Чтение онлайн

«Пришлют не только его… Позвонишь мне, когда он придёт!».

Я заверила её, что так и сделаю, и спрятала телефон в сумочку. Пора отправляться на иглоукалывание. От работы до центра альтернативной медицины всего десять минут езды. От дома моих родителей эта поездка занимала сорок пять минут. Через пять минут после приезда я уже лежала на кушетке в терапевтическом кабинете, под головой — мягкая подушка.

Мне нравились разные направления музыки, но «оздоровительная музыка» обычно в них не входила. Тем не менее, не стоит отрицать, нежный перезвон колокольчиков и деревянных музыкальных инструментов действовал расслабляюще. Смысл заключался в том, что пациенты должны расслабиться. И я тоже попыталась, но чем больше старалась отбросить все мысли, тем больше впадала в раздумья.

Я знала, что если мои мысли не будут крутиться, как белка в колесе, то процедура поможет. Но лежать здесь застывшей и напряжённой совершенно не хотелось. Нужно просто упасть на кушетку и позволить иголкам делать своё дело… Потом мне в голову пришли тревожные мысли, что за многие годы эта процедура впервые на меня не действовала. И мне придётся жить дальше с мозгом, который позволял мне видеть, слышать, чувствовать и трогать вещи, которых в действительности не было. Но самое страшное, мгновения, когда это всё происходило, оставались белыми пятнами в моей памяти. Я не знала, что хуже — переживать события, которых никогда не было, или не помнить того, что пережила сама.

Музыка флейты сменилась с лёгкого плеска воды на глубокие, почти стонущие звуки. Она никогда мне не мешала, но сегодня я не смогла это игнорировать.

Виолончель. Тихий женский голос. Пощипывание струн.

Явный аромат апельсинов. Хотя я специально оговаривала, что во время сеанса ароматерапия не нужна.

— Нет, — пробормотала я в полном отчаянии и крепко вцепилась в кушетку.

Мои первые приступы явились для меня полной неожиданностью. В течение долгих лет мне удалось научиться их хотя бы иногда, но прогнозировать. И настраиваться. Но предотвратить не удалось ни один. Лучше было даже не пытаться, потому что приступы становились длиннее и интенсивнее, и мне потом требовалось больше времени, чтобы оклематься. Но сейчас по-другому нельзя. Для полного счастья не хватало впасть в транс во время процедуры, с иголками в голенях и ключицах, которые, на самом деле, должны регулировать энергию Ци (прим.: в традиционной китайской медицине термином «ци» могут обозначаться любые субстанции, участвующие в жизнедеятельности организма или поддерживающие функциональную активность органов и тканей) и с её помощью удерживать меня в этом мире. Мышцы свело судорогой, несмотря на то, что лечение добивалось противоположного.

Поделать с этим я ничего не могла. Меня закружил аромат апельсинов. В напряжении я закрыла глаза и ждала, что мой мир изменится или меня просто поглотит тьма. Уцепившись рукой за край кушетки, я чувствовала, как иголки впились в моё тело.

Затем ничего… не произошло.

Я зажмурила глаза ещё сильнее. Все мои чувства находились в боевой готовности. Послышался скрип колёс, лёгкий щелчок открывающейся двери. Я открыла глаза и повернула голову в сторону, откуда доносились звуки.

Пришла доктор Гупта и поприветствовала меня улыбкой.

— Очень извиняюсь, что немного запоздала снять тебе иголки, — произнесла она. — У нас в коридоре произошло маленькое ЧП. Там уже убирают всё это свинство. Поэтому выходи аккуратнее.

За разговором она повытаскивала иголки из моей руки и положила их в красный контейнер с предупредительным знаком. Затем взяла меня под локоть, помогла подняться и подала чашку воды.

— Как ты себя чувствуешь?

Мне не хотелось рассказывать ей про приступ. Возможно, я его предотвратила, а, возможно, что и нет. Я сделала вдох. Аромат апельсинов померк, но до конца не исчез. Рот наполнился слюной, губы дергались от воспоминаний о вкусе цитрусовых. Я уже много лет не ела апельсины, я их не выносила из-за неестественных вкусовых ощущений. Чаще всего просто нюхала их, а не ела.

— Немножко устала, — произнесла я.

— Этого следовало ожидать. Голова не кружится? Выпей ещё воды.

Я так и сделала, но не потому, что у меня кружилась голова, а чтобы смыть вкус апельсинов. Доктор забрала у меня чашку и выбросила в мусорное ведро. Затем, придерживая меня под руку, помогла слезть с кушетки. Я подождала полминуты, так как после процедуры казалось, что пол покачивался. Сегодня этого не происходило, но я, тем не менее, постояла дольше обычного.

— Эмм, ты уверена, что нормально себя чувствуешь? — доктор Гупта была хрупкой, темноволосой женщиной с огромными карими глазами.

— Да, всё в порядке, — чтобы её убедить, я подарила ей свою самую лучезарную улыбку.

Доктор выглядела, однако, вовсе не убеждённой. Она принесла ещё один стакан воды и протянула его мне.

— Выпей. Ты немножко бледная. Думаю, в следующий раз мы сосредоточимся на точке Минь-Мень, а не на Шень-Мень. Она не только снимает напряжение, но и одновременно наполняет энергией.

Иглоукалывание мне делали уже три года, но эксперта в данной области из меня не получилось. Честно говоря, я до сих пор принадлежала к категории людей, которые говорили: «Я не знаю, как это действует, но как-то действует».

— С удовольствием, — согласилась я.

Женщина засмеялась.

— Ты даже не знаешь, о чём я говорю. Но, пока действует лекарство, всё в порядке, да? — она снова ласково потрепала меня по плечу. — Если не произойдёт ничего исключительного, увидимся через месяц.

Доктор ушла, а я обнюхала свою одежду. В тихой комнате с нежной музыкой полагалось чувствовать себя после процедуры расслабленной. Но я, наоборот, была наэлектризованной. У меня гудело всё тело. Хотя к приступу это не имело никакого отношения. После него я чувствовала себя немного спутано и дезориентировано.

Сейчас, казалось, мне сдавило грудь. Предчувствие, а не настоящий страх. Это не больно. Боли, к счастью, вообще никогда не было.

При выходе из комнаты меня снова настиг запах апельсинов. Я вцепилась в дверной косяк и стиснула зубы… но потом увидела тележку уборщицы, и открытую бутылку чистящего средства с запахом цитруса, которая стояла на ещё влажном и блестящем, свежевымытом полу. Уборщица увидела мой взгляд и извиняюще улыбнулась.

— Я разлила почти полную бутылку, — пояснила она, показывая на щётку. — Сейчас уже всё в порядке, и вы можете спокойно идти.

Она, не подозревая, чем вызван мой смех, просто рассмеялась в ответ. Проходя мимо уборщицы, мне хотелось заткнуть ей рот, но я сдержалась. Мне не удалось подавить ухмылку даже тогда, когда я оплачивала приём и согласовывала следующую процедуру.

— Я так люблю свою работу, — сказала Пэта, сотрудница регистратуры.

— Брать деньги?

— Нет, — она покачала головой. — Видеть, как люди приходят сюда, страдая от боли, а выходят наполненные внутренним спокойствием.

Я на мгновение замерла с чековой книжкой в руках.

— Это очень красивое высказывание.

Пэта просияла.

— Может, его напечатать на плакате в приёмной?

— Возможно. Но… так ли это? — я почувствовала себя окончательно успокоившейся, когда узнала, что запах не являлся предвестником нового приступа.

— Да. Действительно. Берегите себя, Эмма. Увидимся в следующем месяце.

Я помахала ей на выходе. Пружинистой походкой, с лёгким сердцем направилась к машине. Усевшись на водительское место, я по привычке сделала несколько глубоких вдохов, чтобы сконцентрироваться. Возможность водить самой ценится только тогда, когда знаешь, что у тебя могут отобрать водительские права из-за боязни властей, что приступ за рулём может послужить причиной аварии. Когда я выехала с парковки на улицу, чувство давления в груди не исчезло, а просто немного утихло.