Чтение онлайн

Исилите ненавидела Эллентиэля яростно, совершенно этого не скрывая. Ей хотелось растоптать и унизить его, хотелось доказать, что степные эльфы, презревшие древние обычаи их народа, стали слабее, глупее, чем лесные, свято соблюдающие все традиции и устои. А этот мерзкий Эллентиэль каждую минуту доказывал и демонстрировал обратное, проигрывая совсем в немногих состязаниях.

Получалось, что он и дрался лучше, и заклинания знал такие, о которых в лесу и не слышали. Был заметно образованнее, но одновременно сильнее, быстрее, ловчее. Эти, казалось бы, положительные качества, раз за разом доказывали, что лесные эльфы ничуть не лучше степных. И это безумно бесило Исилите.

Если бы Эллентиэль опростоволосился, опозорил себя, как воин, она бы успокоилась, и хоть презирать бы его не перестала, зато хотя бы не ненавидела. А так, поскольку получалось, что презрения была достойна она и ее сородичи, ничем не замутненная яростная ненависть клокотала в ее душе.

А вот Исилите Эллентиэлю, наоборот, очень понравилась. Нравилась ее искренность и откровенность, от которых он уже изрядно поотвык среди дворцовых интриг. Интриги умело плела жена брата, нынешняя Правительница Аннариэль, стравливая подданных то ли от скуки, то ли из-за страха возможного свержения.

Пожив какое-то время в лесу, Эллентиэль захотел прекратить вражду, установить дружеские или хотя бы доброжелательные отношения с девушкой. Что он только для этого ни делал! Говорил комплименты ей, ее сестрам, ее родичам. Поняв, насколько болезненно она переживает каждое поражение, полученное от него, пытался, поддавшись, несколько раз сымитировать свой проигрыш. В первый раз это сработало, ее радость была настолько безмерной, что в глазах одновременно с легким презрением засквозил некоторый интерес. Но поддавшись во второй раз, он жирным крестом перечеркнул все достигнутые успехи на поприще завоевания ее симпатии, откатился назад еще дальше, чем в самом начале.

В любом случае, «светская» жизнь занимала лишь меньшую часть времени Эллантиэля, большую же ее часть он проводил в архивах. Ему не препятствовали рыться в старинных свитках, но и не помогали, даже не объясняли, где какие свитки находятся. Приходилось перечитывать их все. Это отнимало уйму времени, хотя куда ему было спешить?

Первые интересные сведения встретились только через три года пребывания у лесных эльфов. И верхняя, и нижняя части свитка были оторваны, но и то, что осталось, вызвало у Эллентиэля безумный восторг. Он понял, что нашел то, что искал.

«…я просто взываю к осторожности и здравому смыслу! Животные и растения, которых Вы создали для защиты, представляют куда большую опасность, чем те, против которых Вы их создали!

— Ты ошибаешься. В своем страхе, в своей глупости не понимаешь, что создание подобных творений дает нам нечто небывалое!

— Ваши творения опасны! Не нуждаясь в постоянном подпитывании сил, они могут существовать и продолжать действовать вдали от Вас. Они ведь могут черпать энергию из окружающего мира.

— Вот именно! Я этого и добивался. Мои создания будут выполнять самую сложную и опасную работу, сберегая жизнь и силы нам! Растения, которые не нуждаются в солнечном свете и могут жить под землей — это же чудо! Они смогут пробивать своими корнями тоннели, рыть поземные ходы и незаметно побираться к врагу, незримые и беспощадные. А животные, не нуждающиеся в пище, сне и отдыхе, днем и ночью оберегающие покой и сон, охраняющие границы крепостей — это наша мечта! Теперь мы сможем основать новые поселения, сможет расширить наши границы, не подвергая смертельному риску передовые отряды.

— А люди?

— Что — люди?! Мне надоело каждые тридцать-сорок лет привыкать к новым слугам и ждать, пока они полностью узнают мои вкусы и привычки.

— Вы хотели создать бессмертных людей? Чтобы они противостояли нам, эльфам?

— Ни о каком противостоянии я не думал и не думаю. Я хотел продлить им жизнь. Я не знал, что желание бесконечной жизни не заложено в человеческой природе, что достаточно скоро люди будут терять смысл своего существования и пытаться убить себя любыми способами.

— И тогда вы стерли им воспоминания, эмоции, превратив в безмозглых саморазмножающихся кукол.

— Это был эксперимент. Признаю, что неудачный. И да, я не учел, что женщины людей могут рождать ребенка ежегодно. А из-за бесконечности жизни, отсутствия эмоциональной составляющей количество ущербных рожденных детей стало большой проблемой. Но я ее решил.

— Вы проводили эксперименты и опыты над детьми! Вы чудовище, в своей гордыне забывшее о сострадании и…»

…Эллентиэль долго раздумывал над прочитанным. Понятно, что это — запись разговора. Кого и с кем? Это был первый вопрос. Чем этот разговор окончился? Это второй вопрос. А третьим, самым главным, был вопрос: когда это все происходило? Что-то Эллентиэль ничего не слышал ни об ужасных животных, о которых шла речь, ни о растениях, ни о людях-зомби.

Он смотрел на свиток и старался запомнить мельчайшие детали: цвет пергамента и чернил, рисунок, что шел по краю, манеру написания букв. Надо сразу искать свитки, похожие на этот, и не тратить время на прочтение каждого.

Эллентиэль так увлекся, что не заметил, как за его спиной появилась Исилите с горящими от любопытства глазами. Девушка тоже старалась запомнить, какие именно свитки и документы заинтересовали незваного гостя. Она всегда подозревала, что тот не все рассказал Правителю о цели своих поисков и утаивает что-то очень важное.

Он услышал дыхание за спиной и, не подавая виду, что знает о чужом присутствии, небрежно смел все свитки, перемешал между собой, чтобы самый важный для него документ затерялся в общей куче. Он уже знал, что искать, теперь самым главным было сбить со следа Исилите. Потом, словно случайно обернувшись, он постарался изобразить искреннее удивление, будто только в эту минуту увидел девушку. Поскольку той хоть как-то надо было объяснить свое присутствие, она сквозь зубы невразумительно пробормотала, что пришла в Хранилище рукописей по поручению отца. Схватив со стеллажа первый попавшийся, Исилите тут же исчезла. Но с этого дня Эллентиэль стал постоянно ощущать ее слежку.

Стоило ему ненадолго отлучится из Хранилища, по возвращении он замечал следы обыска или поиска. Она читала все его записи и заметки, просматривала все свитки, которые он отложил для более детального изучения, прислушивалась к его разговорам и расспросам и старалась все время находиться поблизости. Такое внимание вполне можно было бы принять за страстную влюбленность… или не менее страстную неприязнь…

— Время шло, — продолжал рассказывать Даххарст. — Пока твой отец жил в Древнем лесу, мой успел жениться. Сделал он это по настоянию моего деда, когда погиб еще один его сын, а дед испугался, что скоро останется без наследников. Отец не любил мою мать, и она не любила его, но этот брак был выгоден обоим.