещались все элементы, которые ему нравились: тяжелые физические нагрузки, риск и радость от прохождения через сети врага, товарищество, подчинение руководителю группы, который ему нравился. Другие брали на себя заботу думать и отдавать приказы. Он только получал удовольствие. Он с удовольствием ехал на велосипеде по прекрасным прибрежным дорогам. Он ездил на поезде в Тулузу, Лион или Савойю. Он пересекал границы запретной зоны назло немецким таможенникам и их собакам. Он носил шифрованные донесения, переправлял взрывчатку, оружие, радиостанции. В амбарах, сараях, пещерах, подвалах, на лесных полянках он учил простых, смелых, серьезных и страстных людей обращаться с английскими автоматами. [6] Он представлялся им под псевдонимом, и сам не знал, кто они. Они любили друг друга, несмотря на секретность, с несоизмеримым теплом и доверительностью. Однажды утром ему пришлось несколько километров плыть в маске, чтобы подобрать таинственную посылку, спущенную в море с таинственного катера. При лунном свете он собрал несколько парашютов, сброшенных с бреющего полета.

Феликс Тонзура (Жан-Франсуа по-прежнему знал только его в рядах организации) не берег своего товарища по разведывательному корпусу ни от усталости, ни от опасности. — С твоим детским личиком, — говорил он, — ты повсюду пройдешь.

Это было правдой. И Жан-Франсуа чувствовал это. И эта готовность к сотрудничеству, это дружелюбие и вера удваивали его силы, храбрость и удовольствие.

Секретная деятельность как смола. Она затягивает все больше и больше. Чем больше ты уже сделал, тем больше остается нерешенных задач. Потребности огромны. Решительных людей со свободным временем и деньгами было очень мало. Жан-Франсуа больше не спал две ночи подряд под одной крышей. Он жил в самом сердце опасности. Незаметно он стал человеком, совершавшим самые опасные подвиги. Этим он был обязан своей выносливости, своему умению, своей счастливой храбрости. В свою очередь, он не проник глубже в секреты организации, в которую входил. Он — с горсткой бесстрашных ребят — был подотчетен только Феликсу Тонзуре. Феликс, в свою очередь, получал приказы от вышестоящего начальства. За этим всем была полная тьма. Но эта тайна не смущала, не мучила и даже не интересовала Жана-Франсуа. Он не чувствовал ни ее важности, ни ее поэтичности. Он был рожден для движения и для игры. Неизвестное лицо, которое, не зная его, распоряжалось его существованием, беспрестанно предоставляло ему возможности и для того, и для другого, и только это имело для Жана-Франсуа значение.

Миссия, которую осуществлял Жан-Франсуа в Париже, показала ему, насколько полно его сформировала и втянула тайная жизнь.

Когда Жан-Франсуа вышел из поезда на Лионском вокзале, в руке у него был чемоданчик с английской рацией, сброшенной на парашюте в центральном департаменте несколько дней назад. Человека, схваченного с таким чемоданчиком, ожидала смерть под пытками.

В это утро агенты Гестапо и полевой жандармерии проверяли весь багаж на конечной станции.

Жану-Франсуа некогда было думать. Рядом с ним ребенок с большими коленками и толстыми икрами с болезненным видом спешил за пожилой женщиной. Жан-Франсуа взял ребенка на руки и в то же самое время передал чемоданчик немецкому солдату, проходящему рядом с оружием, висящим на плече.

— Подержите, старина, — сказал ему Жан-Франсуа, улыбаясь, — а то я не справлюсь сам.

Немец посмотрел на Жана-Франсуа, улыбнулся в ответ и взял чемоданчик без проверки. Спустя несколько минут Жан-Франсуа сидел в вагоне метро, поставив между ног свой чемоданчик.

Но это утро действительно не было добрым. На станции, где Жан-Франсуа должен был выйти, его ожидал очередной барьер — на этот раз из французских полицейских. Жану-Франсуа пришлось открыть чемоданчик.

— Что там у вас? — спросил полицейский.

— Посмотрите сами, офицер, — ответил Жан-Франсуа просто, — радио.

— Хорошо, проходите, — сказал полицейский.

Смеясь про себя из-за этой двукратной удачи, Жан-Франсуа передал радиопередатчик торговцу подержанной мебелью на левом берегу Сены. Тот попросил его пообедать с ним. Он, как и днем раньше, удачно обменял прикроватный столик на прекрасную копченую колбасу и немного масла и с удовольствием разделил бы праздничный обед со своим товарищем.

— Зайдите и понюхайте, — сказал продавец.

Он провел Жана-Франсуа в заднюю комнату. На железной решетке нежно жарилась колбаса. У Жана-Франсуа от вожделения расширились ноздри. Но он, поблагодарив, отказался. Он должен был сделать еще один сюрприз.

Чемоданчик Жана-Франсуа был удивительно легким. И, несмотря на усталость после напряженной ночи он чувствовал себя прекрасно. Половину Парижа он прошел пешком. Толпы во вражеской форме, тяжелая и меланхолическая тишина на улицах не смогли испортить его хорошего настроения. Этим утром он одержал свою победу.