Чтение онлайн

По его деловитому тону можно было подумать, что инспектор собирается и дальше действовать исключительно по процедуре, но его отношение как будто бы… смягчилось. Он уже не был таким резким, настойчивым и агрессивным, как раньше.

«Боже…»

Возможно, они что-то выяснили за прошедшую неделю, не ставя ее в известность. Инспектор Ляо, кажется, переменился по отношению к ней.

– Это была месть, а не самооборона, – сказал он. – И это нехорошо для вас.

– Мне холодно, – сказала Иви, открывая глаза и глядя на него. – Я мерзну. – На этот раз с четкой артикуляцией.

Инспектор Ляо мигнул детективу Чэню, который неохотно поднялся со стула.

– У вас есть что-нибудь поесть?

– У вас скоро будет осмотр. – Он глянула на часы. – Если быть точным, через два часа.

– Умираю с голоду.

– Это лучше, чем от побоев.

– Но он жив.

– В коме, из которой может и не выйти.

– Для него и это роскошь.

– Сделаю вид, что ничего не слышал.

– Я получу обратно свою сумку и нож?

– Сумку да, но не нож.

– Я все еще подозреваемая?

– Подозрения с вас не сняты.

– Ну конечно…

Вернулся детектив Чэнь с одеялом, которое бросил ей в ногах кровати. Иви не пошевелилась, только поглядела на него. Инспектор Ляо посмотрел на нее, и она беспомощно подняла вверх забинтованные руки. Чэнь перевел взгляд на Ляо и понял, что тот тоже смотрит на него.

– Вот черт, – проворчал Чэнь. Он подошел и кое-как развернул одеяло, накрыв Иви.

– Он сказал, что не трогал Ханса, – прошептала она. К шепоту примешивались хрипы. – Не знаю, верить ему или нет.

– Это дело полиции, – резко бросил Чэнь, скрещивая руки на груди.

– Пожалуй, – прошипела Иви, как разъяренная ведьма, вложив в это слово максимум сарказма. – Но поскольку полиция считает меня подозреваемой, мне пришлось полагаться на собственные силы. Хотя есть кандидаты куда лучше, вроде извращенца, который чуть меня не убил. Вы, парни, явились, только когда все уже было кончено.

Чэнь сжал кулаки. Он часто дышал и потел, как свинья на бойне. Ляо бросил на него многозначительный взгляд.

– Думаю, вам стоит участвовать вместе со мной в пресс-конференции, – продолжала Иви провоцировать их обоих. – Боже, эти репортеры – они будут ловить каждое мое слово!

Инспектор Ляо улыбнулся. Детектив Чэнь наклонился к нему, и они обменялись несколькими словами. Чэнь оглянулся на Иви, а потом выскочил из палаты.

– Вы всегда были такой?

– Какой?

– Прямолинейной.

– Безусловно.

Инспектор громко расхохотался и потряс головой.

– Любопытный защитный механизм.

– Думайте что хотите.

– Мне говорили, вы стали потише после самоубийства брата.

Редко кто упоминал при ней о Хансе, и тем более о том, что он покончил с собой. Но инспектор говорил запросто, спокойным тоном. Почему-то Иви была ему за это признательна.

– В любом случае, – продолжал он, – вам лучше держаться дальше от пожара.

– Не я его разожгла, – устало ответила она.

Первым посетителем, явившимся к ней после Ляо, был Чэн Чуньчинь.

Иви знала, что он уже некоторое время слоняется поблизости. Она ощущала его присутствие – по запаху. Тройной Че бродил вокруг здания, пока Ляо допрашивал ее. Когда горизонт очистился, он пришел – в своей обычной одежде: строгой рубашке, костюмных брюках, куртке цвета хаки и вязаной шапке. Удобно устроился рядом с ней.

– Господи боже! – Он изобразил одновременно тревогу и радость. – Надо было принести зеркало. Выглядишь отвратительно.

Иви проигнорировала его: просто лежала и смотрела в потолок. Тройной Че вел себя как любопытный ребенок, трогая все вокруг – респиратор, электрокардиограф, капельницу, именную табличку в ногах кровати, саму кровать – и время от времени цокая языком от удовольствия. Даже приподнял одеяло.

– Давным-давно ничего этого не видел, – восторженно заявил он. – Тысячу лет не бывал в больнице.

– С каких пор?

– В смысле с каких пор? – Он перестал теребить трубку капельницы.

– Вы поняли, о чем я.

Чэн Чуньчинь пожал плечами, перестал баловаться, что-то промурлыкал себе под нос и присел.

– С самого начала.

Иви, сглотнув, повторила с принужденной улыбкой:

– С самого начала?

– Ты же знаешь, искусством любуются, а не разговаривают о нем. Надо, чтобы публика догадывалась, фантазировала. Если все им объяснять, тогда в чем же магия? – Тройной Че попытался сменить тему: – Но не все такие креативные. Есть те, кто нуждается в источнике вдохновения, кому нравится говорить – о методах, ну, ты понимаешь, избавления от тела… Но даже если они его находят, то все равно могут не перейти к действию. Большинство из них… как бы выразиться… охотятся за новизной. Для них это не искусство, а просто зерно на мельнице, предмет для обсуждения, тема для истории. Трудно подобрать верное сравнение… – Он говорил так, будто беседовал со старым приятелем в кафе. – Конечно, иногда, именно иногда, я интересуюсь тем, чем занимаются другие люди.

«Он никогда не говорит “мы”, – подумала Иви. – Всегда только “я”. Сознательно или нет, он выделяет себя из всех остальных».

– Люди в наше время стали чересчур искушенными. О чем они говорят? Об отчуждении, потерянном поколении? – Чэн Чуньчинь сделал паузу, словно задумавшись. – Но на самом деле все очень просто. Так просто, что становится неинтересно.

– Какое отношение это имеет ко мне?

– Самое прямое. – Он, не мигая, уставился на нее. – Каждое слово, что я говорю, имеет к тебе отношение.

– Вы знаете Пола. Тсоу Юйцяня.

– Да, я его знаю, но он не знает меня. Он работает в похоронном доме, который проводил одни похороны… кажется, четвертые. Я пришел на службу, чтобы воздать дань памяти, даже воскурил благовония в ее честь. И только разок прошел мимо него, но этого было достаточно. Запах всегда таких выдает. Кстати, о запахах. Я голоден. У тебя есть что-нибудь пожевать? – Он выдвигал ящик за ящиком в ее тумбочке. – Что-нибудь сладкое… Торопился к тебе, успел съесть только миску супа из красной фасоли.

– И не мечтайте.

– Что за дешевая больничка! Надо было заглянуть в фуд-корт… – Чэн Чуньчинь огляделся по сторонам, потом перевел взгляд на часы. – Интересно, там еще открыто? Как я говорил, запах крови и семени от него был таким подозрительным, что я заинтересовался. Поспрашивал там-сям… ну, знаешь, в онлайне. Кто-то считал, что он блефует, потому что много болтает, при этом никаких фотографий или видео. Но я-то знал, что это правда.

Тройной Че шумно задвинул ящик, чем привлек к себе несколько взглядов. Потряс головой, извиняясь за беспокойство.