Чтение онлайн

Я подтянулся на Когте одним резким рывком, мышцы взвыли от напряжения. Схватился за чешуйчатую лапу Длань Чёрного Дракона, драконий реликт снова принял на себя основной жар. Начал карабкаться вверх по телу существа, перехватываясь от лапы к брюху, от брюха к груди.

Каждое движение было агонией.

Жар прожигал одежду насквозь, ткань рассыпалась пеплом, оголяя кожу. Там, где Длань не защищала, появлялись ожоги, волдыри вздувались и лопались почти мгновенно. Боль накатывала волнами, красная пелена застилала глаза, но я продолжал подниматься. Рука за рукой, перехват за перехватом.

Грудь, затем плечо, за ним шея.

Я добрался до шеи существа и вцепился в основание черепа Дланью Чёрного Дракона. Призрачная рука вонзила когти в божественную плоть, закрепляя меня на месте. Жар-Птица взвилась, пытаясь стряхнуть докучливую помеху, её движения стали хаотичными, отчаянными.

Грань Равновесия вошла в шею по самую рукоять.

Вампиризм заработал на полную мощность. Клинок пил огненную эссенцию существа жадными глотками, чёрные прожилки расползлись по всему лезвию, пульсируя в такт замирающему сердцебиению птицы.

Пламя Жар-Птицы начало тускнеть.

Золотистое сияние поблекло до тёмно-оранжевого, потом до багрового. Перья теряли цвет, выгорали до серого пепла. Крылья забили реже, тяжелее, каждый взмах давался с видимым трудом.

Птица начала терять высоту.

Я провернул меч, расширяя рану, позволяя Вампиризму добраться до самой сути существа. Грань Равновесия гудела от накопленной энергии, клинок почти светился изнутри чёрным светом.

Жар-Птица издала пронзительный крик, от которого заложило уши.

Её тело содрогнулось, крылья судорожно забили, и она резко накренилась вбок. Я почувствовал, как теряю опору, как перья под моими пальцами рассыпаются пеплом.

Птица тряхнула головой, раз, другой, с яростью умирающего зверя. Третий рывок оторвал меня от её шеи.

Мир закружился. Небо, земля, пепел, огонь, всё слилось в одну размазанную полосу. Я летел вниз, беспомощно кувыркаясь в воздухе.

Крюк вылетел автоматически, вонзился в землю, и трос натянулся струной. Рывок едва не вырвал руку из сустава, но погасил падение. Я приземлился в облако пепла, перекатился, гася остатки инерции, и вскочил на ноги.

Жар-Птица неслась прочь.

Её полёт больше походил на падение. Неровный, дёрганый, с каждым взмахом крыльев она теряла высоту. Пламя почти полностью угасло, тускло-багровые отсветы пульсировали всё реже. Перья осыпались пеплом, оставляя за ней серый шлейф, как дымный хвост падающей кометы.

Она врезалась в дальний холм.

Удар поднял облако праха. Птица перекатилась через гребень и исчезла на той стороне, скрывшись из виду.

Око Бога Знаний вспыхнуло предупреждением.

Передо мной появился системный таймер, огненные цифры отсчитывали секунды. Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь. Сообщение гласило: «Перерождение Жар-Птицы. До полного возрождения…»

Твою мать.

Я побежал к холму, увязая в пепле по щиколотку. Серая субстанция замедляла каждый шаг, засасывала ноги, и расстояние до холма сокращалось мучительно медленно. Двадцать секунд. Пятнадцать.

Я не успевал. Зацепиться было не за что.

Холм был слишком далеко, пепел слишком глубоким, а моё тело слишком истощённым после боя. Ожоги на спине и руках саднили, напоминая о цене, которую я уже заплатил. Грань Равновесия восстановила большую часть повреждений, но усталость осталась. Мышцы горели от напряжения.

Я обернулся.

Артём стоял в двадцати метрах, тяжело дыша после боя с духами. Его рука была обожжена, волосы опалены, на лице сажа и копоть. Он смотрел на меня с усталым недоумением, явно не понимая, почему я остановился.

– Артём! – крикнул я. – Мне нужно оказаться за тем холмом. Сейчас. Иначе всё будет зря!

Он посмотрел на холм. Посмотрел на меня. На таймер он смотреть не мог, Око было только у меня, но он слышал срочность в моём голосе, в напряжении моего тела.

– Это… – он сглотнул, – это будет сложно.

Десять секунд.

Артём рычаще выдохнул и исчез.

Первый прыжок перенёс его прямо ко мне, он материализовался в метре от моего плеча, уже хватая меня за руку. Воздух завибрировал, пространство искривилось, и за его спиной вспыхнуло пламя выгорания, лизнув пустоту там, где он только что стоял.

Второй прыжок был длиннее. Гораздо длиннее.

Мир схлопнулся вокруг нас. Пространство вывернулось наизнанку, реальность сложилась сама в себя, и мгновение абсолютной черноты поглотило всё. Ни звука, ни света, ни ощущений. Только бесконечная пустота между двумя точками.

Мы появились за холмом.

Выгорание снова вспыхнуло за спиной Артёма, на этот раз ярче, голоднее, но он уже отпустил мою руку и отшатнулся в сторону. Огонь лизнул пустоту и погас, не найдя цели.

Перед нами парило яйцо.

Огромное, три метра в диаметре, оно пульсировало изнутри расплавленным светом. Жар от него был невыносимым, даже на расстоянии пяти метров кожа начинала вылать. Пепел вокруг яйца превратился в стекло, потом в лаву, создавая идеальный круг выжженной земли. Воздух дрожал и плавился, искажая очертания.

Внутри скорлупы угадывался силуэт. Птица свернулась в кокон для перерождения, её форма восстанавливалась, собиралась из пепла и пламени заново.

Я бросился вперёд.

Грань Равновесия уже была в руке, клинок гудел от накопленной энергии, жаждал ещё. Вампиризм активировался пассивно, меч чуял добычу, тянулся к ней на уровне инстинкта.

Жар усилился с каждым шагом. Десять метров, пять, три. Стекло хрустело под ногами, расплавленная земля чавкала и пыталась затянуть. Кожа на лице натянулась и начала сохнуть, губы потрескались.

Я вонзил клинок в скорлупу.

Яйцо треснуло с оглушительным звоном, и изнутри ударила волна чистого жара. Температура была такой, что воздух в лёгких превратился в кипяток. Я закричал, но голос потонул в рёве пламени.

Грань Равновесия пила энергию.

Клинок поглощал жар, не давал ему вырваться наружу, всасывал в себя силу возрождения. Чёрные прожилки на лезвии пульсировали быстрее, ярче, меч дрожал в моей руке от переполняющей его мощи.

Пять секунд.

Я провернул меч, расширяя трещину в скорлупе. Вампиризм работал на пределе возможного, высасывая энергию быстрее, чем птица успевала восстанавливаться. Пульсация внутри яйца замедлилась, силуэт птицы потерял чёткость.