Чтение онлайн

Смущенные ситуацией, мы поехали на завтрак в хорошо знакомое нам кафе «Деликатесы Зака». Поехали, правда, по отдельности: Арнольд повез на своей машине гостей, а мне предоставил возможность добираться в гордом одиночестве. Единственным моим утешением было то, что я была избавлена от необходимости выслушивать обсуждения предстоящей новогодней вечеринки на грубом немецком языке. Ко всему прочему, в тот день я поняла, что новогодняя ночь 1976 года пройдет без моего участия. Такое развитие событий сильно ударило по моему самолюбию: буквально вчера ночью мы с Арнольдом занималиь любовью, и вот сейчас я узнаю, что он встретит Новый год в объятиях другой женщины. Мое настроение, и без того не слишком веселое, окончательно ухудшилось, и весь завтрак я просидела словно в тумане. Когда мы закончили завтракать, Арнольд, как истинный джентльмен, расплатился за нас обоих, а я, как и полагается даме, поблагодарила его за это. Затем мы с ним вышли на парковку и, сказав друг другу дежурные фразы на прощанье, разошлись по своим машинам. Пока я шла к своему автомобилю, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, Арнольд отворил дверь своей серебристой BMW и широко улыбнулся. После этого у меня исчезли последние сомнения: компания австрийских ребят решила сегодня хорошенько повеселиться.

– Да пошел ты, говнюк! – вырвалось у меня, и, сев в машину, я опять вернулась к своей обычной жизни. Практически весь бульвар Уилшир я проехала на первой передаче и к тому моменту, когда оказалась около нашего с Арнольдом первого дома, даже успела сочинить небольшой стишок: «Мне надо найти в себе силы пережить Большой Пенис и другие расстройства».

Жизнь тем не менее продолжалась, и мне пришлось смириться со своим двойственным положением: Арнольд очень быстро сумел вычеркнуть меня из своей жизни. Мне, к сожалению, нечем было ему ответить: шесть лет наших отношений не так-то просто было забыть, и моя самооценка сильно зависела от его присутствия в моей жизни. Единственное, на что я могла надеяться в этой ситуации, – это легкий флирт по телефону. Когда Арнольд звонил мне, я чувствовала себя счастливой и всячески старалась приукрасить последние новости, а когда я звонила ему, он всегда очень вежливо и приветливо разговаривал со мной.

Со временем, когда закончился болезненный для меня период рождественских и новогодних праздников, у нас с Арнольдом продолжились мимолетные встречи. Иногда во время этих встреч компанию мне составляла моя подруга Лесли, а если она по какой-то причине не могла со мной пойти, мы встречались с Арнольдом наедине. Когда я приходила к нему домой и он выходил меня встречать, мы оба неизменно удивлялись проявлению тех чувств, которые притягивали нас друг к другу. Но какими бы ни остались наши чувства, мы старались вести себя предельно корректно и не допускать лишнего физического контакта. Я, конечно, была далека от мысли о том, что Арнольд был сторонником воздержания, хотя мне очень хотелось на это надеяться.

Шло время, и я постепенно пришла к мысли о том, что мне необходимо коренным образом пересмотреть отношения с Арнольдом. Дело в том, что я и мой старый друг Боб решили реанимировать наши чувства, которые мы испытывали еще в колледже. Какими бы взрослыми мы ни были, иногда нам с Бобом было трудно приходить к взаимопониманию, и мы могли даже расстаться на время, чтобы каждый мог побыть в одиночестве и разобраться со своими эмоциями. Несколько лет мы с Бобом пытались наладить наши отношения, но все эти попытки не увенчались успехом. Тем не менее я очень благодарна Бобу за ту поддержку, которую он мне оказал в болезненный для меня период после расставания с Арнольдом.

Несмотря на то что с Бобом я виделась довольно часто, б'oльшую часть времени я проводила в Западном Лос-Анджелесе. Я не отказывала себе в развлечениях и запросто могла вместе с друзьями сходить в кино, на ужин или в ночной клуб, где иногда удавалось даже встретить Арнольда. Однако из-за начавшихся отношений с Бобом я остерегалась сильно флиртовать с Арнольдом, чтобы не дать ему повода для сексуальной связи. Я видела, что мое поведение злило Арнольда и он никак не мог понять, почему наши несерьезные, на первый взгляд, отношения с Бобом исключали случайные связи на стороне. Но именно такой вид отношений устраивал нас с Бобом, и я не видела особого смысла нарушать наши с ним договоренности.

Столкнувшись с необходимостью пересмотра своего отношения к жизни и управлению эмоциями, я долгое время прослушивала свои старые магнитофонные записи, чтобы лучше разобраться в собственных переживаниях и чувствах, негативно влиявших на меня. В эти моменты я понимала, что могу исправить часть своих давних негативных переживаний, но, к сожалению, их было так много, что у меня просто не хватило бы сил на избавление от всего накопленного негатива.

Другой, более легкой задачей – особенно на фоне моих переживаний по поводу эмоциональной привязанности к Арнольду – стала интенсификация моей работы, и я специально брала как можно больше часов, чтобы загрузить себя по максимуму. Таким образом, практически все свое время я проводила в школе в Восточном Лос-Анджелесе, а по вечерам мне еще приходилось готовиться к сдаче дипломной работы и экзаменам на степень магистра. Помимо этого, дважды в неделю я вела вечерние занятия в Колледже Комптона, расположенном в Южном Централе Лос-Анджелеса. Свободное от работы время я старалась проводить со своей семьей, которая после потери Арнольда и Джеральда стала какой-то скучной. Если мне удавалось выкроить время, я встречалась со своей подругой Лесли, с которой мы дружили настолько крепко, что она даже оставляла мне ключ от своей квартиры в Санта-Монике, так что я могла частенько ночевать у нее.

При таком интенсивном ритме жизни я все же старалась не упускать из виду карьеру Арнольда в мире кино. Да и разве я могла не интересоваться делами своего бывшего мужчины? Недостатка в новостях такого рода не было, и мне их исправно поставляли наши общие друзья и средства массовой информации. Исходя из полученных сведений, к которым добавлялись рассказы самого Арнольда во время наших коротких встреч, я могла наблюдать за отношениями Арнольда с женщинами. Детали этих взаимоотношений, которые становились мне известны от друзей и из прессы, заставляли меня по-другому взглянуть на поведение Арнольда во время нашего с ним романа. Арнольд тем не менее упорно придерживался той точки зрения, что в случайных связях нет ничего плохого.

Видя поведение Арнольда, я все время спрашивала себя: какие мне еще нужны доказательства его измен, раз его действия говорят красноречивее любых слов? По всему выходило, что все шесть лет наших отношений я прожила в дураках, и мне становилось гадко от этой мысли. Как ни больно было признаться в этом самой себе, но наконец-то пришло время покончить с этими негативными переживаниями.

Более того, для Арнольда я сейчас была одной из многих девушек, и он не особо скрывал от меня свои «подвиги» и при любом удобном случае делился своими любовными похождениями. Арнольд безо всякого стеснения рассказывал мне о своих новых девушках, большинство из которых были хорошо известными голливудскими тусовщицами и посетительницами тренажерных залов. Главным и единственным связующим звеном между ними и Арнольдом был секс, и Арнольд даже не собирался строить серьезные отношения с женщинами. Все отношения, если так их можно назвать, не шли дальше скоротечного секса и заканчивались так же быстро, как и начинались. Когда я видела всю эту смесь женского промискуитета и равнодушного отношения к женщинам со стороны Арнольда, это выводило меня из себя. Чувство недоумения и злости на Арнольда бередило старые раны в моей душе.

Постепенно я начала приходить к выводу, что мои отношения с Арнольдом были одной большой ошибкой. Все эти невеселые размышления приводили меня в расстройство, и я понимала, что не жила той жизнью, на которую рассчитывала, а просто заполняла собой свободное время Арнольда. Даже сейчас, после прекращения наших отношений, я продолжала считать, что мы были прекрасной парой, и не рассматривала себя как просто одну из его девушек. Как оказалось, Арнольд любил вспоминать счастливые моменты нашей совместной жизни, но не особо стремился создавать их. Однако вместо того, чтобы сводить влияние Арнольда на свою жизнь к минимуму, я продолжала тешить себя бесплотными надеждами на возможную реанимацию наших отношений. Эти надежды появились у меня еще со времени прохождения первого тренинга est и отрицали возможность искоренения моей привязанности к Арнольду. Ситуация выглядела так, как если бы мое сознание не могло сбросить весь негативный груз по причине отказа выпускного клапана, и при этом Арнольд постоянно подкидывал мне очередные порции негативных эмоций.

Нельзя сказать, что моя жизнь состояла только из одних неприятностей, – одним из приятных для меня моментов стало получение степени магистра. Живя в доме у родителей, я смогла все силы бросить на подготовку к экзамену, и в этой подготовительной работе мне очень помог мой научный руководитель. В то время я активно занималась преподавательской деятельностью: дневные часы у меня уходили на проведение уроков в школе для выходцев из Латинской Америки, а вечером я перемещалась в Колледж Комптона, где обучались преимущественно чернокожие студенты. Но вне зависимости от места, где я проводила свои уроки, я всегда ощущала душевный подъем и чувство глубокого удовлетворения.

Когда я думала о будущей карьере, то ставила перед собой цель занять должность профессора в одном из окружных колледжей. Для того чтобы добиться этой цели, я стала рассылать свое резюме в ответ на объявления об открытых вакансиях, и через некоторое время мне пришло приглашение на собеседование из совершенно незнакомого для меня города Мурпарк.

Получив это приглашение, я поначалу испугалась, ведь помимо меня, скорее всего, свои резюме подала еще целая куча народу. Тем не менее надо было начинать практиковаться в прохождении собеседований, и мне было не так уж и важно, в каком месте состоится мое первое интервью. Если местом первого собеседования станет какой-то отдаленный городок с бродящими по нему коровами – то почему бы и нет? Тем более что я вдоволь насмотрелась на коров в доме у своих родителей, и этим меня нельзя было удивить. Мои друзья, слишком привыкшие к цивилизации, конечно, отговаривали меня от этого шага. Они говорили, что именно город, а не коровьи «лепешки», пробуждает интерес к жизни. Такие предостережения, однако, не могли поколебать мою решимость пройти первое серьезное интервью, пусть даже и в небольшом, по меркам Лос-Анджелеса, городе.